Пэй Инь сглотнул и молча принял стакан с водой. Его и впрямь мучила жажда — он понятия не имел, сколько времени не пил.
Когда он осушил стакан, Шэнь Цзи забрал пустую посуду и спросил:
— Ещё хочешь?
Пэй Инь покачал головой.
Шэнь Цзи аккуратно поставил стакан на место и снова сел на прежнее место:
— Ты проспал два дня.
Пэй Инь, уставившись на белоснежное одеяло, молча слушал.
Шэнь Цзи посмотрел на него и продолжил:
— Вчера температура спала, теперь тебе нужен постельный режим.
— Насчёт того, что произошло раньше...
Услышав это, Пэй Инь еще сильнее скомкал в пальцах край одеяла.
Шэнь Цзи на мгновение замолк, а затем произнёс глухим голосом:
— Мне очень жаль.
Пэй Инь прикусил нижнюю губу и ничего не ответил. Он не хотел это слышать и уж тем более не собирался говорить человеку, который на протяжении трёх дней самым бессовестным образом нарушал его границы, что всё в порядке и это была лишь случайность. Он понимал, что не может предъявить никаких претензий: если бы он сам по неосторожности не отворил дверь лаборатории, возможно, ничего бы и не случилось. Раз уж всё зашло так далеко, пожалуй, расстаться навсегда и больше никогда не видеться — было бы лучшим решением.
Высказавшись, Шэнь Цзи больше ничего не добавлял. Даже не дождавшись ответа, он, казалось, ничуть не смутился и лишь спокойно поинтересовался, не нужно ли чего-нибудь.
Пэй Инь ощупал пустое запястье и тихо произнёс:
— Где мои часы?
Шэнь Цзи открыл тумбочку и протянул ему часы.
Пэй Инь надел их, активировал встроенный оптический мозг и просмотрел несколько уведомлений.
Там были лишь сообщения от начальства, интересовавшегося его прежним исчезновением. Разобравшись с ними, он растерянно замер, не зная, что делать дальше. Ещё больше его обескуражило то, что, отдав часы, Шэнь Цзи подтащил стул к тумбочке и принялся с невозмутимым видом срезать кожуцу с яблока. Нарезав фрукт аккуратными ломтиками и сложив их на тарелку, он вонзил зубочистку в один из кусочков и поставил тарелку на тумбочку у самой кровати.
— Ешь, — сказал он.
Пэй Инь опустил взгляд на нарезанные яблоки и машинально решил подчиниться — так было проще, чем спорить и отказываться.
Он послушно съел все фрукты. Шэнь Цзи всё ещё сидел здесь. Пэй Инь по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке, попутно ломая голову над тем, почему тот до сих пор не ушёл: все нужные слова были сказаны, яблоки съедены, так что же он всё ещё здесь забыл?
Выражение лица Шэнь Цзи оставалось донельзя естественным. Бросив фразу: «Если что-то понадобится, позови меня», — он снова уселся на прежнее место и открыл свой оптический мозг, чтобы заняться делами. Словно он и должен был здесь находиться.
Закончив с едой и оставшись без дел, Пэй Инь снова открыл оптический мозг и принялся рассеянно листать новости политики и шоу-бизнеса.
Но мысли снова и снова возвращались к тому, какого чёрта Шэнь Цзи вообще тут сидит.
Обычно, навестив больного, люди немного сидят и уходят.
Если подумать, едва очнувшись, он сразу увидел его перед собой. Сколько же времени тот провёл здесь?
Чего он вообще добивается?
Пэй Инь не удержался и попытался оценить выражение его лица, но стоило ему бросить взгляд в ту сторону, как неловкость заставила его тут же отвести глаза. Наверное, должно пройти немало времени, прежде чем он сможет смотреть на Шэнь Цзи как прежде.
Почему он может сидеть здесь с таким невозмутимым видом? Ему самому ни капельки не стыдно, не неловко?! Пэй Инь всерьёз подозревал, что этот человек просто начисто забыл всё, что происходило в те три дня.
Иначе как можно спокойно делить одну комнату с ничем не обязаным тебе человеком, с которым ты провёл три безумных дня в Период повышенной восприимчивости?
Даже если не принимать это во внимание, учитывая их прежние отношения, после визита вежливости положено уходить.
После окончания Период повышенной восприимчивости Пэй Инь проспал три дня, но всё это время Шэнь Цзи бодрствовал и дежурил у его постели.
Только поднявшись на борт корабля и немного придя в себя, он осознал, что именно произошло.
Он никак не ожидал, что его первый Период повышенной восприимчивости обернётся столь драматичным образом. По неосторожности попав в ловушку врагов, он провёл три безумных дня в заброшенной лаборатории вместе с совершенно посторонним человеком, к тому же омегой, да так измотал беднягу, что у того поднялась и долго не спадала высокая температура.
Если бы не густой шлейф его собственных Феромоны, оставшийся на Пэй Ине, неизгладимые, пугающие следы бурной страсти на его теле и куски воспоминаний, которые постепенно собирались воедино...
Он ни за что бы не поверил, что способен на подобное.
Шэнь Цзи, чья голова в тот момент была пуста как никогда, смотрел на пылавшего от жара и бесчувственного человека со сложными чувствами на душе.
Тогда к нему подошёл Хань Цы и хлопнул по плечу.
— Эй, ты как, в порядке? — он попытался изобразить на губах привычную циничную ухмылку, но потерпел неудачу. Тяжело вздохнув, он понял, что побег в поисках подкрепления выжал из него все соки, а необходимость утешать сломленного младшего брата и вовсе лишила сил даже для улыбки.
Шэнь Цзи поднял голову и бесстрастно произнёс:
— Что произошло после того, как я потерял сознание?
И тут же встретился взглядом с Хань Шу, который стоял позади брата — его глаза покраснели, а на губах застыли недосказанные слова.
Хань Цы поджал губы, вкратце обрисовал ситуацию, а затем добавил:
— Мы вернулись на корабль, чтобы обработать раны, а тот сотрудник остался там сам по себе. Сначала я не придавал этому значения, думая, что лишние глаза в том месте не помешают. Когда мы закончили у себя и вернулись проверить обстановку, вы уже... — заботясь о присутствии младшего брата, он не рискнул выражаться слишком откровенно. — Раз уж до этого дошло, сам знаешь, я все четыре года проигрывал тебе на занятиях по боевым искусствам. Запереть тебя в заброшенной лаборатории нам удалось только благодаря тому сотруднику, который застал тебя врасплох. К тому же в той ситуации кто бы смог тебя остановить?
Лицо Шэнь Цзи помрачнело. Указав на определенное место, он произнёс:
— С самого начала тебе следовало применить оружие. Ты же знаешь, куда можно было целиться.
Хань Цы замер. Про себя он тут же выругался: Да кто бы осмелился в тебя стрелять?! Стоило бы хоть чуть-чуть промахнуться и покалечить тебя, как Клан Шэнь стёр бы меня в порошок!
Он беспомощно пожал плечами:
— Поздно говорить о том, что было бы, братишка, никто из нас не хотел такого исхода. Мой бедный младший брат из-за этого убивался последние три дня, и поверь, если бы был выбор, я бы ни за что не пожелал, чтобы твой будущий муж разделял с кем-то Период повышенной восприимчивости.
— И ещё кое-что! — резко сменив тон, продолжил Хань Цы. — Дверь той лаборатории устроена так, что запирается снаружи, изнутри её открыть невозможно. Когда мы уходили к кораблю, дверь была наглухо заперта. Но когда мы вернулись позже, она оказалась открытой. Никаких следов взлома изнутри не было — совершенно очевидно, что её открыли снаружи. Дверь, которая должна была быть заперта, открылась, и тот, кто был снаружи, оказался внутри. Это может означать только одно: тот сотрудник сам отворил дверь лаборатории и вошёл вовнутрь.
Хань Цы на мгновение умолк, бросил взгляд в сторону Пэй Иня и перевёл дыхание:
— Разве он не выглядит жалко? Если бы омега остался коротать три дня с обезумевшим альфой, обладающим сильнейшими Феромоны, он бы почти наверняка не дождался помощи. Но этот парень чертовски интересен. Сначала он старался держаться в тени и выказывал нам холодность, но при этом странным образом слежался за каждым твоим движением. Этот пугливый на вид омега вдруг набрался смелости и нанёс потерявшему контроль альфе решающий удар. Ещё страннее то, что, прекрасно понимая, во что ты превратился, и видя тебя обезумевшим, он всё равно осмелился открыть дверь и приблизиться к потерявшему рассудок альфе. Зачем он это сделал? Что заставило его пойти на такой огромный риск и войти туда? Сам понимаешь: для некоторых ты стоишь того, чтобы пойти на любые жертвы. У меня есть основания полагать, что это вовсе не банальная случайность.
http://bllate.org/book/32382/3951942
Готово:
