После этого расставания действительно больше не суждено было увидеться.
На следующую весну ива перед крыльцом выпустила новые побеги, но его не было, и Шэнь Чэньюй тоже не было. На свете и впрямь слишком много поворотов судьбы и несбывшихся надежд, обрывающихся на полуслове.
Ресторан Байвэй наполнял непрекращающийся шум песен и танцев, а посетители непрерывным потоком шли туда и обратно.
Шэнь Чэньюй, как и договаривались, поднялся на самый верхний этаж. Толкнув резную деревянную дверь, он увидел перед собой ширму из грушевого дерева с золотой касьмой, сквозь чью узорчатую резьбу смутно угадывался силуэт Су Жухэ.
Обойдя ширму, он присел на низкую табуретку, залитую яркими лучами солнца. Затем он поднял глаза и встретился взглядом с Су Жухэ.
Улыбка в глазах Су Жухэ померкла, казалось, он остался недоволен тем, что собеседник уселся без приглашения.
— Давно не виделись, а смелости у тебя заметно прибавилось.
Шэнь Чэньюй пропустил его шпильку мимо ушей: от тяжелого аромата благовоний в комнате у него немного закружилась голова, поэтому он сам налил себе чашку чаю и сделал пару глотков.
Свежий чай постепенно заглушил приторную сладость курения, он прочистил горло и неторопливо заговорил:
— Благодарю фаворита Су за милость и покровительство.
Су Жухэ бросил на него свирепый взгляд и усмехнулся.
Шэнь Чэньюй не стал ни подтверждать, ни опровергать это, но тут же сменил тему:
— Я пришел сюда, чтобы заключить с фаворитом Су сделку.
— Неужели ты думаешь, что раз у тебя за спиной появился Ли Цзяньшань, ты можешь на равных вести дела со мной? — Су Жухэ не поддался на уловку, и его интерес к Шэнь Чэньюю еще больше угас. — Даже если ты умрешь здесь сегодня, Ли Цзяньшань лишь закроет на это глаза. Неужели ты в самом деле воображаешь, будто занимаешь какое-то важное место в его сердце? Чьим покровительством ты пользуешься, ты и сам прекрасно понимаешь.
Шэнь Чэньюй молча извлек из рукава кинжал, положил его на деревянный стол и направил острие прямо на Су Жухэ.
Стоило Су Жухэ взглянуть на знакомый узор на лезвии, как у него на мгновение перехватило дыхание.
Шэнь Чэньюй слегка толкнул оружие, пододвигая его к самой руке Су Жухэ.
Су Жухэ не шевельнулся, но взгляд его стал ледяным.
— Что это значит?
Шэнь Чэньюй не стал подыгрывать его притворству:
— Я могу рассказать фавориту Су то, что он хочет знать, при условии, что фаворит Су пощадит меня и ее.
— Ты действительно думаешь, что эта вещь имеет для меня столь большой вес?
— Мне довелось пережить то же самое, что и фавориту Су в прошлом. По моему разумению, фавориту Су это небезразлично.
Су Жухэ рассмеялся, мрачность и ледяное выражение сошли с его лица, и он приказал войти человеку, ожидавшему за дверью.
— Ты угадал, — произнес он. — Схватить его и увезти.
Шэнь Чэньюй даже не посмотрел на приближающихся личных стражников, позволив им скрутить себе запястья и увести себя.
Тем временем в другом месте.
Ли Цзяньшань восседал в кресле, перед ним на заваленном мемориалами и записками столе царил легкий беспорядок, а чуть дальше на коленях стоял Цзэн Шэнмин.
Годы кровопролитных сражений на границе неизбежно оставили грубые следы на его суровом лице, и даже последовавший перевод на пост великого генерала императорской стражи не смог заглушить исходящую от него ауру убийцы.
Ли Цзяньшань посмотрел на него, горько усмехнулся, прижал указательный палец правой руки к секретному письму на столе, и в его голосе зазвучала незнакомая прежде ненависть:
— Не ожидал, что даже ты предашь меня.
Никак не возьму в толк: дело в том, что я когда-то подозревал тебя... или же в том, что ты на самом деле никогда по-настоящему не был предан мне, а просто считал меня в тот момент единственным подходящим вариантом в своем бедном выборе?
Поняв, что обман раскрылся, Цзэн Шэнмин осознал: с того самого момента, как у него завязались имущественные тяжбы с Су Жухэ, пути назад уже не будет.
Он сохранял такое олимпийское спокойствие, какого никак не ждешь от человека, которого вот-вот приговорят к суду:
— Что Вашему Величеству угодно в этом видеть, то пусть и будет.
Ли Цзяньшань больше не смог сдерживаться и запустил в него тяжелым докладом, от удара которого у Цзэн Шэнмина на лбу выступила кровь.
— Если ты поступил так, как я смогу тебя защитить!
Цзэн Шэнмин опустился ниц, признавая вину.
В покоях долго царила тишина. Ледяной воздух заполнил грудь Ли Цзяньшаня, и даже его выдох казался наполненным мелкими колючими кристаллами льда.
— Я не в силах спасти тебя, отправляйся в Великий судебный приказ сам.
...
С завязанными глазами Шэнь Чэньюя привели в подземную темницу Резиденции Су.
В подземелье было сыро и промозгло, и тело Шэнь Чэньюя, которое он бережно согревал всю первую половину зимы, едва успев переступить порог, мгновенно продрогло.
Связанному по рукам, ему развязали глаза, и он остался стоять в углу камеры.
Су Жухэ не пошел за ним — видимо, желая сначала сломить психологическую оборону Шэнь Чэньюя, чтобы тот добровольно выложил всю правду.
Но Шэнь Чэньюй был стреляным воробьем, как он мог так легко поддаться на уловки? Он велел системе 007 притупить порог собственной боли и, не прибегая ни к каким ухищрениям, просто свернулся калачиком в углу, как его тут же начал бить сильнейший жар.
У системы 007 промелькнула мысль забрать Шэнь Чэньюя обратно в пространство системы, но Шэнь Чэньюй безжалостно отверг эту идею.
Объяснил он это тем, что больше не намерен вместе с 007 смотреть любимые сельские мелодрамы последней.
007 вздохнуло с досадой, 007 пожалело, 007 удалилось.
Оставленный караулить Шэнь Чэньюя личный стражник спустя совсем немного времени заметил странности в его состоянии. Снаружи он пару раз окликнул узника, но, не дождавшись никакого ответа, поспешил отворить дверь.
Свернувшийся в углу Шэнь Чэньюй уже бредил в жару, а лоб его пылал невероятным огнем. Стражник испугался, что Шэнь Чэньюй отбросит концы прямо в темнице и на него самого падет вина, поэтому в спешном порядке доложил обо всем наверх и велел срочно отыскать лекаря.
В главном зале Резиденции Су Су Жухэ и Чэнь Ся сидели на парадных креслах по левую и правую руку.
Наблюдая за весьма помрачневшим выражением лица Су Жухэ, Чэнь Ся изогнул губы в улыбке:
— Есть ли у фаворита Су на примете какой-нибудь хороший план?
Су Жухэ нахмурился: еще никогда он не находил Чэнь Ся настолько лишенным проницательности, как в этот момент.
— Чиновник Чэнь только что натворил дел в Городе Вэйчэн, а теперь у него хватает совести бесстыдно приходить и расспрашивать меня?
Он и раньше недолюбливал Чэнь Ся, а нынешний шаг Чэнь Ся и вовсе разрушил расстановку сил Су Жухэ в императорской страже. Если Ли Цзяньшань ухватится за эту зацепку, это неминуемо приведет к преждевременному раскрытию их еще не созревшего плана.
— Поумерьте свой гнев, фаворит Су, — Чэнь Ся жестом пригласил его к стоявшей перед Су Жухэ чашке с чаем. — Этот поступок со стороны моих людей действительно был опрометчивым, но теперь я явился с повинной перед фаворитом Су, надеясь, что фаворит Су ради моего ничтожного авторитета не станет сводить счеты.
С чего бы Су Жухэ вестись на такое?
— Никакого авторитета перед лицом моим у тебя нет. Если больше вопросов нет, цензор Чэнь, прошу на выход.
Чэнь Ся изначально предполагал, что из-за характера Су Жухэ беседа примет столь неприглядный оборот, так что реакция собеседника его ничуть не взбесила.
— Выбирайте выражения, фаворит Су. В критический момент ни в коем случае нельзя допускать междоусобиц.
— Пробиваешь днище моей лодки и еще имеешь наглость рассуждать о чем-то.
Они не могли порвать связи друг с другом, но Су Жухэ до того осточертело лицемерить с ним, что он под первым попавшимся предлогом тут же удалился.
Шагая вдоль дороги, он вышел к замерзшему пруду.
Зимняя гладь озера была ровной, тускло-белой, а вокруг царило полное запустение.
Вскоре после того, как он вышел, личный стражник, стороживший Шэнь Чэньюя, доложил о резком ухудшении здоровья пленного.
Су Жухэ легко покрутил меж пальцами снежинку, в его глазах вспыхнул игривый огонек.
— Отыщите толкового лекаря, смотрите мне, чтобы он не умер.
— Раз ты так меня шантажируешь, как думаешь, станет ли Ли Цзяньшань спасать тебя?
После того как Цзэн Шэнмин угодил в тюрьму, Су Жухэ узнал о расправе над ним со стороны Ли Цзяньшаня. В ту пору он находился в высоких покоях и как раз разбирался с огрехами, всплывшими в ходе его противостояния с Ли Цзяньшанем.
Натиск Ли Цзяньшаня был чересчур плотным, так что в последнее время Су Жухэ был завален заботами по горло и временно не мог уделять внимание находившемуся под боком Шэнь Чэньюю.
Опасаясь, как бы Шэнь Чэньюй не окочурился в камере, больного, не приходившего в сознание от жара уже полдня, перевели в уединенный внутренний двор Резиденции Су.
В конце концов Шэнь Чэньюй всё же не миновал участи досмотреть деревенскую романтическую мелодраму и был вынужден вместе с утирающей слезы 007 догрызть этот не самый короткий сериал.
007 сокрушенно вздохнуло:
— Чувствую, от этого у меня отрастут новые мозги!
Шэнь Чэньюй:
— ? Хватит дурить.
Он тихонько покинул систему и, открыв глаза, очнулся.
Подвешенный в галерее фонарь раскачивало ветром, а его слабый свет едва пробивался сквозь окно — это был единственный источник света в поле зрения Шэнь Чэньюя.
Внезапно свет перед глазами пропал, и перед ним возникло яркое лицо, чья переносица оказалась всего на расстоянии фаланги пальца от его собственной.
Прикрывший глаза Шэнь Чэньюй неизбежно испугался Цин Суна, поджав губы и нахмурившись.
Он выдавил:
— Жить надоело?
— Тц, — Цин Сун ущипнул Шэнь Чэньюя за красивую щеку. — Я тут за тебя на амбразуру бросаюсь, пашу как лошадь, а ты со мной вот так?
Цин Сун изобразил обиженную физиономию и лицемерно ткнул рукавом в уголки глаз, где вовсе не было слез:
— До чего же обидно.
— Посреди ночи стоять у моего изголовья...
Цин Сун:
— ...
— И еще обижается на меня.
— ...Да ты мне даром не нужен, мне просто нравится твое лицо.
Теперь настала очередь Шэнь Чэньюя изумляться:
— ...? — Он выругался, бросив: — Совсем больной. — Кто у тебя спрашивал? По-твоему, я сам не знаю?
— Ли Цзяньшань спрашивал.
С первого же слова Шэнь Чэньюй понял, что тот несет чушь. Приподнявшись на постели, он ощутил, что в этом помещении чертовски холодно.
— Неплохо устраиваешься. Нашел человека?
Именно послушавшись приказа Шэнь Чэньюя, Цин Сун прознал про тайные замыслы Су Жухэ. Опередив Шэнь Чэньюя, он покинул императорский дворец, выдал себя за человека из Управления Небесных Мастеров и потихоньку втерся в доверие к Су Жухэ, а теперь, судя по всему, даже мог примерно догадаться, кого именно тот хочет возвести на императорский престол.
— Смелый же он, раз держит людей прямо в резиденции... Да и тот человек непростой, неужто Су Жухэ не боится получить нож в спину от собственной добычи?
— Что такое?
— Он спрятал Ли Хуайчжэня на заднем дворе. Подумать только, человек, способный настолько терпеливо сносить унижения, а Су Жухэ все равно его использует — совсем старик умом тронулся.
Смысл этих слов был предельно ясен: спасаясь от преследования Ли Цзяньшаня и послушав совета Су Жухэ, Ли Хуайчжэнь переоделся в женское платье и скрывался среди наложниц Су Жухэ.
Шэнь Чэньюй нашел это несколько неожиданным. Он слегка кашлянул пару раз, а затем прищурился с допросом:
— Ты что, перешел дорогу Пэй Не? С чего это твоя вещь оказалась у него?
Цин Сун никак не ожидал, что они столкнутся так рано, поэтому наподвиду оправданий, наполовиду объясняясь, произнес:
— Если бы я непременно не должен был отыскать тебя, неужто у тебя и впрямь промелькнула мысль перед самой смертью добровольно улечься в гробик? Тогда я действовал сгоряча и отдал ему кое-какую мелочь в обмен на весточку о твоем местонахождении.
Я ведь думал выменять тебя живым, а вышло так, что пришел лишь собирать труп.
Шэнь Чэньюй счел необходимым пресечь этот разговор на корню, ибо не желал ворошить то, что для него самого уже походило на прошлую жизнь.
— Приглядывай за Ли Хуайчжэнем как следует, лучше всего передай его в руки Ли Цзяньшаня. Сам же не светись, в конце концов, в столице ты вполне можешь и не выкрутиться живым.
Цин Сун отчетливо понимал: мысли того, кто сейчас выглядел столь задумчивым, витали совсем в другом месте.
http://bllate.org/book/32166/3926666
Готово:
