Вэнь Синцю взглянул на обеденный стол — ничего похожего на алкоголь там не было.
Неужели ему показалось?
Вэнь Синцю принюхался и понял, что этот винный аромат стал еще отчетливее. Что это за вино? Похоже на полнотелое белое вино вроде шенена блан, с густым ароматом и богатым, неповторимым вкусом.
Погодите-ка, он не помнит событий из своего прошлого, зато может вспомнить характеристики вина.
Вэнь Синцю помотал головой, надеясь, что к нему больше не будут возвращаться подобные бесполезные воспоминания.
Пока он крутил головой, то заметил, что при повороте налево запах вина становится сильнее, и невольно подался всем корпусом в ту сторону — раз оно так падает на унюх, пить его, должно быть, еще приятнее.
Сам того не замечая, он пошел на запах и оказался у места, где сидел Цзян Личжоу.
Запах вина стал еще гуще.
Только тогда он понял, что источник винного аромата — пиджак Цзян Личжоу. На груди было небольшое влажное пятно — судя по всему, следы пролитого напитка.
Это было вино, причем самое ароматное из всех, что он встретил после пробуждения. Этот изысканный букет и послевкусие шли в абсолютно несравнимое ни с какими дешевыми бутылками, которые он хранил на своей съемной квартире.
Вэнь Синцю не мог оторвать глаз и совершенно не справлялся со своим сердцем.
У него возникла неподобающая мысль.
*
Цзян Личжоу решил, что Вэнь Синцю вернется еще нескоро, и заказал бутылку вина.
Чтобы подстроиться под вкусы Вэнь Синцю, он весь вечер ел пресную бурду, чувствуя себя ужасно неуютно — требовалось что-то пободрее, чтобы взбодрить рецепторы. Впрочем, слишком резко пахнуть тоже не стоило, иначе весь отдельный кабинет провонял бы.
Он выбрал вино, но успел сделать всего пару глотков, как ему позвонил помощник.
Все готово.
Иди сюда.
Цзян Личжоу попросил официанта убрать вино.
Официант неуклюже пролил вино ему на пиджак и задрожал всем телом:
— Господин Цзян, простите, я...
— Ничего, убирай и выходи, — Цзян Личжоу заметил, что помощник уже прибыл, и не стал придираться.
Официант ушел, и Цзян Личжоу вместе с помощником принялись обустраивать кабинет. Они спрятали камеру в цветочном горшке, а затем положили принесенный с собой файл в папке на самое видное место.
Про назначение скрытой камеры и говорить нечего, а папка с документами была пустой — это приманка.
Если Вэнь Синцю — коммерческий шпион, он непременно пошарит по карманам пиджака и откроет эту папку.
Хотя Цзян Личжоу всё спланировал, он всё же сомневался в высокой вероятности того, что Вэнь Синцю шпион.
Его уже перевели из главного офиса, и он скатился до Музыки Раолян — небольшой компании с не самыми выдающимися финансовыми показателями в корпорации, так что у него попросту не было никакой ценной информации для кражи.
К тому же... Вэнь Синцю какой-то заторможенный.
Цзян Личжоу не был полностью ослеплен его красотой, он вел скрытое наблюдение и не упускал ни единой детали. Например, когда Вэнь Синцю упомянул крахмальную лапшу при заказе блюд, тот подумал о преданных поклонниках, необходимых артистам, и гадал, что же именно пытается выведать ушедший со сцены Вэнь Синцю.
Однако Вэнь Синцю действительно просто хотел поесть лапши, причем специально уточнил, что ему нужна тонкая лапша — скользкая и легко жующаяся.
Дальше последовали и вовсе странные маневры. Вэнь Синцю пригласил его пообедать якобы ради старых воспоминаний, но лишь уткнулся в еду, пытался завязать непринужденную беседу, но жутко заикался, долго мялся, выдал признание в любви, а сразу после этого его стошнило.Подобного человека даже на роль промышленного шпиона никто бы не нанял.
Он даже подозревал, что Вэнь Синцю как-то связан с Сун Чжикэ. Возможно, эти двое сотрудничали: Сун Чжикэ сначала привлекал к себе внимание бесчисленными случайными встречами, а затем в дело вступал Вэнь Синцю. А может быть, всё было так, как судачили за глаза — они враждовали не на жизнь а на смерть, Сун Чжикэ питал к нему чувства, а Вэнь Синцю, будучи заклятым врагом, решил непременно отбить соперника и нарочно выказывал благосклонность.
Конечно, он считал подобный исход маловероятным.
Потому что Вэнь Синцю был невероятно простофилей.
Первое, что он сделал, вернувшись в отдельную кабину, — начал водить носом из стороны в сторону, точь-в-точь как щенок. При этом с места сдвигаться не желал: ягодицы сидели как влитые, а туловище покачивалось влево и вправо, словно бамбуковый вертолетик, готовый взмыть в воздух.
Помощник, наблюдавший за тем же монитором, не выдержал и съязвил:
— Что это он делает?
— Понятия не имею, — Цзян Личжоу пот переносицу. — Что тебе удалось выяснить?
— Находясь в городе Б, он нигде не работал — целыми днями только ел, спал да пил алкоголь. Полгода назад он потерял сознание прямо на улице, и его доставили на лечение во вторую больницу. Вот его медицинская карта.
Цзян Личжоу поленился вчитываться в густо исписанные результаты обследований и сразу спросил:
— Что за болезнь?
— Множество мелких недугов, но самый тяжелый — амнезия.
— Амнезия? — Цзян Личжоу нахмурился. — У него не в порядке с головой?
Помощник бросил взгляд на щенка Вэня, который продолжал обнюхивать всё вокруг в мониторе, и лишь ответил:
— Тут трудно сказать.
Цзян Личжоу примерно всё понял.
Вэнь Синцю и впрямь его обманывал. Они были незнакомы, с какой стати Вэнь Синцю целенаправленно являться в Музыка Раолян ради него и с какой стати искренне бросать фразу: я люблю тебя?
Однако, произнося эти слова, Вэнь Синцю сиял глазами, щеки его слегка порозовели, а голос чуть подрагивал — выглядел он потрясающе красиво и очень искренне.
Разве мог такой простофиля обладать столь выдающимся актерским мастерством?
Цзян Личжоу погрузился в раздумья.
Помощник молча подождал какое-то время и наконец произнес:
— Господин Цзян, что нам делать дальше...
Цзян Личжоу бросил лишь:
— Ты отлично потрудился, ступай отдыхай.
Как поступить дальше — ему требовалось хорошенько обдумать.
Помощник ушел, а Цзян Личжоу отложил досье Вэнь Синцю и сосредоточился на изображении с камер в отдельной кабине.
Вэнь Синцю уже подошел к тому месту, где тот сидел, и теперь явно замышлял что-то неладное.
Цзян Личжоу нахмурился, чувствуя крайне сложную гамму эмоций. Ему нравилось ощущение от того, что его догадка подтвердилась, но при этом не удавалось отмахнуться от легкого, едва уловимого привкуса разочарования.
Спустя несколько секунд Вэнь Синцю перешел к действиям. Он взял пиджак, и его длинные тонкие пальцы медленно огладили ткань.
Сердце Цзян Личжоу упало.
Вэнь Синцю не стал шарить по карманам пиджака, а просто нежно поглаживал его. Его движения были полны трепета и нежности, уголки губ чуть приподнялись — казалось, он касался какого-то бесценного сокровища, и налицо были неподдельное удивление и радость.
Мгновение спустя Вэнь Синцю поднес пиджак к самому лицу и шумно втянул носом воздух.
Цзян Личжоу:……?
Вдохнув аромат, Вэнь Синцю расплылся в улыбке. Похлопав ресницами, он внезапно крепко сжал губы, уставившись на пиджак взглядом, в котором проступили твердость и решимость.
http://bllate.org/book/32083/3916212
Готово:
