В то время исполнявший обязанности менеджера Цзян Сяобо, заметив, что ситуация накаляется, поспешил наклониться к самому уху Чэнь Чжо и тихонько бросил пару фраз. Выслушав пояснения Цзян Сяобо, Чэнь Чжо вновь перевел взгляд на лицо Лу Шаохэня, подумав про себя: так вот он кто, этот мажор из Медиакомпании Цюйсин.
Медиакомпания Цюйсин пользовалась огромной известностью в сфере развлечений. Свой путь она начинала с посредничества при размещении рекламы на телевидении, а позднее, опираясь на неординарное чутье и решимость своего основателя, вложила средства в несколько нашумевших фильмов, официально закрепившись в киноиндустрии.
Нынешняя Медиакомпания Цюйсин не только концентрировалась на инвестициях и производстве кино- и телекартин, но также вела дела по управлению карьерой звезд, объединяя под своим крылом множество прославленных режиссеров и актеров. Отец Чэнь Чжо, Чэнь Гуанъюй, с самого начала своей творческой деятельности поддерживал тесное сотрудничество с Цюйсин, и обе стороны на этом пути можно сказать взаимно способствовали успеху друг друга.
Можно выразиться и так: нынешним положением Чэнь Гуанъюй был всецело обязан закулисной поддержке Цюйсин, для которой же он сам являлся не иначе как несущей золотые яйца курицей.
По иронии судьбы, при столь крепких связях между старшими поколениями, их потомки до сих пор ни разу не виделись.
— Чэнь Чжо.
Узнав, кто перед ним, Чэнь Чжо остановился и легко пожал протянутую руку Лу Шаохэня.
Едва произнеся собственное имя, Чэнь Чжо сообразил, что это знакомство было избыточным: раз уж этот человек сегодня стоял прямо перед ним, то наверняка явился во всеоружии.
Лу Шаохэн не принял на свой счет прохладное отношение Чэнь Чжо и не стал скрывать истинную цель своего визита. Приподняв подбородок, он прямо заявил:
— Я сегодня явился сюда специально ради тебя. Давай где-нибудь присядем и поговорим?
Стоило им встретиться, как он тут же предлагает присесть и поговорить — сразу видно, что в представлении подобных богатых сыночков весь мир принадлежит им одним, и каждый обязан выказывать им уважение.
Чэнь Чжо уже собирался ответить отказом, но стоявний рядом Цзян Сяобо опередил его, с готовностью согласившись:
— Это место не подходит для беседы, давайте переместимся в лаунж-бар.
Цзян Сяобо проводил их на самый верхний этаж в лаунж. Поскольку из-за внезапно объявившегося Лу Шаохэня прелестной крошке, с таким трудом уцепившейся за локоть Чэнь Чжо, пришлось с досадой удалиться, ничего другого не оставалось.
Стоило девушке-официантке расставить на столике напитки, как Лу Шаохэн извлек на свет и положил перед ними договор об инвестициях в кинопроизводство.
Цзян Сяобо с сомнением на лице бегло пролистал документ. В этом договоре были прописаны лишь общие контуры будущего сотрудничества, а незаполненная графа суммы вложений недвусмысленно намекала на бездонные карманы инвестора.
— Что это значит? — поинтересовался Чэнь Чжо.
— До меня доходили слухи от знакомых, что ты горишь желанием снять фильм и самому переквалифицироваться в режиссеры, — Лу Шаохэн взял бокал и сделал легкий глоток. — А я как раз в последнее время заинтересовался вложениями в кинематограф.
— Ты хочешь со мной сотрудничать.
Чэнь Чжо раскусил намерения Лу Шаохэня, но тут же задал встречный вопрос:
— С какой стати мне соглашаться на твое предложение?
— Хотя бы с той, что пока твой старик не кивнет, никто во всей округе не рискнет дать тебе денег, — Лу Шаохэн вовсе не смутился, в его голосе даже промелькнула нотка самодовольства. — А я человек с юных лет бунтарский, до безумия люблю проворачивать всякие авантюры.
Кто бы ни услышал о намерении Чэнь Чжо самостоятельно снять картину, первой мыслью в его голове неизменно возникало: ишь ты, нынче всякая шпана возомнила себя режиссерами.
Исключением не стал и отец Чэнь Чжо. Чэнь Гуанъюй сызмала готовил Чэнь Чжо к актерской карьере, рассматривая его как свое самое главное жизненное достижение. Каково же было его удивление, когда в первый же год учебы на актерском факультете Чэнь Чжо самовольно бросил учебу, пересдал экзамены и поступил на режиссуру.
То ли он действительно считал сына совершенно безнадежным в режиссерском деле, то ли злился из-за того, что тот пошел против его воли, но так или иначе, затею Чэнь Чжо Чэнь Гуанъюй воспринял в штыки. Он даже публично заявил на одном из собраний тяжеловесов индустрии, что никому не дозволено потакать глупым выходкам Чэнь Чжо.
Одно это слово старейшины Чэнь напрочь перекрывало Чэнь Чжо любые источники финансирования, а потому протянутая Лу Шаохэнем в этот момент оливковая ветвь обладала для него поистине огромной привлекательностью.
— Выкладывай свои условия.
Однако бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и рассудок Чэнь Чжо оставался ясным: раз хочешь что-то получить, неизбежно придется за это расплатиться.
На глазах у Цзян Сяобо Лу Шаохэн выдал поразительное заявление:
— Разумеется, я хочу за тобой ухаживать.
Чэнь Чжо на мгновение замер, не зная, как реагировать на такие слова, в то время как Цзян Сяобо подавился огромным глотком алкоголя и зашелся в оглушительном кашле.
Заметив столь бурную реакцию Цзян Сяобо, Лу Шаохэн мысленно прикинул и решил, что заводить подобные разговоры при первой же встрече действительно было чересчур опрометчиво, после чего пояснил:
— Хм, выразился не совсем точно. Я просто хочу переспать с тобой, никаких романтических отношений у меня на уме нет, так что можешь не брать в голову лишнего.
Потрясающе, уж лучше бы не объяснялся — Цзян Сяобо едва легкие не выплюнул от кашля.
Чэнь Чжо тоже позабавили слова Лу Шаохэня. Будучи человеком, чье имя не сходило с уст из-за постоянной подпитки ресурсами, он впервые столкнулся с тем, чтобы кто-то вот так заваливал его деньгами и возможностями. Мысль о том, что и он может однажды докатиться до продажи собственной внешности ради продвижения, показалась ему поначалу даже забавной.
— И только ради этого? — Чэнь Чжо бросил беглый взгляд на инвестиционный договор.
Если бы дело касалось исключительно поисков средств, стоило Чэнь Чжо поступиться гордостью, и он всегда сумел бы найти финансирование — ситуация еще не дошла до той грани, когда ему потребовалось бы идти на панель.
— Разумеется, нет, — высказав при всех столь дерзкое требование, Лу Шаохэн тут же принял подчеркнуто джентльменский вид. — Это всего лишь приветственный дар, дань искренности. Сам понимаешь, когда в делах, основанных на взаимном согласии, замешаны деньги, они превращаются в обычную куплю-продажу, а это до тошноты скучно.
Эти слова Лу Шаохэня позволили ему заработать в глазах Чэнь Чжо несколько очков симпатии.
— Это мой первый фильм в качестве режиссера, — предупредил он, решив все же сразу расставить все точки над i. — Я не могу гарантировать, что смогу принести тебе прибыль.
Чэнь Чжо говорил чистую правду: до сей поры он снимал лишь короткометражки в стенах университета. И хотя те работы снижали неплохой отклики, кроме его собственных фанатов, это никого особо не интересовало.
— Я в курсе, — Лу Шаохэн, судя по всему, даже не удосужился ознакомиться ни с одной работой Чэнь Чжо, с улыбкой произнес: — Меня это не волнует. Деньги — вещица бесполезная, будем считать это тратой ради забавы. Главное, чтобы тебе было по душе, тогда все окупится сторицей.
Чэнь Чжо признавал, что Лу Шаохэн обладает привлекательной внешностью и умеет расположить к себе людей, да и против мимолетного романа с приятным парнем он ничего не имел. Вот только с самой первой минуты, как он увидел Лу Шаохэня, Чэнь Чжо понял: тот совсем не в его вкусе.
http://bllate.org/book/32239/3933414
Готово:
