Даже в районе ключиц, где болевые ощущения обычно особенно ярки, пропала всякая чувствительность. Казалось, это тело превратилось в бесчувственную марионетку, которая безвольно покачивается из стороны в сторону, не проявляя ни реакций, ни чувств.
Его душа, казалось, отчаянно рвалась вырваться из темницы плоти, чтобы вернуться туда, откуда она родом, но в конце концов могла лишь томиться в этом крошечном клочке пространства, слушая глухие и безмолвные рыдания, неизвестно кем исторгаемые.
Се Тинъюнь сглотнул.
Спустя неизвестно сколько времени он тихо произвел:
— Системная нумерация 000… привязана.
Однако еще не бывало такого, чтобы какая-либо система при выполнении главного сюжетного задания в заброшенном мире оказалась привязана другим попаданцем.
Тонкие серебряные цепочки звенели, взметаемые свирепыми порывами ветра от раскачивающихся на ходу полотней одежд — это был единственный живой звук в здешнем безмолвном мире.
Нин Чэнь небрежно тронул серебряные подвески у ворота, оставшись весьма доволен издаваемым ими чистым звоном.
Этот комплект приглянулся ему с первого же взгляда. Честно говоря, он проникся к нему странной симпатии.
Нин Чэнь перевел взгляд на замерших внизу демонов, которые, с потемневшими от страха лицами и не выдавая себя ни единым движением, осторожно пятились назад, и наконец сделал шаг вперед.
Демоны словно по команде рефлекторно вскинули оружие.
Если бы Нин Чэнь присмотрелся повнимательнее, то смог бы заметить, что руки стоявшего в самомпереди дюжего демона отчаянно дрожали.
Если бы перед ними сейчас стоял тот самый тяжелораненый Демонический Владыка, они, пожалуй, еще рискнули бы нанести удар в спину в надежде прикончить его вторично. Однако представший перед ними Тяньсяо не только выбрался из Реки Очищения Костей в полном здравии и невредимым, но и выглядел превосходно — его состояние шло вразрез с тем жалким видом, когда они пытались воспользоваться его беспомощностью, чтобы лишить его жизни.
Если они сейчас попрут на Демонического Владыку напролом, чем это отличается от самоубийства?
Однако, к их полнейшему изумлению, стоило Нин Чэню увидеть всю эту ощетинившуюся мечами, саблями и крючьями-пипа канитель, как он вмиг воспрял духом.
Что тут у нас, драка намечается?
Прекрасно!
Нин Чэнь как раз только-только принял воспоминания прежнего владельца тела и нуждался в определенном времени и практике, чтобы превратить чужой опыт в собственные инстинкты, а подходящих для тренировки болванов как раз не хватало.
Нин Чэнь приподнял брови и, попутно шаря по Системному магазину в поисках забавного оружия, непринужденно бросил:
— По одному или все разом? Мне без разницы, я не привередлив.
Демоны: «……»
Надо же, блять, не привередлив.
Разглядывая пестрящее в Системном магазине разнообразие холодного оружия древности, каждое из которых стоило по 6 очков, Нин Чэнь, вопреки своему обыкновению, столкнулся с муками выбора.
Его начальный баланс составлял всего 20 очков: полный комплект внешности обошелся в 5 очков, а выбор оружия потянул еще на 6. Не успел закончиться и первый день, как половина суммы улетучилась. Поразмыслив так и эдак, Нин Чэнь решил, что шиковать пока рано.
Заметив, что он открыл панель управления, 014 изо всех сил постаралось вытолкнуть на свитке текстовое сообщение, поправляя подопечного:
— Ваше обращение к себе.
— Этот Владыка не привередлив… — послушно исправился Нин Чэнь. — Вы выдаете так мало очков, кому они вообще сдались?
014: «……»
У него не было плоти, но оно все же изобразило жест теребящих пальцы рук:
— …Начальный капитал всегда такой.
На этом 014 умолкло.
Нин Чэнь просто бросил фразу в сердцах, не рассчитывая, что 014 вдруг проникнется жалостью и устроит ему лазейку с дополнительными очками. Раз уж очки зарабатывались исключительно за закрытие сюжетных точек, значит, они подчинялись законам этого мира. Как бы сильно Нин Чэнь ни презирал любые ограничения, он отлично понимал, что некоторые правила нарушать нельзя.
Разговоры, происходившие в Море Сознания, не требовали от Нин Чэня произносить слова вслух — он постигал все силой мысли. Поэтому то, что со стороны казалось чередой долгих событий, на деле, когда он вернулся к реальности, заняло ровно столько времени, сколько демонам потребовалось на два-три шага назад.
Интересно, за выполнение какого именно сюжетного типа точек начисляют очки? Подойдет ли для этого избиение до полусмерти вон тех демонов?
Нин Чэнь присмотрел серебряное копьё и приобрел его за 5 очков. Попутно размышляя, как же его призвать, он проговорил:
— Этому Владыке совершенно неинтересно, что вы творили раньше. Будь то покушение или тайные замыслы — ныне я прощаю вам всё. Есть лишь одно условие…
— Вы, — он наконец зафиксировал выбор на длинном серебряном копье, в глубине его зрачков на мгновение мелькнул огонь азарта, — должны выделить несколько человек мне на растерзание.
Демоны: «А?»
В смысле… они что, расслышали?
Нрав Демонического Владыки испокон веков отличался причудливостью. Будучи в Мире Демонов, он вел уединенный образ жизни, и практически никто не имел возможности по-настоящему с ним сблизиться.
Демонический Владыка Тяньсяо — единственный за последнюю тысячу лет демон, пробудивший кровь Ляньгу. Говорили, что едва появившись на свет, он уже обладал ядром демона небесного ранга, а всего за пять веков достиг Стадии Нирваны, и до вознесения ему оставалось лишь преодолеть одну великую ступень. С момента своего рождения он намного превзошел подавляющее большинство демонов Мира Демонов; подобных примеров в подлунном мире больше не сыскать — даже предыдущие правители не обладали столь жуткой силой и скоростью развития.
Ныне силы людей, демонов и демонических зверей находились в шатком равновесии: раса людей клонилась к закату из-за скудости духовной энергии, а звери уединились от мира. И вот в Мире Демонов родился несравненный гений, закономерно занявший трон Демонического Владыки.
Однако само существование Демонического Владыки должно было укрепить расу демонов и повести их на поглощение двух других рас. Но этот новоиспеченный любимец небес среди демонов неведомо с какого перепуга свихнулся: он не только забросил все государственные дела Мира Демонов, но и проявил мелочность, до безумия увлекшись соперничеством со Святым сыном рода человеческого.
То, что у Демонического Владыки был возлюбленный из расы людей — еще куда ни шло. В худшем случае можно было просто похитить его.
То, что предмет воздыхания Владыки питал чувства к Се Тинъюню — Святому сыну рода человеческого, тоже полбеды, можно было просто перехватить этого Се Тинъюня и приволочь его Владыке.
Но когда Демонический Владыка узнал, что его возлюбленный любит Се Тинъюня, а Се Тинъюнь отвечает ему холодностью, Владыка сломался! Владыка сошел с ума! Владыка сошелся в смертной схватке со Святым Сыном Се Тинъюнем!
Это было позорно, донельзя позорно!
Где это видано, чтобы у Демонического Владыки был такой мелкий масштаб личности?!
Трон Владыки всегда привлекал стаи жадных хищников: обладаешь силой и авторитетом — держишься крепко, а не можешь заставить подчиняться — жди, пока тебя сбросят.
Если бы не постыдное безумие Демонического Владыки, из-за которого он ввязался в дуэль с человеком по имени Се Тинъюнь и едва не угробил их обоих, у них наверняка не выдалось бы шанса подстеречь его раненым и попытаться убить.
Но каждый демон здесь присутствующий прекрасно знал: ни один здравомыслящий демон не смог бы с легким сердцем простить покушение на свой трон и попытку убийства изподтишка, даже если б его победили.
Стоявший впереди крупный демон с парой тяжелых топоров наперевес не поверил словам Нин Чэня. Он посчитал, что это лишь очередная изощренная забава их взбалмошного Владыки, решившего поиграть с ними в кошки-мышки, а потому не смел приблизиться от греха подальше, но и отступать дальше отказался.
Внешне демоны мало отличались от людей, но в большинстве своем превосходили их ростом, были куда массивнее, толстокожее, обладали суровым нравом и предпочитали тяжелое, размашистое оружие.
Находившиеся перед Нин Чэнем демоны в полной мере унаследовали эти черты. Все они отличались мощным телосложением, облачались в тускло-черные доспехи, из-под которых выпирали узловатые бугры мышц, а их бронзовую кожу изборяли крест-накрест старые шрамы.
Демоны любили битвы и умели сражаться.
Окажись он в прежнем теле, Нин Чэнь, пожалуй, счел бы подобного противника трудным орешком.
Но здесь Нин Чэнь испытывал лишь зуд в костях и предвкушение.
Нин Чэнь столкнулся с принципиально новой системой сил, где физические габариты перестали быть хоть сколько-нибудь значимым преимуществом.
Оружие, Дыхание Демона, зачарование, природные таланты — все это сулило огромную свободу маневра и бесконечные комбинации. Для Нин Чэня каждый из этих элементов таил в себе небывалый, ни с чем не сравнимый опыт.
У Нин Чэня не было родных. С малых лет он усвоил суровую правду: выжить можно, лишь полагаясь на собственные когти и зубы.
Так он без всяких наставников научился отыскивать пропитание, находить потайные углы, укрытые от пронзительного ветра и дождя, чтобы перевести дух, защищать уязвимые точки в драке и проводить контратаки.
Когда у Нин Чэня отнимали еду, когда его унижали, оплевывали и громко высмеивали, он думал лишь об одном: выбрать того, кто вызывает у него наибольшее отвращение, немедленно броситься на него и вцепиться мертвой хваткой, устраивая безумную взбучку.
Когда все его тело покрывали синяки и ссадины, а по лицу текла густая липкая кровь, Нин Чэнь думал о том, как в следующий раз, свернувшись калачиком под градом ударов и прикрывая жизненно важные органы, умудриться подстроиться под угол и от души врезать кому-нибудь по яйцам.
Нин Чэнь вырос в постоянной борьбе за выживание. Став взрослым, он пришел к выводу, что вряд ли принадлежит к числу нормальных людей — в конце концов, ни один нормальный человек не воспринимает драку как нечто столь же будничное и необходимое, как прием пищи.
Постоянная заточка когтей и клыков, погружение в битву, использование боя в своих интересах и даже наслаждение им — все это давно стало для него звериным инстинктом выживания и излюбленной забавой.
Похоже, Нин Чэнь от рождения был начисто лишен способности к повиновению и покорности.
Он не боялся боли и смерти, не страшился кромешной тьмы и иссушающего легкие голода.
Лишь свирепое лязганье клинков и яростные столкновения тел могли в одно мгновение воспламенить кровь в его жилах, заставляя отчаянно дрожать кончики пальцев в предвкушении грядущей схватки.
Парящая в небесах фигура в роскошных черных одеждах с золотым шитьем казалась высокой и стройной. Тонкие серебряные цепочки у ворота издавали мелодичный перезвон, а темно-красные хищные глаза в упор смотрели на толпу внизу, пока миниатюрное серебряное копьё изящно вертелось меж его пальцев.
Видя, что никто не спешит нападать, Нин Чэнь мысленно усмехнулся: неужели из-за того, что он только что объявился и еще не успел заработать авторитет, ему никто не подчиняется?
Раз они не хотят атаковать первыми, он не станет церемониться.
В расслабленном состоянии Нин Чэнь совершенно не ощущал присутствия Дыхания Демона. Но стоило ему сознательно обратиться к нему, как разлитая по всему телу темная энергия послушно потекла в соответствии с его волей.
Ощущение было трудно описать словами. Нин Чэнь попытался направить Дыхание Демона в зажатое в руке копьё, и крошечное древко на глазах удлинилось и раздалось в ладони, превратившись в оружие почти в человеческий рост. Навершие копья представляло собой многогранный ромб, каждая грань которого отражала ослепительно-белый свет, а устрашающе острое жало внушало невольный трепет.
Демоны обладали поразительной чуткостью к сородичам, и стоило Нин Чэню влить Дыхание Демона в копьё, как они тут же ощутили исходящее из глубин крови удушающее давление.
Это движение словно переломило последние нервы демонов, заставив их боевую готовность сорваться с натянутой струны.
Верно ведь! С какой стати Демоническому Владыке проявлять великодушие? Он просто использовал надуманный повод, чтобы избавиться от неугодных!
Подстегнутый демонической энергией Нин Чэня, дюжий демон с парными топорами вздрогнул всем телом, мгновенно высвобождая собственное Дыхание Демона. Сквозь стиснутые зубы он сделал шаг вперед, собрал ци в даньтяне, истошно взревел и, взмахнув тяжелыми топорами, обрушил их на Нин Чэня.
http://bllate.org/book/32503/3969384
Готово:
