Увидев, что колени Бай Тана снова согнулись и он собирается опуститься на колени, Цзян Юньшу подавил внутренние сомнения и тут же изменил решение:
— Мы не будем разводиться.
— Спасибо, господин… — дрожащим голосом произнес Бай Тан, но бумагу в руке так и не осмелился использовать.
— Сотри слезы, — напомнил Цзян Юньшу.
Только тогда Бай Тан осторожно коснулся лица салфеткой.
— Мне действительно очень жаль, — повторил Цзян Юньшу четким, честным и серьезным тоном. — Но за то, что я делал с тобой раньше… Я обещаю, что больше это не повторится.
На самом деле чувства Цзян Юньшу к Бай Тану были очень простыми.
Во-первых, он врач.
Во-вторых, сейчас он — Цзян Юньсу, и раз Бай Тан числится его законным супругом, он сделает всё возможное, чтобы нести ответственность и искупить ошибки прежнего хозяина этого тела.
В-третьих, все люди — визуаалы, и в глубине души он не мог вынести, чтобы такой красивый парень приобрел столь болезненный вид, к тому же у него были и свободные силы, и достаточно денег, чтобы протянуть руку помощи.
И последнее: Бай Тан был слишком похож на его пациента по имени Чжоу Ань. Тот мальчик… Цзян Юньшу опустил взгляд на волосы Бай Тана, прикинув, что тому вряд ли осталось жить больше года.
Когда Чжоу Аня перевели из уездной больницы в городскую, ему было всего тринадцать, и Цзян Юньшу стал его лечащим врачом.
У мальчика были улыбчивые глаза. Он тихо и спокойно сидел на больничной койке, и стоило Цзян Юньшу зайти на обход, как на его лице появлялась улыбка: Доктор Цзян, вы пришли.
Но этот оптимистичный и кроткий Чжоу Ань каждый день был вынужден терпеть жуткую боль от рака костей. Холодный пот насквозь пропитывал больничную пижаму, и даже на белых простынях оставалось влажное пятно от его исхудавшего тела.
Скорчившись на больничной койке и до крови закусив пальцы, Чжоу Ань при виде Цзян Юньшу слабо протягивал руку, цеплялся за край белого халата и из последних сил улыбался: Доктор Цзян, я ведь большой молодец?
— Мм, — Цзян Юньшу салфеткой осторожно вытирал пот со лба Чжоу Аня. — Сяо Ань просто невероятный.
Когда Чжоу Аню исполнилось четырнадцать, долгая химиотерапия лишила его роскошной копны черных волос. Но безжалостная болезнь не отступала: рак костей продолжал прогрессировать, и вслед за волосами Чжоу Ань лишился левой ноги. Однако и этого оказалось мало — ампутация не спасла мальчику жизнь.
До самой смерти Цзян Юньшу Чжоу Ань только-только отпраздновал свое пятнадцатилетие, но на следующий день во время планового осмотра выяснилось, что опухоль дала метастазы в легкие.
Работая врачом-онкологом, Цзян Юньшу повидал бесчисленное множество пациентов, повидал слишком много жизней и смертей, но еще никто не вызывал в нем такой жалости. До какой же степени доходила эта жалость?
Когда он поехал с бабушкой в храм, то по какому-то наитию попросил амулет на удачу и для Чжоу Аня.
Именно поэтому во время их первой встречи Цзян Юньшу сначала спросил про историю болезни, и именно поэтому, услышав, что Бай Тану двадцать один год, он подсознательно почувствовал облегчение.
И именно поэтому лишенный каких-либо воспоминаний Цзян Юньшу, оказавшись в этом незнакомом мире, так быстро доверился Бай Тану: его предвзятое мнение подсказывало ему, что обладающий внешностью Чжоу Аня Бай Тан не причинит ему вреда.
Чжоу Ань и так настрадался в том мире, а из-за собственной беспомощности Цзян Юньшу даже не смог удержать жизнь того мальчика.
Но в этом мире… в этом мире… Цзян Юньшу исподтишка сжал кулаки. Пусть он и не понимал, почему Бай Тан не хочет разводиться, раз тот решил остаться, он непременно защитит его.
Не спеши, не торопись.
Хлоп!
Сила взрослого альфы отбросила стоявшего на ступеньках омегу, и тот свалился прямо к дивану. Пьяный альфа ткнул в Бай Тана пальцем и выругался:
— С меня уже воротит от этих фальшивых улыбок и лести на улице, так еще и дома приходится видеть твою лицемерную рожу!
Полулежа на полу, с гудящей головой и звоном в ушах, Бай Тан чувствовал, как перед глазами всё плывет. Уголок его рта был разорван и кровоточил. Он попытался дрожащими руками приподняться, но сорвался и ударился подбородком.
От Цзян Юньсу разило алкоголем. Распаляясь всё сильнее, он подошел, схватил Бай Тана за волосы, рывком дернул вверх и снова залепил пощечину.
Жуткий удар заставил Бай Тана вскрикнуть и погрузил его мир во тьму. Его лицо откинуло в сторону — он походил на сломанную, выброшенную куклу. От чудовищной силы ему показалось, что у него пробиты барабанные перепонки, в голове беспрерывно гудело, и он был не в силах оказать хоть какое-то сопротивление.
— Черт бы побрал эту паршивую шлюху! Если бы не я, с чего бы тебе жить так хорошо!
Цзян Юньсу всё никак не мог успокоиться. Швырнув беззащитного омегу на пол, он начал один за другим наносить жестокие удары ногами по мягкому животу Бай Тана.
Острая боль в животе на мгновение вернула поблекшее сознание Бай Тана. Тихо всхлипывая, он свернулся калачиком, закрыл голову руками и слабо заскулил:
— Господин… Уф! Господин, я виноват, не бейте…
Эти тихие мольбы о пощаде звучали жалко на фоне тяжелого дыхания Цзян Юньсу. Приглушенные звуки ударов о плоть и стоны омеги, молящего о спасении, разрывали изнутри и проглатывались вместе с кровью — потому что он знал, никто ему не поможет, уж он-то это прекрасно знал.
У Бай Тана болело абсолютно всё. Руки, которые зажили всего пару дней назад, снова покрывались синяками. Посреди этого кошмарного града ударов его инстинкт самосохранения обострился до предела, и, откуда-то взяв силы, превозмогая боль, он нетвердой походкой поднялся на ноги и бросился наверх.
Альфе было лень преследовать его. Прислонившись к спинке дивана и выдохнув пары алкоголя, он нагло бросил вдогонку:
— Бежишь? Как насчет развода, если побежишь дальше?
Шаги Бай Тана резко оборвались.
Цзян Юньсу рассмеялся еще безумнее:
— Что? Похоже, ты и сам понимаешь, что без меня твоя жизнь станет в тысячу раз хуже?
Бай Тан обернулся к нему, а по лицу вместе с кровью катились слезы.
— Подойди и встань на колени, — сладострастно повысил голос Цзян Юньсу. — Умоляй меня побить тебя.
Цзян Юньсу и впрямь не потерял память. Лицо Бай Тана побелело, а в глубине глаз мелькнуло отчаяние: методы запугивания разводом остались абсолютно прежними.
А вся эта ложь насчет потери памяти наверняка была лишь новой забавой, чтобы поиздеваться над ним, понаблюдать за его растерянным и глупым видом, пока сам он, извиняясь на словах, про себя думает: а забавно всё-таки наблюдать, как тупит эта паршивая шлюха.
Бай Тан ощутил во рту привкус крови — оказывается, он до крови прокусил себе щеку изнутри.
Пока альфа притворяется потерявшим память, нельзя расслабляться ни на секунду, иначе это неизбежно станет для Цзян Юньсу поводом для новых издевательств.
Густая рисовая каша с морепродуктами в глиняном горшочке, бланшированная китайская капуста в масле, несколько тарелок с фрикадельками, ребрышками, креветочным пельменями, суповыми баоцзы и куриными лапками — весь стол ломился от аккуратно расставленных блюд кантонской кухни. Быть может, в этом мире она называлась иначе, но Цзян Юньшу пока решил называть ее так.
http://bllate.org/book/32417/3956651
Готово:
