Семнадцатый год Хонхуа, середина весны.
Большой зал Секты Вереницы Бессмертных на горе Лутай.
Облаченный в белые одежды юноша стоял посреди просторного зала, прямой и несгибаемый, словно сосна.
— Зачем учитель позвал Хань Юя?
— Слыхал ли ты о недавней Песне собирателей яшмы? — Истинный человек Юй Си выглядел совершенно заурядно, но от него исходил мощный, непостижимый дух истинного мастера даоса, способного вот-вот вознестись на небеса. Именно этого ауры ученики страшились больше всего.
— Нет, — Се Ханьюй опустил взгляд, сложил руки в приветственном жесте перед Истинным человеком Юй Си, и пальцы его легли безупречно. Белоснежное одеяние гладко облегало стройную фигуру, за спиной покоился длинный меч, источающий ледяное сияние, и весь его облик был пропитан прохладой и отрешенностью.
— Прошлой осенью на горе Ваньшоу в Западных горах Хунчэна, в Колодце Заточения Дракона, из шести железных цепей внезапно оборвались две. А в Песне собирателей яшмы, что нынче распевают по берегам реки Ланьси, тоже упоминается цзяолон. Учитель опасается, что между этими событиями может быть скрыта какая-то связь. Хань Юй, в ближайшие дни спускайся с гор и отправляйся на разведку.
— Хань Юй повинуется приказу.
— Колодец Заточения Дракона — дело чрезвычайной важности. По слухам, на дне его заперт злой дракон, что семьсот лет назад безжалостно истреблял невинных и совершил тяжкие грехи, и Бессмертный Цюнъюй лично заточил его там. Неизвестно, ведают ли об этом небожители, но проявить осторожность не помешает. Хань Юй, отправляйся в путь в одиночку и ни в коем случае не разглашай небесную тайну.
Истинный человек Юй Си влил капельку ци меча между бровей Се Ханьюя.
— В час испытаний этот меч защитит твою жизнь, будь предельно осмотрителен.
— Благодарю учителя, Хань Юй удаляется.
Выйдя из главного зала, Се Ханьюй заметил Ин Ци, идущего со стороны бокового прохода. Ин Ци приходился ему младшим сородичем по учебе; нравом обладал беспокойным, пуще всего на свете любил тайком сбегать с горы за вином, за что Се Ханьюй ловил его уже бессчетное количество раз, и Ин Ци всякий раз старался скрыться с глаз, завидев старшего брата.
Но теперь уклониться от встречи было уже невозможно. Ин Ци оставалось лишь скрестить руки на груди и отвесить почтительный поклон:
— Старший брат.
— Мм.
Се Ханьюй не стал заводить долгих разговоров, слегка кивнул и зашагал дальше. Ин Ци проводил взглядом развевающиеся полы его одежд и мысленно перевел дыхание: старший брат и впрямь невероятно хорош собой, одарен от рождения, да и ростом вышел на славу, вот только аура от него исходила до ужаса леденящая.
Се Ханьюй, разумеется, не ведал, о чем за его спиной судачит Ин Ци. Он вернулся на гору Цанмин, уложил в мешок для хранения пару сменных одежд, окинул комнату взглядом и в конце концов прикоснулся к связке нефритовых колокольчиков. Поколебавшись мгновение, он поднял ее и, помедлив еще немного, привязал к поясу. Колокольчики издали чистый, звонкий перезвон. Се Ханьюй едва заметно, безо всякого выражения тронул уголки губ, после чего, вскочив на меч, спустился с горы.
Несколько дней Се Ханьюй рассекал небеса на мече, но погода не благоволила путешественнику — заморосил мелкий дождь. Нахмурившись, он оглядел промокшие рукава, ощутив легкое раздражение, и приземлился внизу, решив поискать постоялый двор, чтобы передохнуть до утра.
Какая-то девушка с розовым цветком пиона в прическе заалела лицом при его появлении и поспешно вынесла из дома промасленную бумажную зонт.
— Дождь усиливается, не пожелает ли господин зайти укрыться?
— Благодарю вас, девица, но не стоит утруждаться. Позвольте спросить, в какой стороне находится ближайшая постоялая гостиница?
Се Ханьюй мысленно направил потоки ци, чтобы обсушить одежды — он терпеть не мог сырость на ткани и жаждал лишь одного: поскорее добраться до постоялого двора и сменить платье.
— Впереди река, переправитесь через нее — там и будет постоялый двор. Наш городок Етань невелик, проезжих людей нынче мало, та харчевня — единственная на всю округу. Спешите же, господин.
— Благодарю, примите это в знак признательности.
Се Ханьюй извлек из парчового мешочка серебряный слиток и протянул девушке:
— Пусть это станет благодарственным даром от Хань Юя.
Девица хотела было сказать что-то еще, но гость уже миновал лавку аптекаря и удалился на изрядное расстояние. Ей оставалось лишь долго смотреть ему вслед из-под навеса, переполненная нежностью в глазах, и лишь когда путник ступил на лодку, она с неохотой вернулась в дом.
К западу от городка Етань лежал городок Ланькоу, разделенные лишь водами реки Ланьси.
Городок Етань славился простыми и честными нравами. Как раз наступила весна, и торговцы с лотками повысыпали на улицы, оживленно зазывая прохожих в шумной толпе. Но стоило только брызнуть дождю, как все лавочники бросились по домам. Несколько парней в грубых черно-серых одеяниях застряли у переправы на реке Ланьси, вглядываясь в лодочника посреди вод.
— Эй, переведи на ту сторону!
Старый лодочник в соломенной накидке причалил к берегу, и Се Ханьюй вместе с теми парнями поднялся на борт.
Он встал на носу судна, укрытый под промасленной бумажной зонтой, и в туманной дымке весеннего дождя его силуэт казался еще более возвышенным и одиноким.
— Послушайте, не захватите ли и нас? — послышался с берега голос лодочнику.
Там стояли даос и мальчик-слуга ростом с неполный аршин, с почерневшими лицами, и громко звали его.
Лодочник оглядел деревянную лодку и покачал головой:
— Уважаемые, мест больше нет.
Но те двое словно не слышали его слов: они продолжали бежать вдоль самого берега, их насквозь промокшие одежды липли к телам, а сами они, казалось, не ведали усталости, безостановочно повторяя одну и ту же фразу.
Парни в грубых черно-серых одеждах прониклись жалостью. Один из них, выглядевший чуть старше остальных, заговорил:
— Весна, к тому же дождь идет, если они так побегут, того и гляди, простудятся. Лодочник, возьми их на борт, потеснимся как-нибудь.
Шэнь Нань обрабатывал несколько акров земли в городке Етань. Как раз в разгар весеннего сева они с братьями трудились в поле, когда хлынул этот ливень, а плата за переправу нынче стоила на несколько монет дороже обычного; прихватив еще двоих пассажиров, они, пожалуй, могли бы сэкономить пару монет на будущее — на свадьбу бы пригодилось.
— Верно, чего уж там, потеснимся!
Се Ханьюй никак не отреагировал на их слова, но те сочли его молчание за согласие. Лодочник пристал к берегу, и оба насквозь промокших путника — даос и мальчик — запрыгнули на палубу.
Оказавшись на судне, они швырнули на скамью большой узел и, не произнеся ни слова, в упор уставились на Шэнь Няня и Се Ханьюя. Шэнь Нань поежился под этим взглядом и с запинкой спросил:
— Что-то не так?
— Не согласишься ли ты посторожить этот сверток? — отозвался мальчик. — Хозяин приказал оставить поклажу здесь на время, не смей трогать, он сам заберет ее позже.
Слушая голос мальчишки, Се Ханьюй обернулся и бросил взгляд на спутников. Даос стоял неподалеку в глухом молчании, облаченный в одежды из грубого черного конопляного полотна, а на поясе у него висел белый нефритовый кулон — в остальном в его облике не было ничего примечательного.
Шэнь Нань медленно присел на корточки, и едва его пальцы коснулись узла, как его тело отбросило процорь назад прямо в реку, взметнув тучи брызг. Будучи искусным пловцом, он лишь захлебнулся пару раз, выныривая на поверхность.
— Ты что, с ума сошел?
— Коснулся свертка — быть тебе мертвецом.
Лицо мальчишки вмиг исказилось злобой, глаза налились багровым светом, и он впился взглядом в Шэнь Няня, отчего у того внезапно перехватило дыхание. Шэнь Нань отчаянно вцепился руками в собственную шею, хотя горло его было совершенно пустым. Лицо его налилось кровью, он забарахтался в воде, расплескивая брызги прямо на одежды Се Ханьюя.
— Спасите… помогите!
Парни, плывшие вместе с Шэнь Нянем, бросились наперерез мальчишке, но эти дюжие крепыши не могли даже приблизиться к нему и принялись орать на даоса:
— Эй, ты кто такой? Угомони своего мальчишку, ты ведь его привел!
Се Ханьюй окинул взглядом крошечное влажное пятно на своей одежде, взор его помрачнел, и клинок Шуанхань послушно выскользнул из ножен. Пальцы с отчетливыми суставами сжали рукоять, меч легко взметнулся по направлению к Шэнь Няню, и тот мгновенно почувствовал, как спала невидимая удавка с горла.
Жадно хватая ртом воздух, он уже собрался было рухнуть на колени перед Се Ханьюем, как вдруг вспомнил, что все еще находится в воде, неуклюже клюнул носом вниз и снова наглотался речной воды.
http://bllate.org/book/32554/3977444
Готово:
