Янь Цзинцю услышал это и не выказал никаких особых эмоций. Лишь равнодушно произнес:
— Ой, я никогда в жизни не встречал людей с от природы прерванными бровями. Сними её, дай мне посмотреть.
Он оттолкнул руку Лян Хэчжоу и забрал у того из рук мороженое. Лян Хэчжоу не стал сопротивляться — до того покладисто и мило, — пошарил пальцами у себя между бровей, снял брову пирсинг, положил на ладонь и протянул ему.
Только тогда Янь Цзинцю заметил, что пирсинг был не парным, а одиночным: слегка изогнутый металлический стержень с двумя шариками на концах. Хоть штука и выглядела дёшево, но ярко блестела.
Он снова посмотрел на Лян Хэчжоу. Брови того обрывались ближе к внешним углам глаз, а без украшения на лице проступило куда больше свирепости, отчего парень стал казаться ещё более суровым и нелюдимым.
Янь Цзинцю тихонько протянул: «М-м», — замолк и запрокинул голову, глядя в небо.
Ночь выдалась ясной. Луны не было, зато яркие, густые звёзды лепились друг к другу тесно-тесно, а листва тихо шепталась в вечернем ветре.
Он слизал вафельный стаканчик, снова перевёл взгляд на Лян Хэчжоу и, уставившись в его пронизанные холодом глаза, отчеканил каждое слово:
— Давай начнем встречаться.
Тело Лян Хэчжоу заметно оцепенело. Он широко распахнул глаза, словно испугавшись чего-то, и вдруг осел на землю — комичный и растерянный, — после чего глухо выдавил:
— Ч-что?
— Ты же прекрасно расслышал, — Янь Цзинцю по-прежнему улыбался.
Сердце Лян Хэчжоу гулко заколотилось, кровь стремительным потоком прилила к голове, виски запульсировали, а на шее вздулись тугие вены. Он крепко сжал в кулаке пирсинг и попытался подняться, но ноги налились свинцом, не слушались и дрожали.
— Я… я не… — донесся до него собственный хриплый голос. Казалось, душа уже вылетела из тела и кружила в ночном воздухе вместе с ветром.
Янь Цзинцю склонил голову набок и прямо, без утайки сказал:
— Хватит скрывать, я давно понял, какой ты ориентации. Или я тебе не нравлюсь?
Листва над головой покачивалась на ветру, тени скользили по его щекам, скрывая истинное выражение лица, зато яркий свет фонарей заставлял его глаза пронзительно сиять. Из-за боли во лбу кожа вокруг глаз покраснела тонким ободком, придавая лицу необычайно манящий вид, однако во взгляде, как и в его облике, залегла тяжелая пелена тумана.
Лян Хэчжоу не мог разобрать, искренен ли он. Постояв в растерянности с минуту, он медленно поднялся на ноги.
Какими бы ни были намерения Янь Цзинцю… в конце концов, слишком прекрасные вещи редко оказываются правдой. Уж в этом-то он отдавал себе отчет.
Он покачал головой, прикусил губы и произнес то самое слово:
— Нет.
Теперь настала очередь Янь Цзинцю замереть в изумлении. Не веря своим ушам, он переспросил:
— Что ты сказал?
Лян Хэчжоу молча опустил голову, глядя на их тени под ногами: его собственная распласталась позади и правее, а тень Янь Цзинцю лежала прямо у него под ногами. Им и положено было держаться так — чтобы даже тени не смели соприкасаться.
Он развернулся, собираясь уйти, но Янь Цзинцю рявкнул ему вслед:
— Стоять!
Тот вскочил, в один шаг преодолел разделявшее их расстояние и вцепился в него мертвой хваткой:
— Тебе нельзя уходить! Если ты сейчас уйдешь, мы перестанем быть друзьями.
Лян Хэчжоу чуть повернул голову, бросил на него быстрый взгляд, тихо бросил «прости», оттолкнул и бросился прочь.
Янь Цзинцю так и остался стоять на месте, оглушенный происходящим. Лишь спустя долгое время он пришел в себя, растерянно огляделся вокруг и сжал руку, которую только что оттолкнул Лян Хэчжоу, — кончики пальцев леденели.
В суматохе вафельный стаканчик вывалился из рук и разбился оземь, липкие молочные подтеки испачкали ему всю ладонь. Он с неприятным чувством потер руку о штанину, во рту вдруг разлилась едкая кислинка, словно он объелся несоленого ананаса.
Прохлада
Когда Чэн Тиннань принял звонок от Янь Цзинцю, было уже за полночь.
В общежитии давно закрыли ворота, но он всё равно перелез через стену и выбежал на улицу, где у подножия жилого комплекса встретился с Янь Цзинцю. Увидев здоровую опухоль у того на лбу, Чэн Тиннань жутко испугался:
— Это что с тобой случилось?
— Футбольным мячом прилетело, — раздраженно поморщился Янь Цзинцю.
— Лян Хэчжоу ударил?
— Нет.
Направляясь к круглосуточному магазину на углу улицы, Янь Цзинцю вкратце пересказал ему всё, что произошло вечером, включая отказ Лян Хэчжоу.
Чэн Тиннань внимательно вгляделся в его лицо и попытался разрядить обстановку шуткой:
— Неужели ты решил поддаться, лишь бы я выиграл этот спор, Сяо Цю? До чего же ты добр ко мне!
Услышав это, Янь Цзинцю едва заметно усмехнулся:
— Еще бы, кто же ты после этого, как не мой друг детства.
Войдя в магазин, он купил два пакета со льдом, приложил их к саднящему лбу и спросил:
— Я еще не ужинал, тут есть где-нибудь поесть?
Чэн Тиннань открыл навигатор в телефоне:
— Так, дай глянуть… В такое время открыты разве что забегаловки с хого. Сосед говорил, на пешеходной улице есть одна очень неплохая, но отсюда до нее несколько километров, а такси уже не ходят, придется топать пешком.
— Ничего, пошли, с меня угощение.
*
Они добрались до ресторана хого, когда было уже около часу ночи. Внутри оказалось неожиданно шумно и людно: играли актуальные поп-песни, и, судя по всему, свободных столиков почти не осталось.
Официант проводил их на места, Янь Цзинцю взял планшет для заказа, сразу пролистал до раздела с напитками и сходу заказал десять бутылок пива.
Чэн Тиннань пытался отговорить друга, но безуспешно — не успели еще подать основные блюда, как Янь Цзинцю уже слегка захмелел. Туманным взглядом он объявил, что идет в туалет, и отклонил предложение Чэн Тиннаня составить ему компанию.
Следуя указателям, он в одиночку брел в сторону уборной, рухнул грудью на раковину и открутил кран, подставляя лоб под прохладную струю.
Здесь было тихо, никого вокруг, приглушенный свет почему-то принес долгожданное облегчение.
Перед выходом он выпил таблетку, но толку не было: стоило выпить алкоголю, как хмель ударил в голову, а боль лишь усилилась. Лоб словно раскалился изнутри от жара невидимой курильницы, продолжая гореть сквозь темноту ночи. Воздух тоже казался обжигающе горячим, от каждого вдоха жгло в груди и легких.
Он позволил воде намочить волосы, умылся, упершись локтями в края раковины, и уставился стеклянным взглядом в зеркало. В голове крутились обрывки сцены, где Лян Хэчжоу отказывал ему, раздражение росло с каждой секудной, тело бросало то в жар, то в холод стоило лишь чуть шевельнуться, как наваливалась тяжелая, удушливая усталость, словно он подхватил какую-то хворь.
Скверно чувствуя себя, он прикрыл глаза, потер переносицу и повернулся к выходу, но у самых дверей нос к носу столкнулся с кем-то. Подняв глаза, он замер: перед ним стоял Лян Хэчжоу.
http://bllate.org/book/32188/3928670
Готово:
