Заведующая Сунь сказала: — Ну а на сегодня пока всё, можете сходить с медсестрой и поменять надлобковый катетер. Вы ведь сопровождающий, пришли впервые? Тоже сходите, поучитесь. А после возвращайтесь ко мне, я расскажу о том, на что родственникам нужно обратить внимание.
Гу Ваньлинь сжала губы и произнесла:
— Ей не нужно учиться.
Доктор Сунь на этот раз не уступила ей:
— Маленькая Гу, нельзя же быть такой упрямой. Вдруг сами не справитесь — чужая помощь всегда кстати. Я знаю, что многое вы можете сделать сами, но в нужный момент не стоит отказываться от помощи окружающих. Кому из нас не требуется поддержка?
Гу Ваньлинь замолчала. Мысленно я мысленно мысленно поставила заведующей Сунь огромный палец вверх: до чего же правильные слова, только я сама пока не решалась так разговаривать с Гу Ваньлинь.
Когда медсестра повела нас в процедурную, я наконец поняла, почему Гу Ваньлинь всеми силами противилась тому, чтобы я видела её без штанов, но не столь яростно возражала против смены катетра: трубка была введена ей в нижнюю часть живота. Её некогда ровный и упругий живот теперь выглядел слегка мягким и дряблым, однако оставался белым и нежным. Стоило немного опустить пояс брюк, как на коже обнаружилась белая повязка, из центра которой торчала трубка, уходившая куда-то вниз, в штанину.
Медсестра объяснила, что это называется надлобковый катетер. При таком состоянии, как у Гу Ваньлинь, естественное мочеиспускание встречает огромные препятствия, поэтому приходится полагаться на отвод с помощью трубки. Поскольку пальцы у неё двигаются плохо, проводить периодические манипуляции самостоятельно неудобно, а фистула на лобке облегчает уход и снижает риск инфекций. Пить воду по графику и в определенном объеме, вовремя открывать клапан для опорожнения и менять трубку раз в месяц — это идеальная схема управления мочевым пузырем. Затем она подробно объяснила, как ухаживать за стомой в повседневной жизни и что делать в экстренном случае, если катетер выпадет.
Всё это время Гу Ваньлинь отворачивала голову, прикрывая глаза рукой, будто бы отдыхая, — она не смотрела на меня и не разговаривала со мной. Мое сердце сжалось от такой жалости к ней, что казалось, вот-вот брызнут слезы. Я крепко сжала зубы, впитывая слова медсестры, и больше ничего не произносила.
Спустя долгое время после того, как мы вышли из процедурной, она тихо спросила:
— Мое тело сейчас так странно выглядит… Я тебя испугала, да?
Я присела перед ней на корточки, взяла ее ладони в свои, достала спиртовой гель для рук, выдавила нам обоим на ладони и принялась тщательно растирать:
— Гу Ваньлинь, до чего же ты у нас двуличная. Если бы ты увидела чужое тело в каком-то ином виде, разве стала бы говорить, что оно странное? Ты вечно твердишь всем о разнообразии и инклюзивности, почему же к собственному телу не можешь проявить хоть капельку принятия?
Я вернула ее руки на колени и мягко похлопала по ним:
— Умница, перестань забивать голову ерундой. Я просто боюсь, что из-за такой длинной трубки, которая торчит в тебе постоянно, ты намучаешься.
Она горько усмехнулась:
— Пустяки, я ничего не чувствую, какая уж тут боль.
Перед самым уходом меня снова окликнула заведующая Сунь, попросив зайти: ей нужно было сообщить еще кое-какие детали.
Я вошла в кабинет в одиночку. Заведующая Сунь между делом поинтересовалась, не случилось ли чего, ведь раньше её всегда сопровождали родители? И тогда я понизила голос и рассказала о том, о чем Гу Ваньлинь предпочитала умалчивать — что именно произошло дома. Заведующая Сунь выслушала меня, долго тяжело вздыхала и лишь потом заговорила. Она сказала, что на самом деле изначально позвала меня именно ради этого: реабилитация при травме спинного мозга — не только физический процесс, не менее, а то и более важно поддерживать душевное здоровье пациента, заново пробуждать в нем интерес к жизни и надежду.
— Маленькая Гу сама по себе невероятно гордая, многое держит в себе. Но мы обсудили её состояние с врачом-психиатром: антидепрессанты ей по-прежнему необходимо принимать. Чуть позже отведите ее на повторный прием и заберите лекарства. Родным следует внимательнее следить за ее сном и эмоциональным состоянием. А реабилитационные тренировки в больнице нужно возобновить как можно скорее, — сурово наставила доктор Сунь, поправляя очки.
Гу Ваньлинь ждала снаружи. Увидев меня, она спросила:
— О чем это выговорили?
Я отшутилась, мол, о чем еще — раз я сопровождаю тебя впервые, мне заново разложили по полочкам все правила и предостережения. Заведующая Сунь к тебе очень хорошо относится, и впрямь невероятно ответственный человек. Слушай, а давай закажем для нее благодарственный флаг? Надо будет спросить у Ли Ю и остальных врачей, какие подарки им приятнее всего получать.
Гу Ваньлинь глянула в телефон — до назначенного мне времени оставалось еще немного, и она заявила, что ей нужно зайти в одно место, а мне сопровождать ее не обязательно. С такими людьми, как Гу Ваньлинь, действует лишь один метод — прицепиться мертвой хваткой, в этом деле у меня богатый опыт.
Куда это я пойду, заявила я, в больнице особо не погуляешь, к тому же я нервничаю перед визитом к врачу — куда ты, туда и я.
Делать было нечего, и Гу Ваньлинь повезла меня в психиатрическое отделение. Притворившись абсолютной несведущей, я поинтересовалась, что у нее в последнее время болит. Гу Ваньлинь развернула кресло и бросила:
— Ничего. По нынешним временам трехлапую жабу на улице отыскать проще, чем человека со стопроцентно здоровой психикой.
Иногда манера общения у нее была просто невыносимая — способна вывести из себя любого. Видя, что я уже готова вспыхнуть, она тут же небрежно добавила: — Пустяки, просто в последнее время сплю неважно. Посиди снаружи, я сама зайду.
У меня защемило в носу. Гу Ваньлинь вечно вот так всё терпела. Раньше она точно так же бросала мне: сплю неважно, — выхватывая из вереницы проблем самую безобидную на вид и принимая на себя абсолютно всё. Лишь задним числом я осознавала, как тяжело ей приходилось, и сквозь слезы допытывалась, почему она ничем со мной не делится. Тогда она лишь легко вздыхала: А Цин, даже если я тебе скажу, это ничего не исправит. Я не хочу заставлять тебя волноваться.
Но сейчас мне следовало держаться. Я сказала: ладно, Гу Ваньлинь, иди одна, ты уже взрослая девочка, мама за тебя спокойна.
Она закатила глаза.
Глава 10. Я счастлива, уже давно я не чувствовала себя такой счастливой
Когда Гу Ваньлинь вышла, я не стала ни о чем расспрашивать, а лишь протянула ей ее маленькую термокружку:
— Время подходит, попей воды.
В больнице топили на славу, и на ее лбу уже выступила испарина. Памятуя о наставлениях заведующей Сунь, я знала: Гу Ваньлинь необходимо пить много воды, чтобы снизить риск инфекций, к тому же из-за паралича ниже уровня травмы ее тело утратило способность регулировать температуру и она не могла потеть самостоятельно.
Достав салфетку, я аккуратно промокнула пот со лба и заодно поправила выбившиеся пряди. Она безропотно позволяла мне ухаживать за собой, послушно обхватив чашку обеими руками и делая глотки — совсем как ребенок в детском саду.
К моему врачу попасть оказалось проще простого. Если бы не стремление выманить Гу Ваньлинь в больницу, мне и талона-то брать не стоило бы.
Я впорхнула в кабинет полная сил и энергии, а Гу Ваньлинь сидела рядом в инвалидном кресле, бледная и изнуренная недавней болезнью, так что доктор поначалу принял ее за пациентку и лишь после долгих расспросов понял, что больная — это я.
Врач принялся за привычные нравоучения: хронические болезни требуют бережного обращения, забудьте про сигареты, алкоголь и кофе, сохраняйте хорошее настроение, соблюдайте режим сна и питания. А потом поинтересовался: нынче у вас, молодежи, нагрузки бешеные, ритм жизни стремительный — небось вечно перекусываете доставкой или вовсе пропускаете приемы пищи?
Я виновато ухмыльнулась:
— В последнее время дел было невпроворот, в суете обед вечно вылетал из головы, да и готовить на одного человека смысла нет. Впредь буду внимательнее.
Гу Ваньлинь, сидевшая рядом, сверлила меня взглядом. Во взгляде ее чудилась нетающая ледников вершина, от холода которой я не смела и на миллиметр скосить глаза в ее сторону.
Я прекрасно понимала, к чему она клонит — из-за подобных привычек она отчитывала меня уже бесчисленное количество раз. Пищеварение у меня с детства слабое, стоило мне начать гробить здоровье, как это тут же давало о себе знать. Несколько раз, когда боль скручивала меня в постели и я сворачивалась калачиком, зажав живот руками, Гу Ваньлинь суетилась вокруг, поила меня водой, давала лекарства и обнимала со спины, крепко прижимая к себе и утешая.
В те дни, когда мы жили вместе, она по утрам всегда вставала раньше меня, любительницы поваляться в постели, готовила завтрак и заставляла меня есть под ее присмотром, а если просыпалась слишком поздно и времени не оставалось, сама собирала мне еду с собой. Когда мы жили в разлуке, она неизменно проверяла, поела ли я нормально; я отчитывалась фотографиями, а взамен получала в мессенджере похвалу вроде умница моя, и это уже вошло в привычку.
Она ругала меня за то, что я наплевательски отношусь к собственному организму.
Сама же я втайне корила ее за такое же легкомыслие по отношению к своему телу, но смотреть на нее так прямо у меня духу не хватало.
Выйдя из кабинета, я зашагала рядом с ее креслом. Пытаясь разрушить густую, будто скованную льдом тишину, я решила первой расспросить, как у нее обстоят дела с едой — в конце концов, вчера ее ужин принесла Цзян Юй, а она ведь наверняка сказала, что устала, и толком ничего не съела; с таким аппетитом она фору дала бы любому моему безрассудству.
Я поинтересовалась:
— Слушай, Гу Ваньлинь, перед уходом сегодня утром Сестрица Чжоу должна была приготовить тебе обед, как у нее с кулинарией?
Гу Ваньлинь долго молчала, и когда я уже решила, что ответа не дождусь, она наконец заговорила — так, словно принимала тяжелое решение:
— С твоим желудком действительно нельзя так питаться — то пусто, то густо, нужно беречь себя. Если совсем некогда готовить, приходи обедать к нам.
А? Кажется, она истолковала мои слова по-своему, решив, что я непрочь поживиться за ее счет? Какое очаровательное недоразумение. Раз подвернулась столь удачная возможность, я обязана была согласиться не раздумывая — промедлить хоть секунду означало бы проявить неуважение к самой себе.
— Ладно. Но я не могу сидеть у тебя на шее, буду сама оплачивать свою часть расходов — считай, что это моя прибавка к жалованью Сестрицы Чжоу.
Она покосилась на меня:
— Тогда можешь не приходить. — И вздохнула: — Разве между нами нужно делить подобное?
В университете я изучала нищую и бесполезную китайскую филологию, а Гу Ваньлинь — сулящие огромные деньги финансы. Меня это не особо волновало: накопления нескольких поколений нашей семьи, может, и не делали нас баснословно богатыми, но точно обеспечивали безбедную жизнь. Родители оба происходили из семей интеллигенции и придерживались прогрессивных взглядов на воспитание, так что я выбирала лишь то, к чему лежала душа.
Гу Ваньлинь вовсе не была скупкой до денег — просто, по ее собственным словам, с детства строгие родители заставляли ее во всем быть первой, и она никогда всерьез не задумывалась, чего хочет сама. А раз ее баллы на экзаменах позволяли поступить на абсолютно любой факультет, она выбрала тот, где требования к абитуриентам были самыми высокими.
В те времена, когда мы были неразлучны и проводили вместе каждую минуту, у меня порой стопорилась работа над курсовой, и тогда я просто захлопывала ноутбук со словами: не хочу больше стараться, лучше ты как следует зарабатывай, а я побуду твоей женщиной за кадром, вся надежда на тебя. Гу Ваньлинь сидела напротив меня в библиотеке, кивала и отвечала: хорошо, всю лишенную души работу я беру на себя, буду добывать эти грязные, бездуховные деньги, чтобы подпитывать твои возвышенные, одухотворенные литературные идеалы.
Позднее, незадолго до нашего расставания, похожий диалог повторился. Я только-только устроилась на работу своей мечты в университетских стенах, суетилась, зашиваясь со всеми делами сразу, и во время телефонных разговоров паузы в эфире становились все длиннее. Гу Ваньлинь тогда тихо сказала: если тебе так трудно, может, я стану содержать тебя? Я перевела тему и отшутилась: нет, так не пойдет, я же современная независимая женщина, с какой стати мне жить за чужой счет, я сама себя обеспечу.
http://bllate.org/book/32403/3955020
Готово:
