Сюань Е холодно усмехнулся. Как он мог не догадаться, о чём думают его собственные братья, особенно Че, самый прямолинейный из всех.
— Он просто борется со своими собственными желаниями. Не обращай на него внимания, и я запрещаю тебе думать о нём.
В его сердце было место только для него одного.
Смутно уловив скрытый смысл в последних словах, Инлань слегка прикусил губы, боясь, что выглядит сейчас полным глупцом.
Должно быть, вот оно — каково это, когда кто-то владеет тобой?
В груди разливалось тепло, и, кроме любимого человека, больше ни о чём не нужно было беспокоиться.
— Удастся ли нам поймать хоть одну рыбку? — сообразив, что если он продолжит в том же духе, то совсем расплавится от исходящего от Сюань Е жара, Инлань поспешил сменить тему и посмотрел на неподвижную леску, свисающую в воду.
Сюань Е слегка качнул удочку в руке.
— Если по-настоящему захотеть порыбачить, то, конечно, поймаешь.
Он немного подвинулся, чтобы Инлань мог устроиться в его объятиях ещё удобнее и свободнее.
Инлань уловил подтекст в его словах.
— Ты хочешь сказать, что на самом деле не собирался рыбачить?
Если он вовсе не стремился поймать рыбу, то зачем тогда взял удочку и сидел здесь, коротая время?
— Угу, — промычал Сюань Е, отмахиваясь от вопроса.
— Почему?
Сюань Е бросил на него взгляд и вдруг понял, что забыл одну вещь — он забыл рассказать Инланю о своём происхождении, не мудрено, что тот задал встречный вопрос.
Ещё никогда в жизни никто не осмеливался допытываться у Императора о подобном, тем более когда тот отделался от вопроса простым мычанием.
— Ты знаешь, кто я?
Вопрос прозвучал так внезапно, что Инлань на мгновение замер, а затем озадаченно ответил:
— Ты же Сюань Е!
Как он мог задавать такие странные вопросы?
На этот раз даже Сюань Е остолбенел. Прокрутив в голове свои слова, он сообразил, что вопрос прозвучал неполно.
Он с улыбкой покачал головой:
— Я имею в виду: помимо имени Сюань Е, знаешь ли ты, чем я занимаюсь? Неужели тебе ни капельки не страшно, что я какой-нибудь речной разбойник из неведомых краев или злодей, специализирующийся на убийствах и поджогах?..
Инлань нахмурился:
— Сюань Е есть Сюань Е, а всё остальное — это не Сюань Е.
Он не понимал, какое отношение это имеет к Сюань Е. Знакомый ему Сюань Е был именно тем, кого он видел перед собой. Что бы тот ни делал в прошлом, кем бы ни работал — ничто из этого не могло повлиять на его чувства.
Его ответ заставил сознание Сюань Е на мгновение опустеть, а затем в груди начало медленно разливаться тепло.
Однажды Сюань Е задал своим наложницам вопрос:
— Что бы вы обо мне подумали, если бы сегодня я не был Императором?
Реакция наложниц была вполне предсказуемой: они либо хлопали глазами, не понимая сути вопроса, либо озарялись сияющими улыбками и заявляли, что каким бы он ни был человеком, их сердце к нему никогда не изменится.
Это был ожидаемый ответ, который не вызвал в его душе ни малейшего трепета. Возможно, их слова и были правдивыми, но все они прекрасно знали, что он — Император, и это «если» навсегда останется лишь «если», которому не суждено воплотиться в реальность.
Но Инлань ничего этого не ведал. Он не знал ни о его высоком положении, ни о каких-либо других проблемах, даже не пытаясь забивать ими голову. В его понимании Сюань Е олицетворял собой самую чистую правду, открытую его собственным глазам. Не существовало никаких «если», и тем более не было нужды оглядываться на суровую действительность.
Какое же чистое и искреннее чувство!
Снова качнув удочку, так и не поймавшую ни единой рыбки, Сюань Е перевёл взгляд глубоких черных глаз. Полюбовавшись рябью, которую оставляла леска, он перевёл их на пару не сводивших с него глаз, устроившихся в его объятиях, и из его горла вырвался низкий, чистый смех, заставивший вибрировать грудную клетку. Прекрасные большие глаза Инланя округлились ещё сильнее и засияли ярче, а туман недоумения в них сменился радостным сиянием.
Он понятия не имел, чему тот смеётся.
Впрочем, это было неважно. Главное — он видел радость в его глазах. Пока счастлив он, счастлив и он сам, а всё остальное... абсолютно не имеет значения.
— Чему ты смеешься? — спросил он, глядя на столь тепло улыбающегося мужчину.
— Сам не знаю, — простодушно ответил Инлань.
— Не знаешь, а смеешься так радостно.
Глупый малыш.
Инлань улыбнулся ещё лучезарнее, совершенно забыв о том, что чувствует себя не лучшим образом, и напрочь позабыв, что кто-то может застать их в столь интимной обстановке:
— Ты смеешься — и я смеюсь, ты радуешься — и я радуюсь, незачем знать, почему мы рады.
Чистый обмен эмоциями естественным образом проникал в каждую пору тела, а непроизвольный порыв нежности был почти готов заставить Сюань Е забыть о недомогании Инланя и взять его прямо здесь и сейчас.
Пара горячих губ уже собиралась опуститься вслед за медленно склонившейся головой на чуть приоткрытые, манящие розоватые губы, как вовремя подоспел ужин, который он ранее приказал подать, остановив его неукротимое желание. В этот момент Сюань Е испытал одновременно и облегчение, и глубокое сожаление.
— Почему ты немного горячий?
Поужинав вместе с остальными, Сюань Е по привычке крепко прижал к себе устроившегося в его объятиях Инланя. Стоило его губам коснуться нежной щеки юноши, как он заметил, что та горячее его собственных губ.
Инлань протянул руку и потрогал себя за лицо, но особого жара не почувствовал и не нашёл в этом ничего странного.
Вспомнив, как матушка часто напоминала ему, что он легко заболевает и начинает гореть.
— Это ничего, оно быстро пройдет, — Инлань легко похлопал мужчину по руке и с удивлением заметил, что обнимавшая его за талию рука оказалась чуть ли не толще его собственной ноги.
У мужчин в Наньтяо руки были тонкими, он никогда прежде не видел таких мощных и мускулистых. Маленькая ладошка с любопытством протянулась вперед и принялась нажимать и мять рельефные мышцы.
— Позволь поинтересоваться, что ты делаешь?
Инлань даже не поднял головы, продолжая исследовать плоть, источающую такую мощь:
— Твоя рука такая крепкая, гладкая и приятная на ощупь.
Ощущения были настолько завораживающими, что от этого прикосновения просто невозможно было оторваться.
Почувствовав, что эта маленькая ручка, похоже, вовсю пристрастилась к забаве, Сюань Е тяжело вздохнул:
— Лань-эр.
— М? — рассеянно отозвался Инлань, не отрывая внимания от руки Сюань Е.
— Лань-эр.
Ему показалось, что его демонстративно игнорируют.
— М?
— Твоему телу мало того что нездоровится, так у тебя ещё и жар...
Непонятно с чего Сюань Е вдруг принялся методично излагать факты. Инлань, чей интерес полностью был сосредоточен на руке, наконец перевёл крошку своего внимания на его отрешенный взгляд, силясь понять, к чему он клонит.
— Со мной всё хорошо, — тот жар ничуть не мешал ему двигаться.
Сюань Е пропустил его слова мимо ушей и продолжил говорить о совершенно посторонних вещах ровным тоном:
— Вообще-то я планировал подождать, пока твоё самочувствие улучшится, и только потом удовлетворить свои желания, но...
На этих словах Инлань смутно догадался, к чему клонит мужчина. Его лицо слегка покраснело, а ручонка, только что бесчинствовавшая на чужой руке, украдкой вернулась к нему самому.
http://bllate.org/book/32450/3961177
Готово:
