Ярмарка располагалась в западной части племени, на просторной поляне у самого подножья скалы. По обеим её сторонам зеленела мягкая трава — судя по всему, её посадили специально, чтобы самкам было удобно сидеть прямо на земле. Посередине пролегала широкая дорога, вымощенная огромными каменными плитами. Чу Сяолуо искренне удивлялся, как они умудрились притащить такие глыбы. Впрочем, каменные хижины, в которых они жили, были сложены из примерно таких же плит. Неужели здешние самцы обладали настолько невероятной силой?
Каждая торговая палатка на ярмарке представляла собой нехитрый деревянный навес — пожалуй, даже слишком примитивный. По четырём углам просто вкапывали толстые брусья, а крышу натягивали из прочной шкуры. Заметив на одном из опорных столбов внутри каждого навеса нечто вроде масляной лампы, он подумал: неужели у них принято устраивать ещё и ночные рынки?
Размышляя об этом, Чу Сяолуо повернулся к следовавшему за ним по пятам Лейе — Сыло же, едва они ступили на ярмарку, куда-то испарился.
— У вас что, и ночной рынок бывает? — если и впрямь так, то это племя развивалось поистине стремительными темпами, раз уж они додумались даже до вечерней торговли.
— Ночной рынок? Ты, наверное, имеешь в виду вечерний базар, — Лейя кивнул. — Он бывает раз в полмесяца, тогда все торгуют и по вечерам.
Вечерний базар являлся обычаем каждого племени. Его устраивали не каждый день, а строго в середине месяца, когда луна на Континенте Аолань светила тусклее всего. Люди выходили на ночную торговлю, чтобы развеять тоску и тревогу, которые нагонял блеклый лунный свет.
— А, так он бывает не каждую ночь, — Чу Сяолуо не до конца всё понял, но расспрашивать дальше не стал. Толчея и шум на рынке ему не слишком нравились.
Что же до здешней ярмарки, то, как он успел заметить, местные самки просто выносили ненужные в хозяйстве вещи, чтобы обменять их у других на то, чего не хватало им самим.
Заметив неподдельный интерес спутника к ярмарке, Лейя сделал пару шагов вперёд,ровняясь с ним, и пояснил:
— Обычно палатки работают по утрам. В полдень все расходятся по домам обедать, а после обеда выходят снова. Ближе к закату, когда возвращаются самцы-охотники, самки, у которых есть пара, сворачивают торговлю и идут домой. Если солнце ещё не до конца село, некоторые снова открывают лавки, но если дома много хлопот, больше не выходят. Как правило, с восходом луны все сворачиваются и уходят.
— Значит, расписание фиксированное, и всё держится только на натуральном обмене? — он обратил внимание, что все расплачивались тем, что держали в руках, и никто не использовал ничего похожего на монеты. До появления денег они и правда ещё не доросли. Впрочем, так даже неплохо — каждый обеспечивает себя сам.
— Угу, только обмен, — Лейя не совсем понял суть вопроса, но всё же ответил: — Все меняют то, чем не пользуются или что осталось в избытке. В конце концов, не у каждого в хозяйстве есть абсолютно всё.
Чу Сяолуо кивнул в знак того, что понял, и неспешно пошёл дальше, решив не заводить разговор о деньгах — объяснять всё равно слишком долго.
Хотя толкучку он не жаловал, в незнакомом месте полезно изучить местные обычаи — это поможет быстрее освоиться в новом мире.
Лейя наклонился к нему и произрнес:
— Сяо Луо, давай зайдём, смеменим пару нарядов, а то скоро лавки закрываться начнут.
— Ладно, где они? — он совсем забыл о главной цели вихода на ярмарку. В этом мире его записали в самки, а ходить без одежды здесь было никак нельзя.
— Эй, Лейя, давно тебя не видел.
Они остановились у палатки, прилепившейся прямо к скале. Их окликнула изящная с виду самка с копной вьющихся тёмно-зелёных волос, напоминавших морские водоросли. Даже глаза у него были того же цвета — ярко-зелёные, красивые и живые, словно сама весна, они источали дыхание самой жизни.
— Привет, Ло Жуй, — ответил Лейя сдержанным кивком на приветливость знакомого. Он присел перед прилавком и принялся перебирать готовую одежду.
Ло Жуй был одним из лучших мастеров по шитью в племени. Его одежда из шкур получалась прочной и не расползалась по швам; обычно он выбирал мягкую выделку и цвета, которые нравились самкам. Кожа Сяо Луо была нежнее, чем у местных самок, поэтому для него следовало отобрать самые мягкие вещи, чтобы грубая ткань не оставляла красных следов на хрупком теле.
Ло Жуй, казалось, привык к холодности Лейи и ничуть не обиделся. С лёгкой улыбкой он перевёл взгляд на сидевшего рядом самца, который тоже копошился в вещах. Этот сородич, судя по всему, пришёл вместе с Лейей — неужели его избранная пара? У незнакомца были аккуратные чёрные волосы длиной чуть ниже ушей, казавшиеся очень гладкими. Белоснежная кожа, хрупкое телосложение; когда он опускал голову, становились видны густые загнутые ресницы, миниатюрный нос и тонкие бледные губы. До красоты Талаши ему было далеко — самое большее, просто миловидный.
Выходит, Лейя предпочитает именно такой тип самок? Похоже, у Талаши не осталось шансов.
— Привет, я Ло Жуй, — произнёс он, когда спутник Лейи поднял голову.
Глаза незнакомца оказались под стать волосам — угольно-чёрными. Большие и выразительные, они казались живыми, когда он моргал.
— Привет, я Сяо Луo, — Чу Сяолуо немного понаблюдал за ассортиментом и понял, что на прилавке лежит множество нарядов из мягких шкур: с длинными рукавами, с короткими и даже похожие на то, что было надето на нём самом. Выбор оказался богатым, а работа — аккуратной. Он видел, как шьёт его бабушка, стежки у неё всегда ложились плотно друг к другу.
Нити на этих одеждах из шкур выглядели грубоватыми и не столь частыми, как бабушкины, но тоже вполне сносно.
— Интересно, а чем это всё сшивают? — подумав, что его могут не понять, он добавил: — Я имею в виду иглы, которые вы используете для работы со шкурами. Эм, кажется, это так называется?
— Ты про костяные иглы? — Ло Жуй обладал на редкость мягким характером. Не став допытываться, почему гость не знает вещей, известных каждой самке, он подался вперёд, достал из кожаного мешка у края прилавка ослепительно белую иглу и протянул её Чу Сяолуо. — Вот эта.
Чу Сяолуо взял её в руки и внимательно рассмотрел. Оказывается, шили звериными костями! Игла была идеально белой, грубовато отшлифованной, но гладкой, длиной чуть меньше ладони, а толщиной примерно с те спицы, которыми женщины на Земле вязали шарфы. Кончик слегка заострён, ушко чуть толще, а вокруг него прорезана круговая канавка — вероятно, чтобы закреплять нить.
Для работы со шкурами этого вполне хватало. К тому же инструмент выглядел прочным — такая костяная игла не сломается от плотной кожи.
— Угу, держи, спасибо, — вернул он вещь мягко улыбающемуся Ло Жую.
Приняв иглу обратно, Ло Жуй спросил:
— Ты собираешься остаться в племени?
Судя по всему, жить он будет с Лейей. Ответ Сяо Луо подтвердил его догадку: характер у Лейи всегда был суровым, многие самки вздыхали по нему, но ещё никто не смог растопить его сердце — даже признанная красавица племени Талаша. Раз уж этот новичок будет жить с ним, значит, охотник привязался к нему и решил сделать своей парой.
— Да, — Чу Сяолуо покосился на Лейю, увлечённо перебирающего вещи. — Лейя, ты выбрал?
Ему ужасно хотелось поскорее уйти. И дело было вовсе не в нежелании общаться с местным жителем, просто его познаний в языке всё ещё не хватало. Собеседник говорил слишком быстро, и Сяо Луо выхватывал из речи лишь отдельные знакомые слова вроде привет, Ло Жуй, ты, племя, жить, а остальное додумывал по смыслу, отвечая односложно. Позориться перед целым миром зверолюдей из-за языкового барьера ему совершенно не улыбалось.
— Выбрал, — Лейя повернулся, одарив его мягкой улыбкой, но стоило ему перевести взгляд на Ло Жуя, как лицо вновь стало отстраненным. — Ло Жуй, давай вот это, посмотри, хватит ли шкур.
Он отобрал для Сяо Луо пять комплектов одежды из самой мягкой кожи.
— Хватит, — Ло Жуй заметил ту нежную улыбку и внутренне изумился. Разве у вечно холодного Лейи бывает такое выражение лица? Но стоило тому повернуться к нему, как перед ним снова предстал прежний знакомый. Мысленно мастер только покачал головой: выходит, мягкость он проявляет лишь ради некоего Сяо Луо.
Чу Сяолуо сделал вид, что ничего не заметил, и отвернулся в сторону. Тьфу ты, чего это он улыбается так красиво? Сердце, впрочем, всё равно невольно забилось чуть быстрее. В конце концов, он уже видел, как этот тип улыбается, с чего бы вдруг такая реакция?
И ему не казалось — после ухода из владений его отца этот парень явно переменился. Точнее, дело было не столько в переменах вообще, сколько в отношении: оно стало ещё нежнее, чем тогда, когда они вдвоём блуждали по лесу. Кажется, да, именно так.
Неужели этот тип вздумал за ним ухаживать, как за самкой? Если это действительно так... ну что ж, за испорченную одежду и за всё остальное им ещё предстоит поквитаться. Чу Сяолуо скосил глаза, в черных зاتках мелькнули искорки — как раз отличный повод испытать, насколько продвинулось его искусство владения огненными шарами.
Лейя не догадывался о мыслях спутника. Рассчитавшись с Ло Жуем, он поднялся и машинально взял Чу Сяолуо за руку. За время странствий по лесу они уже привыкли держаться за руки, и Сяо Луо по привычке не отдёрнул ладонь сразу, забыв, что они теперь не в диких зарослях, а посреди многолюдного племени.
— Пойдём, сначала занесём вещи домой, а потом отправимся к отцу на ужин, — обрадовался про себя Лейя. Поначалу он и сам не думал ни о чём таком, но, опомнившись, сообразил, что подобные вольности в глазах местных могут выглядеть слишком смело. Однако Сяо Луо не выказал недовольства и не попытался высвободить руку — не значит ли это, что в глубине души тот тоже испытывает к нему симпатию?
— Ладно. Слушай, а где твой дом? Он далеко? — оглядевшись по сторонам и не найдя ничего интересного, спросил Сяо Луо. Он понятия не имел, где находится их жилище, ведь они уже прошли почти полселения, а конца пути всё не было.
— Еще немного, и придём. Что такое, устал? — тихо спросил Лейя и опустил взгляд, с беспокойством глядя на спутника.
— Не устал, — мотнул головой тот. Прошли они и вправду немного. — Только не вздумай относиться ко мне как к здешним самкам, я не настолько слаб.
Хотя этот испуганный взгляд был ему даже приятен, это вовсе не значило, что ему нравится роль беспомощной самки.
Мысленно Лейя добавил: «Я и не считаю тебя обычным сородичем, я вижу в тебе спутника на всю жизнь, а вовсе не тех самок, за которыми увиваются охотники».
— Вот и отлично, а не то... — Чу Сяолуо довольно кивнул, скривив губы в шутливой ухмылке, обещающей расправу любому, кто посчитает его слабаком. Он и не подозревал, от этой улыбки сердце у влюбленного мужчины пропустило удар.
Сяо Луо, пожалуй, не был писаным красавцем, но задевал за живое сильнее всех, кого он знал. Одно простое движение, мимолетная улыбка — и сердце готово выпрыгнуть из груди. Так и тянуло прижать его к себе, впиться в эти губы и оставить на всём его теле метки своего племени.
Они прошли еще немного, и Чу Сяолуо почувствовал жар. Несмотря на вечерний час, два солнца Континента Аолань пекли на совесть. На нём была одежда из шкур, и пусть даже очень мягкая, от жары это не спасало.
Он попытался оттянуть прилипшую к телу ткань, но обнаружил, что его рука всё ещё зажата в чулани. Чу Сяолуо нахмурился: с каких пор они снова держатся? Почему он даже не заметил? Привычка? Да уж, привычка — страшная вещь.
— Эй, отпусти мою руку, — он потряс их соединенными руками перед глазами. На фоне лучей заката одна рука была чуть смуглее, другая светлее, но вместе они смотрелись до странного гармонично. Глядя на их сцепленные пальцы, он почему-то вспомнил дурацкую фразу: черно-белое сочетание. Лицо слегка защипало — наверное, из-за палящего солнца, а вовсе не из-за того, что они держались за руки.
Лейя послушно разжал пальцы. В его взгляде мелькнуло такое явное сожаление, что Чу Сяолуо с досадой отвернулся, стараясь не замечать странного холодка в груди, оставшегося после исчезновения чужого тепла.
— Ладно, пошли, — заметив реакцию Сяо Луо, Лейя почувствовал прилив отличного настроения, и всякое сожаление испарилось. Значит, не безразличен. По покрасневшему личику и так всё понятно.
http://bllate.org/book/32508/3970409
Готово: