Князь Ань с улыбкой произнес: Чэнь Хуань, мы ведь уже столько времени не виделись, да и после того, как тебе пожаловали собственный особняк, ты стал редко заглядывать домой. Вчера мы так спешно повстречались, что даже толком не пообщались. Заходи скорее, присядем и поговорим.
Фу Чэньхуань ответил: Если у Вана есть что сказать, говорите прямо. У меня дела государственной важности, нельзя терять время.
Совершив этот утренний визит, он уже мысленно подготовил пути отступления, но здесь находились лишь князь Ань с княгиней, а Ли Но нигде не было видно. В душе Фу Чэньхуаня шевельнулось подозрение, однако вида он не подавал, лишь молча наблюдая за развитием событий.
Лицо князя Аня слегка скривилось, но он всё же через силу улыбнулся: Конечно, нельзя нарушать воинскую дисциплину. Я знаю, как строго ты держишь в узде подчиненных. Да… в общем-то, и дела особого нет, просто хотелось вспомнить былое, а вчера…
Руки князя Аня, заведенные за спину, сжались в кулаки.
Вчерашнее происшествие… И Император, и этот ван опасались, как бы ты не затаил обиду. Эти тупоголовые слуги чуть было не оклеветали тебя. А еще тот мальчишка Сюань Юй — он с детства избалован и своеволен, видать, испугался такого грандиозного скандала и сгоряча оговорил тебя. Прошу тебя, ни в коем случае не принимай это близко к сердцу.
Говорим всё это, он даже разозлился: Но Сюань Юй и впрямь виноват! Будь спокоен: даже если он любимый сын его императорского величества, ты — ребенок, которого этот ван вырастил своими руками! Если император станет выгораживать Сюань Юя, этот ван с этим не смирится!
Фу Чэньхуань на мгновение умолк: Слушаюсь, я понял.
Слегка помедлив, он добавил: У Вана есть еще какие-нибудь дела?
Пыловые речи князя Аня словно разбились о вату, а Фу Чэньхуань играючи отразил все его выпады, из-за чего сам князь выглядел жалко, словно балаганный шут.
Когда собеседники не находят общего языка, и полуслово — лишнее, так что он тоже не хотел больше унижаться: Нет… больше никаких дел. Ступай на плац, занимайся обучением войск, этот ван проводит тебя до выхода. Эй — ты как здесь оказалась?
Эту последнюю фразу он бросил на ходу в сторону входа. Фу Чэньхуань скосил глаза — это была Ли Но.
Из-за холода ее маленький кончик носа покраснел, придавая ей трогательный и наивный вид. Ее кожа была бела как снег, а волосы — черны как смоль, чистая до пределов красота, свежая и поразительная, от которой слепило глаза.
Фу Чэньхуань отвел взгляд и бесстрастно посмотрел на князя Ань.
Ли Но присела в поклоне: Приветствую отца и матушку. Я пришла просить у матушки прощения. Сегодня я проспала и опоздала на утреннее приветствие, а услышав, что матушка здесь, сразу же направилась сюда…
Князь Ань прервал ее: Я занят государственными делами и редко вмешиваюсь в дела внутренних покоев, но никак не думал, что ты вот так выказываешь сыновнюю почтительность матушке! Ты вообще знаешь правила приличия?
Всю утреннюю злость он выплеснул на Ли Но: В вон! Убирайся в родовой храм и как следует обдумай свои ошибки!
Этот гнев был настолько наигранным, что Фу Чэньхуань невольно нахмурился.
Он видел, как она испугалась, словно совершенно не понимая, с чего отец так сильно разозлился.
Глаза девушки постепенно покраснели, но она всё же послушно ответила: Слушаюсь, я иду.
Подожди, а что это у тебя с губами? — неожиданно произнесла княгиня Ань.
Ли Но нарочно не смотрела на Фу Чэньхуаня: Отвечая матушке, я… случайно ушиблась.
Красивые глаза княгини Ань слегка холодно блеснули: Ушиблась? Больше похоже на след от зубов. Ноно, ты же цзюньчжу, не совершай всяких низких поступков.
Ли Но широко раскрыла глаза и с упрямым, но жалобным видом стала оправдываться: Нет, я… вчера вечером ела ночной перекус и случайно прикусила.
Князь Ань прокашлялся: Ладно, хватит домыслов. Ноно у нас робкая, на этом и закончим, ведь Чэнь Хуань всё еще здесь. — Сказав это, он снова перевел взгляд на Фу Чэньхуаня и с виноватой улыбкой произнес: Чэнь Хуань, прости, заставил тебя стать свидетелем этого позора. Этот мой ребенок изнежен, робок да еще и простоват — право слово, я плохо ее воспитал.
Затем он бросил суровый взгляд на Ли Но и отчитал ее: Как ты смеешь быть такой слепой? Не узнаешь людей? Увидела брата из семьи Фу и даже не поклонилась?
Ли Но подняла свои чистые, прозрачные до самого дна глаза и наконец посмотрела на Фу Чэньхуаня.
В ее взгляде не было ни обиды, ни злости — лишь покорный и тихий поклон: Приветствую, брат Чэнь Хуань.
В тот миг, когда она опустилась в поклоне и склонила голову, Ли Но довольно улыбнулась.
Конечно же, князь Ань поможет ей рассеять любые сомнения Фу Чэньхуаня.
Сейчас он должен понимать, что князь Ань ни сном ни духом не ведает о том, что произошло между ними прошлой ночью — никаких зловещих замыслов, просто он обидел ее. И до сих пор он не заикался об ответственности.
Мало того, она еще и невинно приняла на себя удар от гнева князя Аня, который тот не знал на ком сорвать. А то, что она опоздала — разве не из-за вчерашнего сильнейшего испуга?
Даже находясь в столь жалком положении, она не выдала правду и продолжала защищать его.
Пусть сейчас он, наверное, и не понимает, почему она защищает его. Но он столько горя хлебнул за свою половину жизни — разве ведомо ему было чувство, когда кто-то тихонько прикрывает тебя?
В следующий миг она услышала тихий голос Фу Чэньхуаня: Не нужно церемоний.
Ли Но поднялась и услышала, как князь Ань нетерпеливо взмахнул рукой: Всё, всё, ступай отсюда, не мельтеши перед глазами.
Ли Но ответила и удалилась. На душе у нее было превосходно. В тот самый момент, когда она переступила порог парадных дверей, в голове внезапно раздался звонкий голос Системы: Сестрица, цель, Фу Чэньхуань, значение темной сущности… один процент.
Утро пролетело в спешке. Проводив Ли Но, Фу Чэньхуань распрощался с хозяевами, прямо из резиденции князя Аня направился на плац.
Хотя они почти не перекинулись словами, Ли Но совсем не тревожилась. Характер Фу Чэньхуаня был прямолинейным и твердым, и даже если бы он, узнав правду, испытал угрызения совести, он не стал бы рыскать по всей резиденции князя Аня в ее поиски — сначала ему непременно нужно было разобраться с делами.
Но от того, что ему полагалось нести, он ни за что не отмахнется.
И верно, под вечер у западного восьмиугольного окна комнаты Ли Но, которое было распахнуто настежь, тихонько лежало письмо. Лучи заходящего солнца падали на бумагу, создавая ощущение умиротворения и покоя.
Система подала голос: Наверняка это письмо от Фу Чэньхуаня. Оставил здесь, возможно, даже сам принес.
Ли Но ничего не ответила. Разумеется, это принес лично Фу Чэньхуаня. Хоть конверт еще не был вскрыт, она прекрасно всё понимала: содержание послания интимно, и если бы оно прошло через чьи-то чужие руки, в случае утечки было бы нехорошо.
Он пришел и ушел бесшумно, не потревожив ни единой травинки — его боевые искусства поистине великолепны.
Ли Но распечатала конверт и развернула письмо. В глаза бросился размашистый почерк, словно выписанный серебряными крюками и железными росчерками, каждая черта дышала силой и характером — редкостное мастерство каллиграфии.
Она слегка приподняла брови, бегло просмотрела текст от начала до конца и небрежно бросила бумагу в сторону.
http://bllate.org/book/32119/3921075
Готово:
