Внезапно вспомнился недавно обретённый парень… Юй Мяо погрузился в молчание. Он знал о положении в семье Цзян Бая — тот был сущим беднягой. Судя по тому, как тот примчался из дома в Город Б на зимние каникулы, у него явно были виды на совместную встречу Нового года. Если Юй Мяо уедет, Цзян Бай останется здесь совсем один.
Юй Мяо зажгль сигарету:
— А-Бай.
Цзян Бай только отозвался:
— М?
Как тут же настойчиво зазвонил его телефон.
Юй Мяо махнул рукой, давая понять, чтобы тот ответил.
Цзян Бай принял вызов, но его лицо с каждой секундой бледнело, а взгляд испуганно и рассеянно скользил по Юй Мяо.
Такой вид заставил сердце Юй Мяо слегка дрогнуть. Что за разговор такой, о котором нельзя ему знать? И к чему такая паника?..
Положив трубку, Цзян Бай растянул губы в улыбке, которая выглядела хуже слёз, и с глубоким извинением произнёс, что ему нужно разобраться с кое-какими делами и он не сможет побыть с ним рядом.
Юй Мяо и сам собирался навестить родные края, поэтому великодушно показал, что всё понимает и никаких проблем нет.
Цзян Бай виновато проговорил:
— Прости, А Мяо. Как только я со всем этим разберусь, то сразу приеду к тебе, и тогда уже никто не сможет…
…нам помешать.
Последнюю фразу он произнёс так тихо, что Юй Мяо вовсе не расслышал, впрочем, он и не придал этому значения, лишь легко кивнул.
Вдруг Цзян Бай подался вперёд, его красивые глаза сияли утренней зарёй, переполненные бесконечной надеждой, а губы приоткрылись, будто он хотел о чём-то попросить.
Юй Мяо лениво усмехнулся, бросил взгляд исподлобья на татуировку чужой собственности прямо под своей кожей — на ту, что обозначала его собственное имя — и одарил её поцелуем.
Счастливо оставаться, мой малыш.
Позже Юй Мяо заглянул в интернет-кафе: в конце концов, они столько времени рубились вместе, да и радость от воссоединения пробудила в нём страсть к киберспорту. Так что свой микрософтским мессенджер Одинокой Рыбе он всё-таки дал.
Конечно, ещё и потому, что Одинокая Рыба играл на лекаре и привязывался хилом именно к нему. Раз уж ресурсы на месте — погнали!
Небо немного прояснило. В салоне самолёта стюардесса нежным голосом напоминала пассажирам включить режим полёта или выключить телефоны. Подойдя к Юй Мяо, тот помахал перед ней погасшим экраном и одарил её дерзкой, обворожительной улыбкой. В сочетании с его выдающейся внешностью это заставило девушку густо покраснеть.
Именно из-за этого он не получил бесчисленные сообщения от множества людей: учителей, одноклассников и всех друзей, знавших об их с Цзян Баем отношениях.
[Юй Мяо! Родители Цзян Бая пропали, полиция подозревает в этом Цзян Бая, а кто-то видел его вместе с тобой! Где он сейчас?]
Вступая на родную землю, чувствуешь, как в ноздрях клубится аромат сырой земли и деревьев.
Воздух в горах куда лучше столичного. Юй Мяо лениво прислонился к старому дорожному указателю, его фигура была прямой и гибкой, как сосна на ветру. Глубоко вдохнув, он почувствовал, как прокуренные лёгкие словно очистились, и тело наполнилось невероятной легкостью.
Издалека посёлок окликнули:
— Братец Мяо!
Он поднял глаза: вдали чернела маленькая точка, которая под треск мотоцикла стремительно приближалась. Прибывший был закутан в чёрную ватную фуфайку, на голове красовалась суконная шапка, а кожа от загара и мороза отливала красно-бурым цветом — точь-в-точь как спелый батат.
Это был его второй дядя по материнской линии, Пэй Баоцюань.
Пэй Баоцюань остановился всего в футе от него и зычно крикнул:
— Второй дядя!
Пэй Баоцюань заглушил мотор и расплылся в улыбке:
— Братец Мяо, садись скорее, поедем домой обедать.
Пэй Баоцюань поманил его рукой. Юй Мяо шагнул вперёд, никак не ожидав, что прямо перед ним его наотмашь хлопнут по плечу.
О том, что у его второго дяди тяжёлая рука, Юй Мяо прекрасно знал ещё с детства, когда тот запросто поднял его одной рукой при весе в восемьдесят с лишним цзиней. Не успев увернуться, он схлопотал увесистый шлепок.
Улыбка на лице Юй Мяо мгновенно застыла: …твою мать.
Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Пэй Баоцюань, отвесив оплеуху, тут же опустил руку.
Юй Мяо яростно нахмурился, не скрывая недовольства, но Пэй Баоцюань ничего не объяснял — лишь улыбался, плотно сжав губы в изогнутую линию и храня молчание.
Не бьют же по протянутой руке, тем более родственника из собственного дома.
Проигнорировав боль в плече и отвернувшись от этого простодушного лица, он перевёл взгляд на мотоцикл, и настроение Юй Мяо снова улучшилось.
Он так давно не садился за руль своего первого в жизни транспортного средства! Юй Мяо одновременно испытывал ностальгию и зуд в руках, поэтому наклонился и пнул ногой выхлопную трубу.
— Второй дядя, давай я поведу, я сто лет за рулём не сидел.
— …
— Второй дядя?
Юй Мяо поднял голову и увидел, что второй дядя смотрит на него со стеклянными глазами, но на губах по-прежнему странно застыла улыбка. В груди почему-то шевельнулось нехорошее предчувствие. Он окликнул снова:
— Второй дядя!
— А, хорошо, хи-хи-хи…
Пэй Баоцюань словно только очнулся, ответил на ходу и слез с сиденья, а его сжатые губы разомкнулись, растянувшись в непрекращающуюся ухмылку — было непонятно, что за эмоции за ней скрываются.
Пока Юй Мяо не забрался на сиденье, уперевшись ногой в землю и удерживая байк, пока ледяной ветер не сковал ему лицо, его второй дядя продолжал ухмыляться так широко, что это зрелище можно было назвать поистине цветистым.
Ну просто старый ненормальный.
Он приподнял бровь:
— Садиться собираешься или нет, тут же задубеть насмерть можно!
— Хорошо-хорошо, иду.
Сзади кто-то устроился. Юй Мяо уже приготовился к тому, что под тяжестью тело пассажира просядет, но второй дядя забрался на удивление легко, не создавая никакой нагрузки.
Неужели второй дядя такой невесомый? Юй Мяо удивился и уже собирался спросить об этом, как вдруг заметил другую деталь:
— Эм, второй дядя, а почему ты сидишь боком?
Странно как-то, по-бабски.
— Давай быстрее поезжай, пообедаем уже, — голос Пэй Баоцюаня глухо донёсся сквозь порывы ледяного ветра.
Поразмыслив, Юй Мяо решил, что второму дяде, наверное, так будет удобнее спрыгнуть на ходу, и не стал допытываться.
Он подался корпусом вперёд, прибавил газу, и мотоцикл с рёвом бросился вперед по дороге.
По обе стороны бетонной дороги тянулись чёрные горы и высохшие деревья. Они проносились мимо слой за слоем, и тишину зимнего леса нарушал лишь гул мотора.
Небо окрасилось в почти непроглядную темноту — зимой темнеет рано.
Эта дорога уходила в самую глубь гор, не имея конца.
Внезапно кто-то обхватил его за талию, и лицо Юй Мяо, ожесточившееся от ветра, судорожно дёргалось.
http://bllate.org/book/32574/3980256
Готово:
