В шумном кабаке Линь Суянь была белой вороной — она не притронулась ни к капле алкоголя. Вместо этого она закурила влажный лист, и ее голос прозвучал глухо:
— Я ей верю.
Цзи Сымо впервые услышала от этой подруги хоть что-то хорошее о собственной матери. Удивленно разглядывая ее какое-то время, она нерешительно кивнула:
— Ну ладно... Стой, а как ты собираешься разбираться со своими документами?
Линь Суянь яростно затянулась и затушила недокуренную сигарету в пепельнице:
— Никак. Сама поеду кубарем.
Посмотрев на выражение лица Линь Суянь, Цзи Сымо едва не подавилась и не выплюнула глоток пива:
— Твоя мать и впрямь жестока. Ладно, раз уж ты решила, отговаривать не стану, счастливого пути.
— Проваливай, я еще никуда не уехала.
Линь Суянь ради приличия чокнулась с Цзи Сымо. Та уже порядком захмелела и вскоре принялась изливать душу.
Одной рукой поддерживая Цзи Сымо, Линь Суянь другой продолжала ковыряться в телефоне, проверяя рабочие заявки. Заметив наконец, что одобрение получено, она подхватила норовившую сползти на пол Цзи Сымо и вовремя расслышала ее бормотание:
— Никакого алкоголя, не смей пропадать больше суток, не смей... не смей... Стоит хоть раз оступиться, и она начинает играть со мной через сенсорную регуляцию, ты только послушай...
Взгляд Линь Суянь качнулся, в нем промелькнуло озадаченное веселье.
У Цзи Сымо была подруга детства, с которой они зарегистрировали отношения сразу по совершеннолетию, и те любили при каждом удобном случае демонстрировать свою идиллию остальным — этакая местная легенда среди друзей. Кто бы мог подумать, что они тоже способны ссориться из-за такой ерунды.
Внезапно Цзи Сымо выпрямилась, ухватила Линь Суянь за плечи и принялась с усердием наставлять:
— Не смей улыбаться... Моя жена сказала, что сегодня вечером заберет меня. А у тебя такой нет? Ты ведь и пить-то боишься потому, что некому о тебе позаботиться...
Линь Суянь поленилась спорить с пьяной девчонкой, про себя подумав, что, если бы ей действительно захотелось стабилизировать свое состояние, она запросто могла бы отправиться в инкубатор. Что же до причин, почему до сих пор не нашлось никого, способного выстроить с ней ментальную связь, — винить в этом, пожалуй, стоило уже обратившуюся в пепел Цзо Хуайцин.
Хотя она совсем не пила, Линь Суянь казалось, будто она слегка пьяна. Почему же из-за одной фразы Цзи Сымо она снова принялась вспоминать Цзо Хуайцин?
Возможно, дело было в царившем здесь шуме, отчего температура ее тела невольно поднялась. Глубоко вздохнув, Линь Суянь мысленно вернулась к концовке предсмертной записки Цзо Хуайцин.
Та сама написала, что излишние раздумья ведут к ранней смерти — легкая, брошенная вскользь фраза, которая, однако, преследовала Линь Суянь повсюду. По сей день она умудрялась находить в ней какой-то особый подтекст.
Если этой ночью она мне приснится, я обязательно спрошу, не жалеет ли она ни о чем, подумала Линь Суянь.
Линь Суянь: выпивает.
Сестрица Цзо: спешит в Верхний город.
Линь Суянь: участвует в противостоянии на совещании.
Сестрица Цзо: спешит в Верхний город.
Линь Суянь: скучаю по тебе.
Сестрица Цзо: ...спешит в Верхний город.
#Иноземка#
Глава 3. Воссоединение
В день, когда Линь Суянь покидала Мэйчжоу, проводить ее пришли лишь немногие.
В конце концов, официально она оформила больничный через электронную систему, и раз уж коллег поблизости не наблюдалось, Линь Суянь была только рада тишине и покое, напевая себе под нос мелодию при сборах.
Когда Лестер распахнула дверь комнаты Линь Суянь, ее взгляд на мгновение вспыхнул, и она мягко коснулась плеча девушки:
— Отправляясь в Пограничье, отыщи этот адрес. Мне его дали мои люди из тех краев, возможно, он тебе пригодится.
Как ни привыкла Линь Суянь за последнее время к общению со своей матерью, она все же ощутила привычный укол тревоги:
— Хорошо. Если придется побеспокоить этих людей, стоит ли мне подготовить какие-нибудь подарки?..
Лестер на секунду замерла, а затем улыбнулась:
— Расслабься. В Пограничье люди не столь привержены светским условностям, к тому же... — движимая неведомыми побуждениями, Лестер нарочито смягчила тон, сделав его еще более нежным, — это друг твоей мамы, не бойся их утруждать.
Для Линь Суянь, которая за первые двадцать лет жизни почти не знала подобной осязаемой материнской любви, это звучало сродни мистике. Ей потребовалось немало времени, чтобы проглотить подступивший к горлу ком и заново натянуть улыбку:
— Хорошо, спасибо, мама.
Лестер то легким, то более ощутимым движением похлопала Линь Суянь по спине, лучезарно улыбаясь:
— Не за что. Эта поездка имеет для нас решающее значение: отлично, если удастся найти аномалию, но даже если нет — все равно отыщи ее, я верю, у тебя получится.
Вплоть до самого отъезда Линь Суянь отчетливо помнила выражение лица Лестер, когда та произносила эти слова.
Хотя Линь Суянь проварилась в котле Военный комитет несколько лет и давно уже не была наивной студенткой, которая падает в обморок при виде методов друзей по устранению конкурентов. Куда больше ее занимало другое: что именно заставило Лестер возжаждать полного истребления Пограничья?
Прошлой ночью она допоздна просиживала над бухгалтерскими книгами Клан Линь за последние годы и выяснила, что изъятые Пограничьем активы составляли ничтожную долю легкой промышленности клана, затрагивая разве что сельское хозяйство. Без всякого преувеличения, для Клан Линь и Мэйчжоу это была лишь капля в море.
Дорога в Пограничье предстояла долгая и изнурительная; в машине, кроме них двоих, никого не было, и Линь Суянь закурила влажный лист, погрузившись в размеренное курение.
Воспоминания о детстве уже порядком стерлись, но один эпизод — ссору Лестер и Линь Хунгуана, за которой она тайком наблюдала через щель в двери, — она помнила до сих пор.
В молодости Лестер еще умела злиться и орать во весь голос; когда она смела со стоящего у стены шкафа весь ряд декоративных стеклянных бокалов, маленькая Линь Суянь съежилась по ту сторону двери.
В гостиной горел невыносимо яркий свет, но из-за неудачного ракурса Линь Суянь совершенно не видела выражения лица Линь Хунгуана. Зато его ледяной, отдающий жестокостью тон отчетливо отпечатался в ее памяти:
— После Дифференциация девушкам нелегко отыскать подходящую пару для союза, я против того, чтобы отправлять ее в инкубатор.
Вообще-то Линь Суянь мало что помнила из ранних лет, но эту фразу запечатлела накрепко.
Может, потому, что следом Линь Хунгуан добавил:
— Нечего на меня пялиться, ты ведь и сама такая же.
И тогда Лестер с силой, совершенно несоразмерной ее хрупкой фигуре, перевернула стоявший между ними стол.
Чем глубже она погружалась в воспоминания, тем сильнее раскалывалась голова, и лишь когда тлеющий пепел упал на палец, обдав кожу жгучей болью, Линь Суянь очнулась и с горькой усмешкой покачала головой.
Имея за душой столь специфические воспоминания, она едва ли смогла бы усомниться в Лестер, при каких бы обстоятельствах это ни происходило.
*
Цзо Хуайцин вернулась в Пограничье уже поздно ночью. Едва она успела откинуть капюшон, как дорогу ей преградил Саньцяо Чжи.
За два года упорного труда Цзо Хуайцин внедрила своих людей во все ключевые узлы, и фактическим хозяином Пограничья де-факто стал Синькуй. Однако у них имелся один фатальный изъян —
Цзо Хуайцин питала нездоровую страсть к подбиранию беспризорников.
Свирепствующее в Пограничье заражение и неспособная подняться экономика породили чудовищный всплеск насилия, наркомании и преступлений на сексуальной почве, из-за чего ничейные младенцы стали чуть ли не еще одной местной достопримечательностью.
К слову, первой достопримечательностью Пограничья были механические протезы, заменявшие разъеденные и сгнившие от заражения конечности.
Хотя Саньцяо Чжи вновь и вновь твердила Цзо Хуайцин не подбирать всякую малышню на улице, ведь их скудных доходов еле хватало на самообеспечение, Цзо Хуайцин редко прислушивалась к советам. На беду, Саньцяо Чжи сама обладала мягким сердцем при всей своей напускной суровости: раз уж притащили ребенка обратно, не выбрасывать же его снова?
Так они и тянули лямку все вместе, затянув пояса.
Выступая номинальным секретарем и фактическим финансовым директором Цзо Хуайцин, Саньцяо Чжи наведывалась к начальнице по любым вопросам, не касающимся плановых совещаний, исключительно из-за детей. Стоило Цзо Хуайцин завидеть ее силуэт, как у нее начинала болеть голова; едва она попыталась найти предлог, чтобы скрыться, как фраза Саньцяо Чжи пригвоздила ее к месту:
— Ребенок, которого вы принесли пару дней назад, — Юй Сян говорит, что знает его.
В базе Синькуй обитало несколько десятков ребятишек, но только Саньцяо Чжи и Цзо Хуайцин держали в памяти их имена. Более того, Цзо Хуайцин шла дальше: она помнила, из какого именно места притащила каждого из них.
Поэтому, направляясь в инкубатор, она успела попутно выпытать все детали.
Того ребенка она подобрала по дороге в Верхний город; тогда, спеша по делам, она просто передала малыша на попечение Саньцяо Чжи. Лишь когда Саньцяо Чжи обмолвилась, что по костному возрасту найденышу уже около пяти с половиной лет, Цзо Хуайцин в нерешительности замерла.
Пусть ночь выдалась темной, а она — торопливой, она точно знала, что не способна перепутать пятилетнего ребенка с младенцем.
К тому же тот ребенок даже говорить не умел?
По выражению лица Цзо Хуайцин Саньцяо Чжи без труда догадалась о ее мыслях, перевела дыхание и пояснила:
— Именно так. Юй Сян говорит, что видела этого ребенка в переулке Лохэ еще при жизни его родителей, ему тогда уже стукнуло года три.
К этому моменту они как раз добрались до инкубатора. Цзо Хуайцин улыбнулась, стараясь сохранять невозмутимость:
— Ничего страшного, в конце концов, призраки не водятся.
Саньцяо Чжи скривила губы. При всем своем двухлетнем стаже общения она все еще с трудом переваривала неудачные шуточки Цзо Хуайцин.
Малыш в кроватке улыбался мягко и безмятежно; заметив Цзо Хуайцин, сидевший рядом Юй Сян тут же бросился навстречу.
— Сестрица, он...
Цзо Хуайцин первой опустилась на корточки, обхватив Юй Сян за плечи, и лишь справившись с волнением, заговорила:
— Я пришла, все в порядке. Ступай пока спать.
Юй Сян ошеломленно смотрела на Цзо Хуайцин, теребя в пальцах край одежды, и нерешительно кивнула:
— Ладно... Если будут результаты, вы мне расскажете?
Не успела Цзо Хуайцин отреагировать, как Саньцяо Чжи попыталась вмешаться. Но пока она подбирала слова, Цзо Хуайцин протянула руку, предлагая сцепить мизинцы:
— Конечно. Но сначала сестрица во всем досконально разберется, а уж потом все расскажет Юй Сян, договорились? И ты должна лечь спать вовремя, а я приду и все тебе расскажу,детка,детке?
Маленькую девочку полностью удовлетворили заверения Цзо Хуайцин, и она удалилась довольная. Наблюдавшая за этим со стороны Саньцяо Чжи мысленно погрузилась в раздумья и начала с самого безобидного:
— Вы и вправду невероятно добры к детям.
Цзо Хуайцин поднялась на ноги, бросила на Саньцяо Чжи косой взгляд и не удержалась от смешка:
— Что, тебя тоже нужно успокоить?
С этими словами, не дожидаясь ответа Саньцяо Чжи, она подошла к кроватке и принялась разглядывать ребенка.
Из-за прежней спешки у Цзо Хуайцин не было времени толком его рассмотреть. Теперь же, глядя под другим углом, она осознала: лицо этого ребенка обладало поразительной, эталонной стандартностью.
Само определение стандартности не имело ничего общего с красотой или ее отсутствием; точнее было бы сказать, что если собрать воедино лица всех обитателей Пограничья и вывести среднее арифметическое, выйдет именно такая физиономия. Из-за этой чрезмерной, выверенной правильности Цзо Хуайцин даже слегка затошнило.
Саньцяо Чжи нерешительно приблизилась и пояснила:
— Сначала мы просветили его рентгеном, а когда засомневались в точности результатов, взяли кровь на изотопный анализ, и итог тот же.
http://bllate.org/book/32565/3979489
Готово:
