Кэ Цзинсин после этого больше ничего не говорил. Ши Хуэй уперся локтем в оконное стекло, подперев голову рукой, и выглядел слегка сонной.
— Маленький Гэ, твой дом уже скоро? Где тебя высадить?
— Ун вон того перекрестка.
Бай Ян сказал:
— Командир Кэ, меня тоже высади здесь, мой дом близко, пешком дойду.
— Добро.
Дэбывшись до перекрестка, Кэ Цзинсин заметил, что Ши Хуэй хмурится с закрытыми глазами, и нарочно резко нажал на тормоз, выведя задремавшего Ши Хуэя из полусонного состояния. Кто бы мог подумать, что Ши Хуэй закроет рот руками, его лицо мгновенно побледнеет, а лоб покроется каплями пота.
Гэ Тань обратил на это внимание:
— Ох ты ж, у тебя такой вид... тебя укачало?
— Наш начальник обычно водит очень плавно...
Звук слова «плавно» еще не успел затихнуть до конца, как Кэ Цзинсин слегка кашлянул два раза, прерывая его.
Ши Хуэй кивнул, изо всех сил сдерживая рвотный позыв.
После того как Гэ Тань и Бай Ян вышли из машины, Кэ Цзинсин дал им несколько напутственных указаний, а затем Ши Хуэй произнес:
— Вести машину глубокой ночью, когда на дороге нет пробок, да еще умудриться укачать человека до тошноты — ну ты и мастер.
Кэ Цзинсин снова тронулся с места и невозмутимо ответил:
— Я веду машину нормально, это ты просто слишком слаб здоровьем, как вообще от этого может укачать?
— Я обычно езжу только на машине Брата Лань, он водит плавно, — Ши Хуэй немного перевел дух и добавил: — Меня иногда и от метро укачивает.
— От этого тоже укачивает? Что вообще может укачивать в метро?
— Не знаю, но обычно меня укачивает, когда я плохо себя чувствую или когда переем.
Кэ Цзинсин, похоже, вспомнил, что провозился весь вечер и до сих пор ничего не ел, и сказал:
— Полвечера промаялся, а во рту еще маковой росинки не было.
Спустя некоторое время Кэ Цзинсин подъехал к воротам жилого комплекса, где жил Ши Хуэй. Стоило только выйти из машины, как Ши Хуэй бросился к стоявшей рядом урне и его вырвало так, что аж зашумело.
Кэ Цзинсин протянул салфетку. Ши Хуэй изверг даже ту воду, которую выпил вечером; промучившись с рвотой добрую половину времени, он наконец прояснил голову, после чего взял салфетку и вытер рот.
— Ну вот, весь ужин зря съел.
Кэ Цзинсин предложил:
— Что? Может, я заглажу вину? В качестве компенсации.
— Проехали, меня от рвоты клонит в сон, того гляди, поем — и снова вырвем. Запиши на мой счет, потом как-нибудь разберемся.
Кэ Цзинсин: «...» Ну этот падеж... парень и впрямь совсем не церемонится.
Глава 4
Вернувшись домой, Ши Хуэй рухнул на диван. После недавней рвоты в голове стоял тяжелый туман, и, приняв душ, он сразу лег спать.
— Ши Хуэй.
— Ши Хуэй.
— Ши Хуэй.
До слуха Ши Хуэя донеслось несколько зловещих зовов.
— Теперь, когда я умер, ты доволен? — Ши Хуэй увидел смутный, мерцающий призрак. — Вы с матерью оба, наверное, рады?
— Я все-таки растил тебя больше десятка лет, а ты к моей смерти — ноль эмоций.
Ши Хуэй стоял в кругу света посреди темноты, не шевелясь, но в глубине его глаз читался глубокий страх.
Этот жуткий голос и шаги со всех сторон окружали Ши Хуэя в объемном звучании, а тот продолжал:
— Ты и вправду хладнокровное чудовище, я заметил это еще несколько лет назад, но раньше ты так себя не вел.
Лицо умирающего человека внезапно возникло прямо перед Ши Хуэем: багровое, с налитыми кровью глазами и капающей со слюной изо рта. Ши Хуэй от ужаса рухнул на пол и дрожащим голосом закричал:
— Ты сам во всем виноват! Сам виноват! Не подходи! Уходи!
Под звук будильника Ши Хуэй в ужасе проснулся. Резко распахнув глаза, он почувствовал невыносимую боль в голове. Сидевший на нем крупный рыжий кот круглыми глазами смотрел на него, а заметив, что хозяин проснулся, дважды мяукнул тоненьким голоском, издавая при этом урчащее «мур-мур».
Ши Хуэй потрепал рыжего кота по голове. Рядом пристроился британский короткошерстный голубой кот, который тоже попытался потереться о руку Ши Хуэя, но рыжий кот оттолкнул его лапой.
Ши Хуэй взглянул на часы — было семь тридцать. Он еще немного полежал в постели: в последнее время из-за хлопот с диссертацией ему никак не удавалось нормально выспаться. Он думал, что хоть прошлой ночью выспится всласть, но в итоге произошло столько всего, и теперь в голове царил такой кавардак, что заснуть он уже не мог.
Кэ Цзинсин с самого утра вовремя прибыл в городское управление, где уже почти все собрались. Кэ Цзинсин спросил Е Чэна:
— Где ваша Му?
— Она всю ночь проводила вскрытие, сейчас, должно быть, в столовой, результаты, наверное, тоже уже готовы.
— Понял.
Кэ Цзинсин уже собирался войти в кабинет, как Е Чэн схватил его за рукав с крайне сплетничающим видом:
— Эй, шеф, говорят, ты вчера вечером был вместе с родственником того потерпевшего? Не ночевал дома, предавался страсти...
— От кого ты это слышал? Кто с ним был?
— Я сегодня с утра пришел, заглянул в соседнюю бригаду дорожной полиции: у них там есть двоюродный брат соседа по комнате университетского однокурсника моего троюродного брата, вот он мне и рассказал.
— Погоди-ка, разве вчера сотрудники дорожной полиции выезжали на место? С чего вдруг слухи докатились до дорожной полиции?
— Так значит, — Е Чэн внезапно воодушевился, — то, что они говорят — правда?
Кэ Цзинсин машинально подхватил лежавшую на соседнем столе папку с делами и шлефнул ею Е Чэна по макушке:
— Правда хрен собачий! Я сейчас же отправлюсь в дорожную полицию и посмотрю, у кого тут язык такой длинный!
Е Чэн с весьма обиженным видом протянул:
— Шеф, ну тут же некого винить, кто же виноват, что вчерашний заявитель такой смазливый, а ты к тому же по мальчикам...
— Будешь дальше языком трепать — сниму полицейскую форму и отправлю в папарацци!
Е Чэн тут же ретировался:
— Шеф, я пошел работать!
Когда Му И покончила с едой и вернулась в кабинет, Кэ Цзинсин спросил:
— Результаты ночного вскрытия готовы?
— Да, как раз собиралась тебе сообщить.
— Пошли, в морг.
Прибыв в кабинет судмедэкспертизы, Му И достала отчет, протянула ему и сказала:
— На теле погибшего нет никаких внешних повреждений, равно как и следов борьбы или стычки с кем-либо. Однако в его желудке мы обнаружили остатки лекарственных препаратов.
Кэ Цзинсин заглянул в отчет:
— Цефалоспорин?
— Верно. По всей видимости, погибший выпил алкоголь после приема лекарств, что вызвало дисульфирамоподобную реакцию. Цефалоспорин и другие антибиотики подавляют альдегиддегидрогеназу, из-за чего этанол не может нормально метаболизироваться. Это приводит к накоплению ацетальдегида и, как следствие, смерти от отравления.
— Сколько же он съел этого цефалоспорина и сколько выпил? Насколько я помню, при небольших дозах реакция не такая бурная, по крайней мере, к смерти это не приводит.
Му И продолжила:
— У погибшего были проблемы с функцией легких, пневмония. Возможно, в последнее время он проходил лечение, а во время приема антибиотиков нельзя употреблять алкоголь как минимум в течение недели — вы можете это проверить. К тому же спасти жизнь можно только при своевременном медицинском вмешательстве. Кроме того, дисульфирамоподобная реакция вызывает затруднение дыхания, а при его плохих легких это оказалось смертельно.
http://bllate.org/book/32502/3969150
Готово:
