Если говорить о том, как Чэн Цзюньнань начал бояться собак, то эта история уходит корнями в его детство.
В детстве Чэн Цзюньнань тоже очень любил маленьких животных и часто играл с щенками, но счастливое время длилось недолго. Когда ему исполнилось шесть лет, мама взяла его с собой к бабушке встречать Новий год, заодно заглянув в гости к двоюродной бабушке. Чэн Цзюньнань как раз собирался справить нужду, и ребенок двоюродной бабушки проводил его в уборную. Кто же знал, что в одной из комнат по дороге сука как раз ощенилась. Чэн Цзюньнань, который всегда любил собак и отличался добрым сердцем, абсолютно безмятежно захотел поиграть с новорожденными щенками, но в итоге защищавшая свое потомство собака без лишних слов цапнула его за ногу. Шестилетний Чэн Цзюньнань тогда зарелулугой белугой.
С тех пор Чэн Цзюньнань при виде собак инстинктивно прятался, и дома больше никогда не заводили ни кошек, ни собак, максимум — золотых рыбок или маленьких черепашек. При виде крупных животных у него начиналось учащенное сердцебиение.
Будь здесь в этот момент всемогущий Дай Чжэн, Чэн Цзюньнань тут же запрыгнул бы ему за спину, а затем, теребя за одежду и состроив жалкое личико, произнес: «Муж, герой, давай, вперед!»
Дай Чжэн наверняка бы сделал такое выражение лица: «…»
Впрочем, в данный момент у Чэн Цзюньнаня не было выбора. В глазах сына читалось полное надежды выражение: для детей папы сильны, способны решить любые их проблемы и ответить на любые вопросы. Папы — это их маяк, их проводники.
Принимая во внимание всю грандиозность своей задачи, Чэн Цзюньнань, как бы у него ни чесалась кожа на голове и как бы ни трепетало сердце, был вынужден идти вперед сжав зубы, да еще и притворяться спокойным, чтобы утешить сына. Никогда еще он так не радовался тому, что он актер.
То ли утешая себя, то ли успокаивая сына, Чэн Цзюньнань произнес: — Жуйруй, не бойся, папа возьмет тебя на ручки и мы зайдем.
Жуйруй протянул обе ручки и крепко обнял папу за шею, а Чэн Цзюньнань придерживал его снизу за маленькую попку. Сейчас в глазах Жуйруя он был просто великим папой, и в один прекрасный день его авторитет наверняка превзойдет авторитет Дай Чжэна. Подумав об этом, Чэн Цзюньнань набрался мужества и с решимостью героя, отправляющегося в поход без возврата, бросился прямо внутрь.
В результате две золотистые ретриверши внезапно с глупыми физиономиями и высунутыми языками устремились за ними в погоню. Увидев это, Чэн Цзюньнань швырнул дорожный чемодан на землю и, прижимая к себе сына, побежал вглубь двора. Характер у золотистых ретриверов сам по себе довольно взбалмошный, и, заметив, что Чэн Цзюньнань тоже побежал, они решили, что это такая игра, и тоже понеслись сломя голову.
Жуйруй тоже понял, что папа играет с собачками, и, обнимая папу за шею, подпрыгивая на ходу, заливисто засмеялся.
Чэн Цзюньнань, увидевший улыбку сына, бежал задыхаясь, а сообразив задним умом, что две собаки дрессированные и не кусаются, рухнул вместе с сыном на каменный табурет для отдыха посреди двора. Когда они бежали, оператор тоже пробежал за ними круг, и шедший позади и оберегавший их режиссер тоже намотал круг, в итоге выяснив, что все просто дурачились.Цзюньнань и остальные глубокомысленно решили, что бегать по кругу, совершенно ничего не понимая, — просто смертельная усталость.
Истинный Кумир Цзюнь и правда оказался божественным кумиром, даже способ рассмешить сына у него был совершенно особенным.
Чэн Цзюньнань прекрасно понимал, что зрители не знают истинной подоплёки, и, конечно же, не собирался говорить им: «Какие же вы глупые, что побежали следом за мной, на самом деле я просто боюсь собак, а-ха-ха-ха…»
Скажи он такое, его бы в лучшем случае забросали тапками, а в худшем — заплевали до смерти.
Ещё раз убедившись у ответственного сотрудника, что с двумя золотистыми ретриверами всё в порядке, Чэн Цзюньнань наконец позволил себе успокоиться и разрешил Жуйрую поиграть вместе с собаками. За двором присматривали люди, так что Чэн Цзюньнань мог спокойно подхватить два чемодана, занести их в дом и осмотреть внутреннее убранство.
Площадь дома составляла около пятидесяти квадратных метров: внутри находилась спальня, снаружи — гостиная, ванная комната примыкала к спальне, а напротив гостиной располагалась кухня. Судя по всему, съемочная группа учла их прибытие, поэтому помещение уже было идеально убрано, а всё необходимое на кухне — полностью укомплектовано.
Обеденное время, само собой, не требовало от них самостоятельной готовки: им уже объявили, что еду доставит ответственный за питание человек, и Чэн Цзюньнань облегчённо выдохнул.
Чистота в доме волновала его во вторую очередь — в первую очередь он осмотрел спальню и кровать, застеленную новыми простынями и покрывалами. Его Жуйруй унаследовал заскоки папы Дай и его пристрастие к чистоте, так что Чэн Цзюньнаню всё равно пришлось бы сменить простыни на те, что любит их Жуйруй, да и наволочки на подушках тоже обязательно нужно было заменить, не говоря уже о забавной обезьянке, которую мальчик всегда обнимал во сне.Застелить кровать и сменить постельное белье для Чэн Цзюньнаня не составило труда. Разобравшись с постелью, он вышел наружу и нашел Жуйруя — малыш уже вовсю резвился с двумя золотистыми ретриверами.
К тому времени, как он вышел, курьер доставил обед. Дуллористы на съемочной площадке сменились — те двое, что работали раньше, видимо, ушли обедать.
Режиссер-постановщик тоже сидела на улице и ела, а заодно в красках расписывала Чэн Цзюньнаню, как только что Жуйруй играл с собаками: до чего же это было мило!
Чэн Цзюньнань забрал их порцию. Во дворе росло раскидистое дерево, укрывавшее от палящего солнца, поэтому он сначала отвел сына помыть руки, а затем усадил Жуйруя на каменную скамью в ожидании трапезы.
Обед оказался с ярким местным колоритом: здесь были и батат, и таро, и местная курочка. Обычно, если куриное мясо свежее, нежное и сочное, это означало, что птицу кормили не комбикормом, а вырастили на вольном выпаде. За последние годы Дай Чжэн так избаловал вкус Чэн Цзюньнаня, что он сразу же раскусил это и принялся то и дело отрывать для сына кусочки куриного мяса — переживал, что жестковато, и малыш не сможет прожевать.
— Жуйруй, вкусно? — спросил Чэн Цзюньнань, вытирая руки от жира.
Жуйруй, у которого весь рот вокруг испачкался в масле, кивнул и ответил:
— Вкусно.
Он был не особо придирчив к еде и ел всё, что давали. Настоящий ангел, которого так легко растить — если бы только он не был так сильно привязан к папе Дай, было бы вообще идеально.Стоявшие неподалёку оператор и режиссер едва не таяли от умиления. Фарфоровая куколка, перемазавшая весь рот едой — ну до чего же забавно, так и хотелось вытереть ему личико, а рядом крутились два пускающих слюну золотистых ретривера; это зрелище было невыносимо очаровательным, так и тянуло забрать малыша домой!
Обед прошел успешно, и следом за ним предстояло умыть личико и ручки трехлетнему четырехмесячному чистюле, попутно переодев его, а после наступало время дневного сна. В незнакомой обстановке, да еще и в спальне с работающей камерой, Чэн Цзюньнань мог бы и не уснуть, но стоило почувствовать привычный родной запах папочки, как уставший за полдня и наевшийся досыта Жуйруй тут же заснул — даже укачивать не пришлось.
Впрочем, Чэн Цзюньнань по привычке принялся легко похлопывать его по спинке. Когда сынишка был еще совсем крошкой и не спал по ночам, Чэн Цзюньнань всегда вот так убаюкивал Жуйруя. Чэн Цзюньнань не удержался и поцеловал сына в лоб, и в этот миг повеяло невероятным теплом и уютом.
Спустя десять минут Чэн Цзюньнань тоже уснул — сказалась усталость.
Спали ли остальные четыре семьи так же крепко, Чэн Цзюньнань не знал, но он помнил, что ровно в два часа дня должен подняться и вести сына выполнять задание съемочной группы. Задание принесли во время обеда: оно было спрятано внутри пластиковой игрушки — забавного щеночка, стоило отвинтить собачью голову, как внутри обнаруживался свернутый свиток с описанием поручения.
Жуйруй начал учить иероглифы едва перешагнув двухлетний рубеж, и сейчас знал их уже довольно много; половину текста на карточке с заданием он действительно прочитал сам. Тетка-режиссер снова растрогалась до глубины души, отчего Чэн Цзюньнань только безмолвно покачал головой: не украдут ли сына в один прекрасный день, когда его не окажется рядом? Внезапно он осознал, что собственный ребенок — птица высокого полета.
К работе Чэн Цзюньнань всегда относился предельно ответственно. Он встал на час раньше, сначала заварил сыну полбутылочки молока, а затем отправился в спальню будить свое сокровище. Характер малыша целиком и полностью передался от Дай Чжэна: проснувшись, он лишь на мгновение замер, но, увидев папу, тут же доверчиво прижался к нему, и лишь сообразив, в чем дело, окончательно пришел в себя.
Чэн Цзюньнань поцеловал сокровище в лоб и вложил в маленькие ручки бутылочку с теплого молока. Жуйруй послушно сидел под одеялом, попивая молочко, и временами поглядывал на папу, который наводил порядок в комнате и собирал вещи, необходимые для выхода на улицу.
Осушив бутылочку, Жуйруй прижал ее к груди и, высунув крошечную ручку, капризно протянул:
— Папочка, на ручки.
Оставив собранную сумку, Чэн Цзюньнань достал другую футболку из такого же комплекта и переодел Жуйруя, сняв пижамку с цыпленком на животе.
Завершив все приготовления, Чэн Цзюньнань вывел на улицу Жуйруя, который вновь едва не довел режиссера до слез умиления. Малыш проявил вежливость и сам со всеми поздоровался, так что защита тетки-режиссера пала ниже нуля, грозя рухнуть окончательно.
Местом сбора назначили площадку у четвертого домика. Следуя указателям Чэн Цзюньнаня, они с Жуйруем пришли немного заранее.
Поначалу казалось, что они явились едва ли не первыми, но оказалось, что кое-кто опередил их. Чжуан Инцзюнь и Чжуан Лэцин и так жили в четвертом домике, им нужно было лишь дождаться остальных, но раньше всех объявилась Сунь Сиюнь, которая прежде плакала громче всех, а теперь вовсю бегала вокруг Чжуан Лэцина.
Ду Таошэн сидел на прохладном камне и обмахивался соломенной шляпой. Заметив приближение Жуйруя, он помахал ему, и Жуйруй под руководством Чэн Цзюньнаня по очереди со всеми поздоровался. Чэн Цзюньнань шепнул ему на ухо:
— Хочешь пойти поиграть с братиком и сестричкой?
Жуйрую даже не пришлось самому бежать к другим детям: Чжуан Лэцин с видом бывалого старшего брата, ведущего за собой компанию ради вкусной еды, утащил Чэн Цзюньнаня в сторону, попутно растолковав Жуйрую правила их игры — мол, вы догоняете, а мы убегаем. Поначалу Жуйруй держался скованно, но не прошло и двух минут, как он уже несся вслед за старшим братом, заливисто смеясь, а устав бегать, бросался прямо в объятия к Чэн Цзюньнаню, чтобы перевести дух, сделать глоток воды и продолжить игру.
Чжуан Инцзюнь сидел неподалеку и не преминул заметить:
— Учитель Чэн, вы замечательно воспитали Жуйруя, как вам удается справляться с ним в повседневной жизни?
Этот вопрос поставил Чэн Цзюньнаня в тупик. Вспомнив, с каким терпением Дай Чжэн направляет сына, он с улыбкой ответил:
— Воспитание требует огромного терпения и выдержки.
Завидев разговор о воспитании, подсел и Сунь Вэньсин:
— С моей девчушкой тоже сладко не бывает, совсем как пацанка растет.
Все перевели взгляд на маленькую пацанку Сунь Сиюнь. Широко расставив короткие ножки, она пыталась преградить путь Чжуан Лэцину, который был намного выше ее, но не удержалась, шмякнулась на задницу, тут же подскочила и побежала дальше. Зрелище было донельзя комичным, и Жуйруй даже засмотрелся на нее с открытым ртом.
Остальные папы тоже включились в беседу о детском воспитании, и в мгновение ока дистанция между ними заметно сократилась. Хотя им не терпелось узнать, почему Чэн Цзюньнань последние несколько лет не снимается в кино, сейчас для подобных расспросов было не время — стоило взглянуть на Жуйруя, как становилось очевидно: он уже связал себя узами брака, это и так бросалось в глаза.
Две оставшиеся семьи прибыли как раз к назначенному часу.Семья певца — Лу Юньчэн и его сын Лу Фэнфэн — проспала, а Ду Мэнтин с его особенной малышом и вовсе примчались в самый последний момент.
Когда все собрались, Ду Таошэн объявил дневное задание.
Малышам предстояло с корзинками отправиться на огород вместе с бабушками и собирать овощи, а отцам — взять мотыги и пойти с крестьянами пропалывать грядки и сажать овощи. Кто быстрее управится с работой, тот и получит к ужину мясные продукты.
Кто-то из отцов пробормотал себе под нос:
— Неужели нам придется готовить ужин самим?
На беду, Ду Таошэн услышал это и с улыбкой подтвердил:
— Именно так, ужин вы будете готовить сами для своих малышей, съемочная группа этим больше не занимается.
Чэн Цзюньнань и четверо других отцов переглянулись:
— … — сказать было нечего.
Катькина мать, почему съемочная группа не предупредила, что придется готовить самостоятельно!
Он ведь совсем не умеет готовить, понимаете?
Любимый, как же сильно, до безумия я по тебе скучаю!
http://bllate.org/book/32356/3948710
Готово:
