Главарь крепких мужчин опустил голову и взглянул на Юй Тана, который хоть и был без сознания, но всё ещё источал завораживающее очарование, а затем перевёл взгляд на своего младшего подручного с похотливым выражением лица. Словно поддавшись неведомому наваждению, он кивнул:
— Тогда живо переносим его… перенесём в тот заброшенный особняк впереди.
Юй Тан пришёл в себя как раз в тот момент, когда здоровяки вовсю шептались, строя свои планы, и расслышал каждое их слово. Гнев перевешивал страх: сначала он всё ещё тешил себя иллюзиями, полагая, что всё это — лишь их с Сайжэнем пустые тревоги, но он никак не ожидал, что всё окажется правдой.
Он тем более не мог предположить, что Второй Юй пойдёт на такие изощрённые ухищрения, чтобы выманить его наружу, и всё ради того, чтобы отправить в Бордель Весеннего Ветра! Они с отцом отнюдь не питали зла к Второму Юю и ничем перед ним не провинились, с какой же стати тот решил загнать его в тупик? Разве он сам не твердил постоянно: одна семья должна помогать друг другу, деля и радость, и горе?
Весенний ночной ветер пробирал Юй Тана до костей, но это не могло сравниться с холодом, сковавшим его сердце. Чуть длинные рукава скрывали его добела сжатые пальцы, а лицо, прижатое к земле, уже было залито слезами.
Пока Юй Тан предавался отчаянию, здоровяки уже засунули его и Син Гуя в мешки. Он слегка запаниковал и начал горячо молить про себя, чтобы Сайжэнь поскорее пришёл.
Не успел Юй Тан как следует встревожиться, как главные двери медицинской лавки отворились, и двое пожилых супругов преградили дорогу здоровякам.
Главарь крепких мужчин покрепче сжал верёвку своего мешка и, не меняя выражения лица и громовым голосом, произродил:
— Уважаемый дед, не стой на дороге, нам некогда задерживаться.
Хотя старику уже перевалило за шестьдесят, шаг его был невероятно лёгким, а голос звучал раскатисто, словно колокол:
— Я ищу нашего гэру, его зовут Син Гуй. Сегодня вечером он говорил, что собирается со своими товарищами в эту лавку в посёлке, и наказывал встретить его здесь, если он долго не вернётся. Не попадался ли он вам на глаза?
Здоровяки обменялись взглядами и тут же догадались, что этот старик ищет того, кто был рядом с Юй Таном. Руководствуясь принципом «меньше хлопот — целее будешь», они выдали мешок с Син Гуем, одновременно придавленное тяжестью тело другого мешка, который уже начал отчаянно извиваться.
Главарь здоровяков задрал подбородок и с напускной уверенностью заявил:
— Старик, скрывать нечего, мы из Борделя Весеннего Ветра, по делу вышли. Гляжу я, ты в годах, должен бы знать, что нам, людям из Борделя Весеннего Ветра, хоть драки устраивай, хоть делами занимайся — всё едино, властям до нас дела нет. Да мы изначально и не собирались трогать твоего гэру, так что будь разумен — бери свою старуху да этого гэру и убирайся отсюда поскорее.
— Никуда мы не уйдем! — отрезал Старик Син. — Я ещё одного ребёнка не нашёл. Это сын моего близкого друга, а когда друга не стало, я всегда относился к мальцу как к собственному сыну. Его зовут Юй Тан, выдайте его тоже!
— Живо отдавайте его! Раньше мы об этом не ведали, а как узнали — и след мальчишки пропал. Уж коли представилась возможность, помочь — наш долг! — Старуха Син прижала к груди всё ещё бесчувственного Син Гуя и затянула во весь голос, подпевая мужу.
Каких только напастей не видал главарь здоровяков! Выслушав стариков, он безжалостно расхохотался во всё горло:
— И вы думаете справиться двумя старыми костями? На что вы способны? Столько лет прожили, а ума не нажили? Не знаете законов борделей? Раз серебро наше взяли — человек должен принадлежать нам, тут и власти бессильны. А вы кто такие?!
— Мы-то эти законы прекрасно знаем, но не можем же мы смотреть сложа руки, как вы тащите чистую душу в эту грязную дыру! Хотите уйти — шагайте через мой труп! Не верю я, что из-за человеческой смерти власти не станут разбираться! — со этими словами Старик Син оттолкнул Старуху Син и Син Гуя в сторону. Его согбенная годами спина в этот миг выпрямилась струной. Он помнил, как их гэру наказывал ему лишь выиграть немного времени и отвлечь этих громил — ну и пусть поколотят, чего бояться? Лишь бы помочь Юй Тану вырваться из пучины страданий, и он сочтёт себя счастливым.
Главарь здоровяков отнюдь не отличался добрым нравом, а сейчас он и вовсе рассвирепел. Оттолкнув в сторону вставшую на пути Старуху Син, он замахнулся, чтобы ударить пришедшего в ярость Старика Син.
Однако в тот самый миг, когда счёт шёл на доли секунды, появился Сайжэнь: взвалив на плечо мешок и поднимая вокруг себя ветер, он заслонил собой Старика Син. Под изумлённым взглядом главаря он швырнул мешок на землю и, не обращая внимания на сопротивление главаря, выхватил мешок с Юй Таном и развязал его. Его немигающие глаза уставились на заплаканного Юй Тана, и он успокаивающе похлопал его по плечу:
— Присмотри за мешком перед тобой и держись семьи Син.
— Угу, — не став расспрашивать, что именно находится в этом мешке, Юй Тан послушно подтащил тяжелый, с человеческий рост мешок к членам семьи Син. Не успел он перевести дыхание, как до его слуха донеслись звуки ударов и мужские стоны. Обернувшись вслед за испуганными взглядами домашних Син, он замер с точно таким же потрясённым выражением лица.
Сайжэнь снова сбил с ног главаря, который только попытался подняться, одной рукой перехватил кулак подручного, а другой ухватил за ногу второго здоровяка. Словно обладая недюжинной силой в руках и ногах, он с размаху столкнул их лбами и швырнул прямо на поднимающегося главаря.
Его длинные, мускулистые ноги, обтянутые сапогами из чёрной кожи, то и дело наносили удары по тем, кто пытался приблизиться. Руки, на которых вздулись вены, излучающие грубую силу, одного за другим швыряли нападавших к его ногам.
— Господин! Господин! Я виноват, больше не буду бить, клянусь, больше никогда не посмею зариться на Юй Тана, я больше не встану! — причитал в куче тел главарь, моля о пощаде.
Глаза Сайжэня пылали кровожадным и безумным восторгом. Небрежно распахнув ворот одежды и обнажив покрытую испариной грудь, он без малейших усилий поднял главаря за шкирку и влепил тому ещё одну затрещину прямо по лицу:
— Я тут слышал, Юй Тан говорил, ты собирался его обесчестить? Какой рукой ты к нему прикасался?
— Нет, ещё не успел! — избитый главарь выплюнул несколько зубов, но, движимый сильнейшим инстинктом самосохранения, сквозь боль принялся оправдываться: — Я просто языком трепал!
— А? Языком? Тогда это легко исправить! — на лице Сайжэня заиграла опасная улыбка. Он от души отвесил главарю ещё с десяток пощёчин, но, вспомнив вовремя, что тот ещё нужен для дела, остановился. Схватив негодяя за воротник, он кивком указал на всё ещё шевелящийся мешок рядом с Юй Таном: — Забери-ка себе того, кто в этом мешке.
— А? Нет-нет, не посмею! Господин, я больше в жизни не посмею никого похищать, я… — главарь всё ещё пытался молить о жизни, но, натолкнувшись на ставший ещё ледянее взгляд Сайжэня, был вынужден скрипя сердце кивнуть: — Ладно, хорошо, забираю!
http://bllate.org/book/32246/3933928
Готово:
