Сказав это, он положил чемодан набок и расстегнул молнию:
— Перед отъездом бабушка собрала столько вяленой рыбы и утиных яиц, мама это очень любит.
Он принялся торопливо вытаскивать одно за другим засоленные дары моря, совершенно не замечая промелькнувшего в глазах Цзи Инь презрения.
Прожив столько лет в Бэйхае, какой только еды она не видела? Разве ей нужны были эти неприглядные вещи?
— Ладно-ладно, хватит доставать, иди помой руки, будем обедать.
Она бросила взгляд на стоявшую рядом домработницу, та тут же подошла и, собрав все морские деликатесы обратно в чемодан, унесла его.
Ой! Внутри ведь лежало его сменное нижнее белье!
Цзи Юонин встревожился:
— Мам, эта тетенька...
— Она работает в доме, впредь зови ее матушка Лю. — Цзи Инь не придала значения его смущению и сменила тему: — Как здоровье у бабушки?
Этот вопрос сразу же заставил Цзи Юонина отвлечься.
— Перед Новым годом проходила медосмотр, врачи сказали, всё в полном порядке. Только глаза стали немного подводить, совсем чуть-чуть, теперь в игольное ушко уже приходится вглядываться.
Значит, всё хорошо.
Цзи Инь вздохнула с облегчением, ее отпустила тревога.
Сделав шаг вперед, она провела его в столовую. На молочно-белом мраморном столе было расставлено ровно девять блюд — прямо как на богатом деревенском застолье.
Цзи Юонин пораженно выдохнул:
— Ого, сколько всего!
— Тарелок много, порции маленькие. — Цзи Инь опустила дочь на пол, велела домработнице отвести ее вымыть руки и, обернувшись, увидела, как он растерянно застыл у обеденного стола.
Это было так похоже… так похоже на нее саму двенадцать лет назад, когда она девчонкой приехала в большой город и точно так же трепетала от страха.
— Не бойся, чувствуй себя здесь как дома. — Цзи Инь взяла его за руки и помогла ополоснуть их.
Только тогда она заметила, что его ладони сплошь покрыты мозолями, а местами даже потрескались — руки парня совершенно не выглядели как руки двадцатилетнего юноши.
Цзи Инь погладила их, чувствуя укол вины и жалости:
— Бабушка говорила, ты теперь с рыбацкими судами в море ходишь?
— Да, за год получается немало заработать! Купили цветной телевизор с жидким кристаллом, еще большой холодильник и кондиционер, здесь прямо… — Цзи Юонин бытовым взглядом окинул комнату, но уверенности в его голосе поубавилось, — прямо как здесь тепло.
На самом деле вовсе не так.
Здесь тепло было как весной, и совсем не сушило воздух.
Надо будет потом спросить, какой у них марки кондиционер, купить такой же домой, тем более по дороге сюда он как раз видел в уезде акцию по обмену старых вещей на новые!
— Сколько ни зарабатывай, всё равно едва тысяч двести выходит. А целыми днями в море — мало ли какая волна в один прекрасный день… — Цзи Инь вытерла ему руки и, намазав их кремом, легко вздохнула: — Как же это опасно.
Мама переживает за него!
Цзи Юонин глуповато растянул губы в улыбке, обнажив острые клыки, а на душе стало сладко, будто медом намазали:
— Всё в порядке, мам, я очень осторожен. Даже если упаду за борт — не страшно, я умею плавать.
Цзи Инь: «……»
Будто в стенку горох.
Она приоткрыла рот, но со стороны прихожей вдруг донесся какой-то шум.
Вскоре вошел совершенно незнакомый мужчина средних лет.
— Папа!
Вымыв руки и уже собираясь взгромоздиться на стул, комочек рисового пудинга резко развернулся и бросился к нему.
Мужчина наклонился, подхватил девочку на руки, и лицо его озарилось улыбкой:
— Тантан, ты сегодня вела себя послушно дома?
Рисовый пудинг яростно закивала.
Однако Цзи Инь с улыбкой разрушила ее алиби:
— Какая там послушность, только что капризничала, просила конфету, а когда не дали — расплакалась.
Рисовый пудинг:
— Ничего подобного, я не плакала.
Цзи Инь подошла, слегка ущипнула дочку за носик и покачала его, а мужчина вслед за ней улыбнулся.
Семья из трех человек — уютная и полная любви.
Цзи Юонин ошеломленно смотрел на них, его пальцы невольно сцепились в замок, но как бы крепко он ни сжимал руки, тепло того прикосновения давно рассеялось.
— Должно быть, это Ниннин.
Повозившись с дочкой, Линь Чжэньхуа наконец обратил внимание на молчаливого юношу в столовой. Тот был одет в черный пуховик на пуговицах-клыках, под которым виднелся свитер с высоким воротником; его подбородок полностью утопал в вороте, а выглядывавшие оттуда глаза казались необычайно чистыми.
Цзи Инь поспешно подтянула парня поближе и представила:
— Это твой дядя Линь.
— З-здравствуйте, дядя Линь. — Цзи Юонин немного нервничал, робко поднял взгляд и тут же снова опустил глаза.
Бабушка говорила: ни в коем случае не зли нового избранника мамы, не ставь маму в неловкое положение посредине, а если он скажет что-то резкое… просто делай вид, будто ничего не понимаешь.
— Из Линьцзяна в Бэйхай — долгий, наверное, путь выдался.
Неожиданно для него не было никакой холодной отчужденности или игнорирования: Линь Чжэньхуа держался исключительно непринужденно и простодушно хлопнул его по плечу:
— Ну что ж, давай сначала поедим.
От этого хлопка Цзи Юонин растерялся еще сильнее и повернулся к маме за помощью.
Только когда Цзи Инь мягко подтолкнула его, он осмелился отодвинуть стул и сесть.
Линь Чжэньхуа оказался человеком с хорошим характером и весьма общительным: он расспросил про бабушку, а затем обратился к нему:
— Я ведь только недавно узнал, что у Иньинь есть сын. К несчастью, в последнее время завалили работой, иначе я бы непременно поехал вместе с Иньинь навестить вас.
Цзи Юонин покачал головой:
— Ничего страшного.
Для него приехать сюда было точно так же.
Первоначальная тревога постепенно рассеивалась, и теперь опасения бабушки казались излишними — дядя, которого нашла мама, был просто прекрасным человеком.
Он интеллигентно откусил кусочек говядины и, заметив, как рисовый пудинг схватила крупную креветку и сунула ее в рот прямо в панцире, в два счета очистил целую креветку и протянул девочке.
— Ого! Братик, ты такой крутой! — Рисовый пудинг радостно захлопала в ладоши.
Цзи Юонин смутился от похвалы и очистил для нее еще одну.
Супруги синхронно посмотрели на них, затем одновременно отвели взгляд и переглянулись. Линь Чжэньхуа чуть заметно улыбнулся уголками губ и снова спросил:
— Ниннин, тебе ведь в этом году тоже исполняется двадцать? Есть ли у тебя пара?
Тема сменилась так резко, что Цзи Юонин долго соображал с ответом:
— Я…
— Ого! Кушаете?
Вдруг в столовую вихрем ворвался какой-то парень примерно его лет, с еще не снятым с шеи бежевым шарфом.
Рисовый пудинг повернулась к нему и тоже крикнула ему: «Братик». Это был сводный брат — Линь Юйшу.
Линь Юйшу широким шагом приблизился к столу и приложил к ее лицу свои замерзшие красные руки.
— А-а-а! Братик вредный! — Рисовый пудинг втянула голову в плечи и завалилась маме на грудь.
Линь Юйшу улыбнулся так широко, что обнажил зубы, но, переведя взгляд на сидящего напротив человека, вдруг замер, а его счастливое лицо окаменело.
— Ты…
Его глаза на секунду скользнули по Цзи Инь, после чего он протянул:
— А, ее сынок.
— Что еще за «ее, ее»? — Линь Чжэньхуа резко переменился в лице и прикрикнул: — Это твоя мать.
Линь Юйшу презрительно скривил губы и тут же зашагал прочь.
— Ах ты паршивец!
Линь Чжэньхуа был вне себя от гнева.
Зато Цзи Инь ни капли не смутилась: она мягко погладила мужа по спине, давая ему возможность сгладить неловкость:
— К чему тебе спорить с ребенком.
— Ему уже двадцать три, а ума нет, только и знает, что носиться со своей проклятой камерой! — Линь Чжэньхуа выплеснул накопившееся раздражение, больше всего его бесило именно это.
В будущем всю компанию придется передать этому сыну, но тот — сплошное разочарование!
Цзи Инь оставалась спокойной: она не выглядела ни расстроенной, ни особенно радостной.
Из-за этого внезапного инцидента вернуться к прерванному разговору уже не получалось, но если не завести его сейчас — другого шанса поговорить по душам могло и не представиться.
…………
После ужина Линь Чжэньхуа забрал дочь, оставив мать с сыном наедине.
Однако прошло уже минут десять, а Цзи Инь все никак не находила нужных слов — сколько бы оправданий ни существовало, тогда она действительно безжалостно бросила его.
А теперь…
В тишине, продержавшейся несколько минут, она все же не выдержала и спросила:
— Все эти годы… ты держишь на маму обиду?
Невозможно было обойти стороной то прошлое, когда они не виделись двенадцать лет.
Цзи Юонин очень хотел сказать, что нет.
В первые два года после ее ухода тетушки и бабушки в деревне часто бранили ее последними словами, и со временем в нем самом зародилась обида. Но когда ему прислали те пятьдесят тысяч юаней и он увидел, как бабушка посреди ночи тайком утирает слезы, обида улетучилась.
Да и какое он имел право обижаться?
Мама просто хотела жить лучше.
— Дядя Линь очень хороший человек, и Тантан тоже милая. — Цзи Юонин опустил голову и принялся теребить пальцами край одежды. — Те пятьдесят тысяч… когда брат Хэ Цин поступил в институт и у них не было денег, он занял один, а после окончания учебы вернул тысячу двести. Каждый раз, возвращаясь в деревню, он привозит бабушке подарки, а когда в селе ремонтировали дорогу, бабушка выделила из тех денег восемь тысяч. После этого деревенские рыбаки стали брать меня с собой в море на каждый выход…
В доме больше никогда не было нужды в еде, и всем этим они были обязаны тем пятидесяти тысячам юаней.
Цзи Инь улыбнулась сквозь слезы,
но не позволила им пролиться ни единой каплей.
Подушечкой пальца она слегка смахнула влагу с уголка глаза, потянула его за руку и поднялась со стула:
— Пойдем, я покажу тебе твою комнату.
Комната располагалась на втором этаже, на южной стороне, и в ней уже были заранее подготовлены постельное белье, подушки и даже пижама.
— Посмотри, чего еще не хватает, если что-то нужно — попроси матушку Лю, она принесет.
Цзи Юонину всего хватало, он думал только о спрятанном в чемодане нижнем белье.
Вскоре тот черный чемодан подняли наверх. Морские деликатесы и гостинцы уже вынули, а белье осталось на месте.
Цзи Юонин мысленно возблагодарил небеса и, достав привезенные с собой две смены одежды, принялся развешивать их в шкафу.
Свитер уже покрылся катышками.
Цзи Инь не могла на это смотреть:
— Брось ты эти старые вещи, завтра я отведу тебя в магазин и куплю пару нормальных костюмов.
— Эти еще можно носить, ничего покупать не надо. — Цзи Юонин больше полугода проводил в море, ему было совершенно ни к чему носить дорогие вещи.
Цзи Инь не стала настаивать, чтобы он согласился прямо сейчас, и перевела тему:
— Тот парень, что приходил — сын твоего дяди Линя, его зовут Линь Юйшу, он старше тебя на три года. Он… не любит меня в роли мачехи, да и характер у него не сахар, так что постарайся лишний раз не попадаться ему на глаза.
Цзи Юонин пропустил мимо ушей слово «постарайся» и послушно кивнул.
Когда все незначительные разговоры подошли к концу, Цзи Инь вернулась к вопросу, прозвучавшему за обеденным столом:
— Так есть у тебя пара?
Цзи Юонин честно покачал головой, но добавил:
— Бабушка присматривает мне кого-нибудь.
— Да кого она может присмотреть в такой глуши. — Цзи Инь презрительно скривила губы и нежно провела пальцами по его лицу, унаследовавшему ее лучшие черты, восхищенно вздохнув: — Мой сын такой красавец, ему положено найти хорошую семью.
Цзи Юонин не сразу нашелся что ответить на это. Он вспомнил, как раньше люди тоже хвалили его внешность, но за красоту ведь не купишь еды — рыба в море не станет сама прыгать в сети оттого, что он хорош собой.
— И надо же такому случиться, у меня как раз на примете есть одна отличная семья. Их фамилия Шэнь, и они невероятно богаты.
http://bllate.org/book/32524/3973004
Готово:
