Бай Тан услышал это и замер. Его проснувшийся разум ещё работал туго, и он в растерянности потрогал себя за голову.
Улыбка в уголках губ Цзян Юньшу стала шире. Умывальня, которой обычно пользовался Бай Тан, находилась за стеной, и мужчина сказал:
— Иди умывайся. Сможешь дойти сам?
— Смогу! — Бай Тан тут же опустил руку. — Не нужно утруждать господина...
Цзян Юньшу только хмыкнул:
— Но когда пойдешь с лестницы, я всё равно тебя отнесу, прыгать там опасно.
Бай Тан тревожно закусил губу и произвел:
— Хорошо... Спасибо, господин.
После этого оба остались стоять на месте. Бай Тан с нервным напряжением смотрел на него, и взгляд Цзян Юньшу смягчился:
— Иди.
— А, прости, господин...! — Бай Тан тут же повернулся, левой рукой уперся о стену и запрыгал к умывальне на одной ноге, время от времени оглядываясь назад из страха, что Цзян Юньшу бросится за ним в погоню.
Цзян Юньшу так и стоял на месте, а когда увидел, что Бай Тан скрылся в умывальне, подошел к дверям спальни и заглянул внутрь — на постели не было ни малейшего следа того, что на ней кто-то спал.
Он вздохнул, но это было вполне ожидаемо.
В кухне тоже имелось окно, выходящее на восток. Лучи солнца падали внутрь, и на подоконнике стояло крошечное зелёное растение — судя по всему, суккулент с округлыми мясистыми листьями.
Цзян Юньшу изначально хотел сварить кашу на свинине, но испугался, что Бай Тан не станет её есть, поэтому пришлось ограничиться овощным рисовым отваром. Повернувшись, он увидел, что Бай Тан стоит у лестничного пролёта и с тупым выражением смотрит на него. Простояв так неизвестно сколько времени, Цзян Юньшу в два-три шага пересек расстояние между ними, положил ладони на спину инстинктивно отпрянувшего назад Бай Тана и произнес:
— В следующий раз просто зови меня.
Добравшись до первого этажа, он опустил Бай Тана на пол:
— Занимайся тем, чем хочешь, а я пойду приготовлю мясо на пару.
На лице Бай Тана отразились тревога и ужас. Он уже собирался заговорить, как Цзян Юньшу снова добавил:
— У тебя ранена рука, нельзя мочить водой.
Бай Тан хотел было возразить, но Цзян Юньшу продолжил:
— Исключено.
Бай Тан бессловесно приоткрыл рот. Его зрачки дрожали, охваченные растерянностью: он больше не понимал, какова цель Цзян Юньшу. Внутри него царила пустота и паника — словно ноги не касались твердой земли, подобно висящему над самой шеей клинку, который неизвестно когда сорвется вниз.
Если всё это затевалось ради розыгрыша и ради того, чтобы потешиться над его глупостью, то эта игра продолжалась уже почти две недели, и по характеру Цзян Юньшу ему давно следовало бы заскучать. Если же он хотел найти повод жестоко поиздеваться над ним, то Цзян Юньшу уже добился своего — в конце концов, прошлой ночью альфа застелил для него постель, он спал не в ногах у альфы, а сегодня утром альфа ещё и сварил ему кашу. Почему же тогда Цзян Юньшу до сих пор не сорвался?
Но если Цзян Юньшу хотел его ударить, неужели ему действительно нужны поводы...? Разве он не бил его просто так, когда вздумается? Ресницы Бай Тана испуганно трепетали.
Или он и правда потерял память...?
Но как бы то ни было, Бай Тан понятия не имел, как иметь дело с таким чужим альфой — это не входило в сферу его привычных умений.
Подожди меня секунду.
Бай Тан покусывал губы, растерянно стоя у входа на кухню. Слова Цзян Юньшу «занимайся тем, чем хочешь» поставили его в тупик: обычно в это время он готовил завтрак, а покончив с ним, неизменно переходил к бесконечным домашним делам.
Даже несмотря на то, что альфа почти полмесяца пролежал в больнице, он ежедневно по расписанию стирал и менял постельное белье, вывешивая пропитанную влагой ткань под лучами солнца; винный шкаф сиял абсолютной чистотой, а лестница была вымыта до блеска. Это оставалось неизменной ежедневной работой на протяжении вот уже трех лет.
Ни тени эмоций на лице, четкие и быстрые движения — словно запрограммированный домашний робот.
Бай Тан встал на цыпочки и, хромая, вошел в кладовую, достал веник и с опаской принялся подметать пол.
Цзян Юньшу обернулся, и вид его одновременно заставил и смеяться, и плакать:
— Бай Тан, во второй половине дня придет помощница по хозяйству, в дальнейшем тебе больше не придется заниматься уборкой.
Бай Тан резко поднял голову, костяшки пальцев, вцепившихся в рукоять метки, побелели. Больше не нужно делать уборку... Неужели Цзян Юньшу собирается просто так содержать его даром...?
Разве такое возможно? Он что, решил от него избавиться или планирует заставить заниматься чем-то другим? Но он ведь умеет только вести хозяйство... Или он собирается использовать его как вещь, чтобы обмениваться омегами с другими альфами ради забавы...?
В глазах Бай Тана проступил ужас — какой бы ни оказалась правда, он не смог бы этого вынести.
Бай Тан невольно напряг спину и с робким страхом произнес:
— Господин, я могу заниматься уборкой, пожалуйста, позвольте мне убираться...
На лице Бай Тана разве что огромными буквами не было написано: «я тут напридумывал всякой чуши». Цзян Юньшу на мгновение замер, а затем успокаивающе произнес:
— Бай Тан, я не имел в виду ничего дурного. Давай обсудим вопрос с домашними делами, когда твоя нога заживет, хорошо?
Бай Тан опустил ресницы, в сердце накатила волна жгучей тоски, а в горле запершило, но он больше не смел ничего сказать:
— Спасибо, господин...
— Пойди посиди на диване, метлу можешь оставить где стояла, она мне еще понадобится, — Цзян Юньшу слабо улыбнулся. — Спасибо, что помог ее достать.
— Н-не за что... — Бай Тан чуть не подавился собственными словами. Затаив дыхание, он не мог сдержать легкой дрожи. — Это мой долг.
Цзян Юньшу покачал головой:
— Неверно. Ни у кого нет обязанностей помогать другим просто так.
На дисплее рисоварки оставалось еще больше получаса до окончания варки. Прикинув время, Цзян Юньшу подумал, что вечером всё-таки придется разобраться с функцией отложенного старта. Он обернулся и посмотрел на Бай Тана, сидевшего на диване: спина прямая, сидит на самом краешке, отстранившись от спинки, ноги аккуратно сведены вместе, руки легко лежат на коленях, всё тело натянуто струной — смотреть на это было утомительно.
— Бай Тан, — Цзян Юньшу вымыл руки, подошел с другого края дивана и мягко произнес: — Не хочешь посидеть во внутреннем дворике?
Стоило фигуре альфы попасть в поле зрения Бай Тана, как он рефлекторно напрягся еще сильнее, а сердце взлетело на тонкой ниточке и замерло в пустоте.
Услышав слова альфы, он перевел взгляд наружу. За окном зеленела листва, ветки покачивались под легким ветерком, издавая шуршащий звук, и редкие листья, описывая изящную дугу, падали на газон.
Сморщенные брови омеги немного разгладились, а в зрачках отразился внешний мир.
Уловив его выражение лица, Цзян Юньшу всё понял:
— Подожди меня секунду.
Он поднялся на второй этаж, снял с полки клетчатую простыню, закинул её на локоть, достал из шкафа более теплую верхнюю одежду и, подойдя к Бай Тану, сказал:
— Иди сюда, надень куртку, на улице сильный ветер, как бы не простудиться.
http://bllate.org/book/32417/3956657
Готово:
