Именно тогда Шэнь Ляньянь узнала всю ту неприглядную изнанку этого мира, которую прежде не замечала.
Их связь укрепилась за тот период, когда она помогала Линь Суси оправиться от тени, которую оставила гибель Янь Цзуна.
Глубокой ночью Шэнь Ляньянь приставила лестницу, забралась на второй этаж, вытащила свернувшуюся калачиком на балконе Линь Суси, укутала её в тёплый плед и увезла к себе домой.
До тех пор пока она не помогла Линь Суси связаться с матерью, уехавшей за границу, они каждую ночь спали вместе. Они не держались за руки, не обнимались — лишь говорили о Янь Цзуне, о будущем, беседовали до глубокой ночи, а затем укрывались одним одеялом и засыпали рядом.
Позже мать Линь Суси вернулась на родину и через суд отвоевала у отца право на опекунство над дочерью, и тогда жизнь Линь Суси начала налаживаться.
Шэнь Ляньянь думала, что Линь Суси уедет с матерью за границу и больше никогда не вернётся.
Но после той бессонной ночи Линь Суси по-настоящему поселилась у неё — ради неё Линь Суси решила остаться.
Когда-то Линь Суси выбирала её, а после, из-за терзавших её душевных узелков, решила вернуться в Цзинбэй, и у Шэнь Ляньянь не было причин этому препятствовать.
Хотя обе они понимали, что к заброшенному много лет назад и уже закрытому делу подступиться невозможно, у Линь Суси не было возможности остаться в Цзиньнане, а у Шэнь Ляньянь не было возможности заставить её не возвращаться в Цзинбэй.
Тело под одеялом ощущало тепло, но от холода в груди всё равно леденело сердце.
Шэнь Ляньянь хотела, чтобы Линь Суси обняла её.
Однако, была ли Линь Суси в Цзиньнане или нет, они никогда не обнимались.
Если... — она поколебалась, но в конце концов так и не произнесла эту фразу. — Забудь, пожалуй, я всё-таки найду себе другую соседу по комнате.
Линь Суси, которая на другом конце провода просматривала судебные дела, переданные начальником, и привыкала к рабочим задачам в новой обстановке, на мгновение удивилась:
Ты хочешь подселить кого-то другого в мою комнату?
Ты ведь больше не будешь делить со мной плату за аренду, разве это теперь твоя комната? — Шэнь Ляньянь закрыла глаза.
Линь Суси постучала кончиком ручки по столу:
Кто сказал, что я перестаю платить за аренду? Я буду приезжать на все праздники и во время отходов, и где я тогда буду жить?
Шэнь Ляньянь не стала слушать её нравоучения, выставила один палец и сбросила видеовызов.
Поворочавшись на кровати Линь Суси, она поняла, что уснуть никак не удастся, встала, закурила сигарету и, прислонившись к изголовью кровати, молча затянулась.
Линь Суси терпеть не могла запах табачного дыма, она же нарочно позволила аромату тонких сигарет рассеяться по всей комнате.
Словно по телепатической связи, она взяла стоявленный на беззвучный режим телефон, открыла чат с Линь Суси, где красовался перевод половины арендной платы от Линь Суси.
Она тихо усмехнулась, потушила сигарету и нажала кнопку принятия перевода.
Глава 3
В Цзинбэе всё обстояло куда спокойнее и размереннее, чем утверждала Линь Суси.
У неё появилось время на нормальные обеды, появилось время возвращаться домой, вот только еду готовила вовсе не Шэнь Ляньянь, а возвращалась она не в тот устроенный Шэнь Ляньянь кавардак.
Цзинбэй был родным городом для неё и Шэнь Ляньянь, но теперь заставлял чувствовать себя чужой.
Принимая решение о планах на летние каникулы, Шэнь Ляньянь получила звонок от матери. Обычно они общались в WeChat, но на этот раз разговор перенесли на телефонную линию, что явно говорило о более важных делах.
Она собирала разбросанные по дивану и полу вещи и одновременно ответила на домашний звонок:
Алло, мам, что случилось?
Домой на каникулы собираешься?
На заднем плане у госпожи Шэнь, судя по всему, были гости — стоял шум и галдеж, и она перешла в место потише, чтобы продолжить разговор.
Нужно вернуться в Цзинбэй, — вещи никак не удавалось закончить, и Шэнь Ляньянь просто опустилась на диван, небрежно бросив то, что держала в руках, в сторону. — Суси перевели в Цзинбэй, я навещу её.
А домой разве нет?
Разве вы с папой не ездите каждый год в долгие праздники с туристическими группами?
Госпожа Шэнь отмахнулась от кого-то из гостей и вышла прямо на улицу:
Ой, в этом году мы решили поехать на пару дней позже.
Разве турпутёвки легко купить, если ехать на несколько дней позже? — Шэнь Ляньянь вдруг о чём-то догадалась. — К нам случайно не приехала старшая тётя?
Боясь, что то, что она скажет дальше, вызовет у дочери отторжение, госпожа Шэнь зашла с другого края:
У твоего папы на днях было неважно со здоровьем, и я попросила твою старшую тётю передать немного китайских лекарств.
Ближе к делу, мам.
В общем... — госпожа Шэнь поплотнее запахнула шаль. — Дело вот в чём. У твоей старшей тёти есть старая сокурсница, и у её родственников сын на лето возвращается в Цзинбэй, не хочешь с ним увидеться?
Опять свидание вслепую.
Шэнь Ляньянь прикинула свой возраст — двадцать шесть лет. Вообще-то, учитывая широту взглядов её родителей, которые вечно путешествуют и наслаждаются жизнью, они обычно не лезли в такие дела, и эту тему наверняка подняла старшая тётя.
В прошлые годы она не слишком упорствовала в отказе и отделывалась дежурными предлогами, всё-таки считаясь с мнением старших.
То ли потому, что рядом не было Линь Суси, некогда было одёргивать её слова, то ли по какой-то иной причине, но Шэнь Ляньянь на этот раз вела себя не столь сдержанно:
Мам.
М? Ась?..
Мне нравятся женщины.
Стоило ей это произнести, как на том конце воцарилось долгое молчание, словно к подобному признанию там уже были готовы.
Если бы они не ждали чего-то подобного, госпожа Шэнь, пожалуй, не стала бы так часто поддаваться на уговоры старшей тёти и в последние годы, вместо того чтобы спокойно отдыхать и наслаждаться старостью, забивать себе голову её личной жизнью.
В затянувшемся молчании Шэнь Ляньянь почти решила, что звонок прервался, но наконец собеседница на том конце глубоко вздохнула:
Скажи маме правду.
Тебе на самом деле нравятся женщины или всё-таки Линь Суси?
Открытость её матери превзошла все ожидания, и Шэнь Ляньянь легкомысленно хмыкнула:
Кто знает? Будь Линь Суси мужчиной, возможно, мне бы нравились мужчины.
Госпожа Шэнь не ожидала, что окно, заклеенное бумагой столько лет, сегодня проткнут одним телефонным звонком. Снова повисла пауза, после чего госпожа Шэнь спросила:
А Линь Суси? Ей нравятся мужчины или женщины?
Или же тот самый Янь Цзун, которого она столько лет безуспешно искала?
Мам.
Я просто хочу, чтобы ты трезво взглянула на реальность. — госпожа Шэнь оглянулась на дом, стараясь держаться подальше от людей. — Ладно, допустим, всем всё равно. Но Линь Суси... разве Линь Суси может быть всё равно?
http://bllate.org/book/32415/3956450
Готово:
