Сяо Синшу потратил больше часа, чтобы убедить Лян Кая и Ван Сюя в том, что он действительно не вляпался ни в какие неприятности, а вчерашнее поведение было лишь временной слабостью после выпивки. Только тогда они оставили попытки побыть его душевными подружками и потчевать его банальной житейской мудростью.
Сяо Синшу снова вернулся к привычной суете трудовых будней. Погода становилась всё холоднее, временами даже начинал порхать небольшой снежок. Путь до подработки был неблизким, а из-за непогоды времени на дорогу уходило ещё больше.
В конце концов, опоздав несколько раз, Сяо Синшу просто уволился из учебного центра и временно устроился на ночную смену в круглосуточный магазинчик, расположенный недалеко от университетских ворот, решив поискать другую работу уже после Нового года. Денег платили чуть меньше, зато больше не приходилось мотаться туда-сюда по такой погоде.
Ли Вэйчэн, бездельничая, вечно приходил слоняться без дела и с энтузиазмом помогал ему таскать тяжести и разгружать товар. Получив бесплатно столь ретивого бесплатного помощника, владелица магазина решила, что сорвала настоящий куш, поэтому каждый визит Ли Вэйчэна неизменно встречался с радостью.
Благодаря появлению Сяо Синшу торговля в магазинчике шла просто на ура: группы нарядно одетых девчонок валили туда сплошным потоком, попутно исподтишка делая несколько снимков для заставки на телефон. Обзаведясь таким лицом заведения, хозяйка сияла от радости и вовсю распиналась о том, что на Новый год обязательно выпишет Сяо Синшу солидную премию.
Да уж, скоро Новый год. Интересно, как там дела со здоровьем у младшей сестры? Сестра держалась очень стойко: она позвонила ему всего два раза и каждый раз мужественно говорила, что ничего не боится. Сяо Синшу не смел даже думать об этом — стоило ему только представить всё, как накатывало тяжелое осознание собственной вины, и неизъяснимое чувство греха давило так, что не продохнуть.
В последнее время в университете Чэн Юйфэй то и дело подолгу всматривался в него с задумчивым видом. Наверное, в тот день он вел себя слишком странно, чем и привлек его внимание. Вот уж поистине головная боль.
— Оплату, — ему протянули бутылку с напитком.
Сяо Синшу на мгновение замер, после чего с напускным спокойствием взял товар и отсканировал штрих-код:
— С вас семь юаней, спасибо.
Чэн Юйфэй достал стоюаневую купюру и протянул ему.
Сяо Синшу, опустив голову, привычным движением стал отсчитывать сдачу.
Он чувствовал, что взгляд Чэн Юйфэя по-прежнему прикован к нему, и это жутко раздражало и тревожило.
Передавая деньги, Чэн Юйфэй случайно задел его пальцы, и Сяо Синшу отдернул руку так, будто его ударило током.
Чэн Юйфэй, держа напиток в руках, как бы невзначай спросил:
— Слышал, ты съезжаешь?
Сяо Синшу ответил, не поднимая глаз:
— Угу.
— Почему бы не жить в общежитии? Зачем съезжать?
Сяо Синшу посмотрел в сторону и лаконично бросил:
— Там комендантский час, с подработкой неудобно.
Чэн Юйфэй немного поколебался:
— Ты так... нуждаешься в деньгах?
Сяо Синшу перевел взгляд обратно на него и с полуулыбкой произнес:
— Нуждаюсь.
Чэн Юйфэй слегка пошевелил губами, но в итоге так ничего больше и не сказал, развернулся и ушел.
Из-за учебы у Сяо Синшу совершенно не было времени на подработку — разве что по выходным, поэтому приходилось трудиться по ночам. Однако строгий комендантский час в общежитии сильно ограничивал его поиски работы, так что он прямо решил съехать на съемную квартиру, чтобы получить больше свободы.
Только вот откуда Чэн Юйфэй об этом узнал? Кроме Ли Вэйчэна, он никому об этом не говорил, ведь до каникул оставалось совсем чуть-чуть, и всё должно было решиться только в следующем семестре.
Зима всегда казалась до жути долгой; эту сырую и пасмурную погоду Сяо Синшу терпеть не мог — разве что снегопад мог хоть немного поднять настроение.
В этом году первый снег повалил с самого утра в первый день Нового года по лунному календарю, сразу после шумной новогодней ночи. Сяо Пэйлинь уже полностью бросила учебу и сидела дома на лечении, а Фу Лань уволилась с работы, чтобы посвятить всё время заботе о дочери.
В этот раз новогодний ужин Сяо Синшу готовил без помощи мамы: он провозился на кухне весь день и накрыл целый стол из разнообразных блюд, повергнув всю семью в абсолютный шок.
— Ох ты ж мой послушный сынок, когда это ты научился готовить? Да ещё как вкусно! — Фу Лань попробовала каждое блюдо и рассыпалась в похвалах.
Сяо Синшу просто хотел облегчить труд уставшей матери, а теперь даже не знал, как всё это объяснить. Не заявлять же им: ваш сын в прошлой жизни был тем еще примерным домохозяином, для которого стряпня и уборка вообще не составляли никакого труда.
За долгие годы брака Чэн Юйфэй выдрессировал его так, что он превратился в образцовую и послушную жену: до смерти уставший на работе, он возвращался домой и взваливал на себя абсолютно все домашние дела. Наблюдая за тем, как Чэн Юйфэй от его баловства разучился делать что-либо, кроме как лежать на диване и тяжело вздыхать, он по-дурацки радовался и чувствовал гордость. Эх, рабская психология!
Он вспомнил Фан Минци — того несчастного парня, которого он погубил из мести. Высокомерный юноша из хорошей семьи, который никогда в жизни и пальцем о палец не ударил. Наверное, Чэн Юйфэй и должен был предпочитать именно такой тип людей.Помнил ли он, когда впервые обнаружил, что у Чэн Юйфэя кто-то есть на стороне? Всё началось с беспрерывно пиликающих звуков WeChat, раздававшихся после того, как тот пьяным вернулся домой.
Он никогда прежде не заглядывал в его телефон, но в ту ночь звуки входящих сообщений настойчиво продолжались добрую половину ночи, не давая ему сомкнуть глаз. Сначала он просто хотел помочь Чэн Юйфэю выключить аппарат, однако обнаружил, что экран заблокирован паролем. С недоумением подобрав комбинацию, Сяо Синшу увидел совершенно незнакомого ему Чэн Юйфэя.
Длинная история переписки заставила его сердце заледенеть от корней до кончиков волос, словно он рухнул в ледяную пещеру.
Фан: Малыш, я скучаю по тебе, что ты делаешь?
Чэн: Я тоже по тебе скучаю, погоди, пойду в ванную, включу видеосвязь.
Фан: Не забудь надеть те миниатюрные кружевные трусики, что я тебе купил.
Чэн: Дома я ни за что не осмелюсь их надеть, подожди секунду, я попрошу его принести мне стакан воды.
Фан: Ну ты и ленивец, заставляешь других прислуживать тебе.
Чэн: Да уж, разве я не должен угождать тебе? Кабы не ты, кто бы поил меня водой каждый раз, когда меня мучает жажда.
Чэн: Малыш, я в ванной, открой видео, дай мне полюбоваться на тебя, только без одежды.
Фан: Какой же ты негодник.
Фан: Я почти у аэропорта, ты выехал?
Чэн: Подожди немного, у него поднялась высокая температура, я куплю ему лекарства и сразу отправлюсь в путь, жди меня, малыш.
Фан: Хорошо, с нетерпением жду нашей поездки в честь двухлетней годовщины! Люблю тебя!
Фан: Чэн Юйфэй! Ты сошёл с ума? Зачем заказывать через интернет целую коробку презервативов с доставкой к моему дому!
Чэн: Вечно бегать покупать их в магазин — такая хлопотная затея, а так красота, сплошное удобство!
Фан: Но тебе не обязательно было закупать их в таком количестве, когда мы вообще всё это израсходуем!
Фан: Малыш, это ты намекаешь, что я ни на что не гожусь?
Чэн: Малыш, тебе понравилась та пара пижам для влюблённых, которую я купил?
Фан: Понравилась! Обожаю!
Чэн: Сиди дома тихонько, в воскресенье после обеда я приеду к тебе.
Фан: Я больше не могу ждать, я безумно по тебе скучаю, я под окнами твоего дома.
Чэн: Что? Сейчас же спускаюсь.
Фан: Побудь со мной сегодня ночью.
Чэн: Хорошо, я иду, стой смирно и никуда не уходи.
Фан: Прости, я был неправ, мне не следовало нарочно устраивать истерику из-за ревности, но я схожу с ума от ревности, стоить мне только представить, как ты с ним близок, и меня выворачивает наизнанку.
Чэн: Среди ночи, прекрасно зная, чем мы заняты... ты продолжал названивать изо всех сил! Ради твоего звонка мне пришлось резко всё бросить и выскочить наружу, понимаешь ли ты, как трудно мне потом оправдываться? Ты слишком капризен!
Фан: Прости, но я больше не выдержу, когда же мы наконец сможем быть вместе открыто, ни от кого не таясь?
Если вам не доводилось пережить подобное, вы никогда не узнаете, что такое мёртвое сердце — это в сто раз больнее, чем смерть плоти.
Сперва оно начинает бешено и неистово колотиться, отдаваясь от груди прямо в виски и затылок, пронизывая нервы миллионами колющих иголок. Сердце колотится так бесконтрольно, что становится трудно дышать, оно бьётся в попытке вырваться из грудной клетки, бьётся до полного изнурения и разрыва сосудов, а затем, словно прямая линия на мониторе кардиограммы, затихает навсегда.
Сяо Синшу не хотел вспоминать, насколько жалко он тогда выглядел: из восьми лет брака целых три года муж изменял ему. Ха-ха, как же это смешно, и комичнее всего во всём этом был он сам. Пока другие давным-давно ушли далеко вперёд, он всё так же стоял на прежнем месте с завязанными глазами и упрямо сторожил их общий очаг. Какое же невероятное посмешище!
Говорят, от любви до ненависти один шаг, но если любви не осталось, откуда взяться ненависти? Сяо Синшу не ненавидел Чэн Юйфэя — сейчас он желал лишь одного, чтобы всё это окончательно прекратилось. К чертям собачьим всю эту романтику и клятвы, если он ещё раз поверит в подобное, то окажется круглой дурой, напрасно прошедшей через гибель.
Теперь в поле его зрения существовали только родители и младшая сестра. Пока у них всё хорошо и этот дом в порядке, он готов вечно оберегать их и прожить оставшиеся дни...
Зимние каникулы пролетели быстро. Сяо Синшу целыми днями наводил в доме безупречную чистоту, читал с сестрой книги, вслух зачитывал выданные в школе учебники и рука об руку научил её играть на гитаре.
По сравнению с самим собой в прошлом он стал намного зрелее и рассудительнее — настолько рассудительнее, что у Фу Лань сжималось сердце от жалости.
Перед отъездом Фу Лань достала из сумочки карту и протянула её сыну:
— Вот твои карманные деньги, кушай побольше. Смотри, как ты исхудал за эту поездку, не обделяй себя. О доме не беспокойся, мы ещё способны сами себя обеспечить.
Сяо Синшу вернул карту обратно в её сумочку:
— Мам, у меня есть свои деньги, их гораздо больше, чем на этой карте. Оставь их сестре, купишь ей чего-нибудь вкусненького. Если в семье возникнут трудности, дай мне знать, у меня кое-что отложено.
Фу Лань сдержала подступающие слёзы:
— Сяо-Сяо... ты повзрослел.
Да, вот только за взросление всегда приходится платить свою цену.
http://bllate.org/book/32146/3924613
Готово:
