Парень рядом с ним с двусмысленной усмешкой протянул:
— Ого! Девушка?
Чжо Цин лишь в этот момент всё осознал, но ответить не успел — судья уже взмыл руку со стартовым пистолетом. Бах! — в мгновение ока все, кроме него, сорвались с места и побежали.
Чжо Цин согласился прийти сюда и помочь Сун Цзыюю исключительно ради помощи. Он планировал просто отбыть номер на дистанции в три тысячи метров и покончить с этим — никакие там награды или что-то в этом роде его не волновали. Совершенно не уважая состязания, он прижался к внутренней дорожке и неторопливо побрел шагом. Постепенно его начали обгонять на круг за кругом, но каждый участник был вынужден лишь огибать его стороной.
Пройдя так два круга, Чжо Цин вдруг заметил старосту класса, который неизвестно сколько времени стоял у судейского столика и наблюдал за происходящим. Лицо у старосты было посиневшим, и тут Чжо Цин вспомнил, что вообще-то взвалил на себя чужие обязанности по просьбе Сун Цзыюя. Если он пробежит слишком плохо, староста станет трепать нервы не ему, а непременно примется за Сун Цзыюя.
Лицо Чжо Цина мгновенно ожесточилось. Он еще с полминуты сверлил взглядом фигуру старосты, пока тот не скрылся из виду за поворотом, после чего замахал руками и побежал.
Взрывная скорость у Чжо Цина была еще куда ни шло, а вот выносливость оказалась самой заурядной — единственным способом поддерживать физическую форму для него раньше была только драка с кем-нибудь. Но Чжо Цин обладал на редкость упертым характером: даже если реальные условия не позволяли добиться желаемого, он умел загнать себя до нужного предела.
Набравшись решимости, Чжо Цин изо всех сил бросился вдогонку. Он стер двухкруговое отставание и настиг главную группу бегунов впереди. Пробегая мимо трибун, он услышал взрыв страстных, полных энтузиазма девичьих визгов и подбадривающих криков.
Услышав собственное имя, Чжо Цин машинально поднял голову и с первого же взгляда выхватил глазами сидевшего в самом центре трибун Фэн Чунмина.
Словно ошпаренный, он мгновенно отвел взгляд. Чжо Цин почувствовал, будто ему прижгло раскаленным железом задницу, и скорость его по какой-то причине снова возросла.
На последних двух кругах Чжо Цин держался исключительно на силе воли, продолжая бежать со стиснутыми зубами. Разница в физической подготовке между ним и остальными была слишком велика, поэтому, даже выложившись без остатка, в финишном створе он прибежал лишь где-то в середине.
Опираясь руками о колени, Чжо Цин стоял с градом катящегося по лицу пота. От усталости у него даже в ушах звенело, и если бы не наблюдавгородской сверху Фэн Чунмин, он бы непременно завалился прямо на землю. Вытерев лицо, он направился к судейскому столику, с размаху закинул руку на плечо старосты и произнес полушутливым-полуугрожающим тоном:
— Я ведь неплохо справился, а?
Староста выдавил:
— …Весьма неплохо.
Судя по всему, Чжо Цин намеревался усесться тут надолго. Староста слегка повел плечом, напоминая:
— …Тут тебя кое-кто ищет.
Чжо Цин оглянулся: это была та самая девчонка, что приколола ему нагрудный номер.
Выйдя к ней, Чжо Цин спросил, в чем дело.
Девушка мямлила что-то невнятное, не смея поднять на него глаз. Самим Чжо Цином уже кто-то поделился готовым ответом, и теперь он воочию убедился, до чего же трудно скрывать такое чувство, как влюбленность — зардевшееся лицо девушки служило лучшим тому подтверждением.
Собравшись с духом, она протянула вперед руку с бутылкой воды и выпалила:
— Это тебе!
Чжо Цин некоторое время смотрел на нее:
— Я не пью простую воду.
Хотя это был очевидный отвод глаз, девушка ничего не поняла и указала на свою сумку на трибуне:
— У меня еще есть спортивный напиток!
Проследив за направлением ее пальца, Чжо Цин на свою беду снова увидел Фэн Чунмина.
Фэн Чунмин по-прежнему выделялся на фоне пестрой толпы в сине-белой школьной форме. Четкий и прямой абрис его профиля казался высеченным из камня, и среди всех присутствующих он один словно был озарён лучами света — настолько приковывал к себе взгляды, что оторвать их не представлялось никакой возможности.
Уже готовые сорваться с языка слова отказа сделали крутой вираж, и Чжо Цин бросил:
— Хорошо.
Вместе с девушкой поднявшись на трибуны, Чжо Цин сделал вид, будто не замечает Фэн Чунмина, непринужденно прошел мимо него и уселся двумя рядами выше.
Поскольку трехкилометровый забег только что завершился, работники на поле как раз занимались подготовкой площадки для следующего состязания. Воспользовавшись моментом, ученики разбрелись кто куда: кто-то отправился искать знакомых, кто-то побежал в туалет, так что на трибунах оставалось не так уж много людей.
Девушка протянула воду Чжо Цюю. Тот взял бутылку, закинул голову и сделал глоток, как вдруг сзади раздался негромкий голос Сюэ Хэна:
— Чего это он к тебе больше не подходит?
Сердце у Чжо Цина сделало кульбит — трудно было не заподозрить, что тот говорит именно о нем. Он боялся даже пошевелиться, страстно желая услышать ответ Фэн Чунмина и продолжая сидеть в той же позе с опрокинутой назад головой.
Фэн Чунмин переспросил:
— Кто?
— Да вон он, — Сюэ Хэн посмотрел в сторону Чжо Цина. — Чжо Цин же.
Чжо Цин никак не ожидал, что Сюэ Хэн, даже не пытаясь шифроваться, так запросто назовет его имя при всех. В горле у него пересохло, и он едва не поперхнулся водой.
А затем он услышал, как Фэн Чунмин предельно серьезным тоном, словно искренне жаждущий знаний человек, поинтересовался:
— А кто такой Чжо Цин?
Рука Чжо Цина дрогнула, и напиток хлынул вниз бурным потоком. Липкая сладость мгновенно залила его с ног до головы. Швырнув пустую бутылку куда подальше, он согнулся пополам и зашелся в надрывном кашле. Девушка растерянно вытащила салфетки, пытаясь помочь ему вытереться, но он, продолжая кашлять, отстранился от ее рук.
Покрасневшие от кашля глаза слезились, пока приступ наконец не утих. Чжо Цин чувствовал себя едва ли не выжатым лимоном: одной рукой он уперся в сиденье так, что вены на тыльной стороне ладони вздулись от напряжения.
Медленно и тяжело повернув голову, он в упор уставился на этого человека.
Судя по всему, тот тоже все это время смотрел на него. Стоило Чжо Цinu повернуться, как их взгляды столкнулись в воздухе.
Фэн Чунмин сидел с прямой осанкой, но смотрел сверху вниз, невольно излучая нечто сродни высокомерному презрению. Его полуприкрытые веки скрывали большую часть серых зрачков, а взгляд, обращенный на Чжо Цина, оставался спокойным и безмятежным, почти незнакомым.
В ту же секунду глаза Чжо Цина покраснели еще сильнее.
Вечно пьян и вечно бесчинствуешь?
Чжо Цин по привычке перемахнул через забор.
Только что пробежав трешку, он затем преодолел бегом весь путь от спортплощадки до Юго-западных ворот, пересекая территорию всей школы. Тело его уже давно выбилось из сил, однако он не чувствовал ни капли усталости.
Стоило ему вспомнить слова Фэн Чунмина о том, что тот понятия не имеет, кто он такой, и тот взгляд, каким его одарили, как всё его существо словно охватило пламенем, вызывая лишь жгучее желание взреветь от досады.
Было еще только около четырех часов дня, а завсегдатаи интернет-кафе обычно выползали туда только по ночам. Чжо Цин не хотел оставаться в одиночестве, поэтому поймал такси и поехал на съемную квартиру Юань Чэна пытать счастья.
Юань Чэн и правда оказался дома.
Распахнув дверь и увидев смертельно бледного Чжо Цина, он тут же нахмурился:
— Ты что, с кем-то дрался?
Нельзя было винить Юань Чэна за такие ассоциации: когда они только познакомились, Чжо Цин как раз затеял драку с какими-то парнями у черного хода бара его старшего брата.
Тогда Чжо Цин заступился за бармена из их заведения, за что его вытащила на улицу компания местной шпаны, и еще неизвестно, чем бы закончилось дело для хрупкого телосложения Чжо Цина, если бы Юань Чэн тогда случайно не проезжал мимо.
— Нет, — Чжо Цин оттолкнул его и прошел внутрь, чувствуя себя как дома. — Выпить есть?
Юань Чэн сам когда-то был в возрасте Чжо Цина. По выражению лица гостя он сразу догадался, в чем дело, и на удивление не стал читать нравоучений, а просто достал из холодильника бутылку фруктового пива.
— … — Чжо Цин поленился что-либо объяснять, сорвал кольцо, сделал глоток и брезгливо поморщился: — Слишком сладко.
Юань Чэн добродушно хмыкнул:
— Зато в голову не ударит.
Осушив бутылку до дна, Чжо Цин обнаружил, что по-прежнему бодр и трезв. Проигнорировав предостерегающий взгляд Юань Чэна, он достал из шкафчика для алкоголя бутылку крепкой белой.
Видя такое состояние, Юань Чэн нахмурился еще сильнее. Наконец, тяжело вздохнув, он спросил:
— Что за девчонка? Расскажи брату.
Чжо Цин ничего не понял, пропустил слова мимо ушей и принялся без остановки прикладываться к бутылке.
Решив, что парень просто стесняется, Юань Чэн заговорил с высоты своего опыта:
— В делах сердечных всегда так. Порой дело вовсе не в том, кто прав, а кто виноват — просто два человека не подходят друг другу, их энергетические поля не совпадают, ничего тут не попишешь.
Прищурившись, Чжо Цин глянул на него:
— Я не был неправ. Это он неправ.
Юань Чэн уточнил:
— А в чем она неправа?
— Он бессердечный чурбан. Что бы я ни делал, ему и в мысль не приходит меня заметить.
Услышав это, Юань Чэн тут же возмутился:
— Да наш Чжо Цин такой красавчик! Неужели нашелся слепец, который этого не оценил?
Чжо Цин счел слова Юань Чэна несколько странными, но сейчас, изрядно захмелев, соображал уже с трудом и не мог разобраться в ситуации. Он лишь чувствовал, что собеседник говорит дело:
— Да, он меня не ценит.
Юань Чэн продолжил утешать его:
— Да что он о себе возомнил, этот небожитель! Переживем и обойдемся без него. У нашего Чжо Цина есть всё что нужно, а у этого человека просто глаза на месте не стоят! Раз он нас не любит, давай найдем кого-нибудь другого, а? Полно на свете хороших девчонок.
— Кого другого? — Чжо Цин сжал горлышко бутылки, глядя на Юань Чэна затуманенным взором, словно очень жаждал услышать ответ.
Должно быть, рана оказалась слишком глубокой. Юань Чэну стало жаль парня, и он взъерошил ему волосы:
— Найдем ту, которая любит тебя.
Поразмыслив немного, Чжо Цин выдал:
— Не хочу.
Его глаза уже почти закрывались. Юань Чэн умолк, решив дождаться, пока тот уснет, чтобы перенести его на кровать.
Однако Чжо Цин никак не мог забыться спокойным сном, непрерывно бормоча что-то себе под нос. Юань Чэн наклонился ближе и расслышал:
— Фэн Чунмин.
Юань Чэн судорожно втянул воздух и долго не мог выдохнуть.
Чжо Цин видел сон. Ему приснилось, будто он вернулся на трибуны, но не стал по-трусливому сбегать, а прилюдно схватил Фэн Чунмина за воротник и властно бросил:
— Повтори-ка еще раз?
Во сне Фэн Чунмин так красиво улыбался, что Чжо Цин отчетливо слышал собственный гулкий сердечный ритм:
— Что повторить?
Поскольку Чжо Цин от неожиданности не нашелся с ответом, в этот самый момент рука Фэн Чунмина накрыла его ладонь, и Чжо Цин ощутил тепло чужой ладони.
Фэн Чунмин убрал его руку и произнес:
— Я же пошутил с тобой.
— Чжо Цин, — его голос звучал мягко и нежно. — Разве я мог забыть тебя?
Чжо Цин резко проснулся.
Приподнявшись на постели, он схватился за голову и лишь спустя какое-то время сообразил, где находится.
Когда глубоко в голове утихло ощущение легкого электрического разряда, Чжо Цин вновь мысленно вернулся к только что виденному сну.
Он ведь постоянно твердил себе, что Фэн Чунмин уже забыл его, что прошлое осталось в прошлом, но сновидение обнажило истинные желания его сердца. Он по-прежнему придавал всему этому огромнейшее значение и все так же страстно желал стоять рядом с Фэн Чунмином.
Охваченный еще не выветрившимся хмелем, Чжо Цин вылетел из квартиры Юань Чэна и направился прямо в школу.
Было уже за два часа ночи, и двери общежития давно заперли, поэтому Чжо Цин забрался внутрь через окно на первом этаже. Бегом преодолев путь до комнаты Фэн Чунмина, он безо всяких церемоний принялся барабанить в дверь.
Долгое время никто не отзывался, и тут Чжо Цин вспомнил, что Фэн Чунмин вовсе не жил в общежитии постоянно. Окно в конце коридора было распахнуто настежь, и оттуда вовсю задувал ледяной ветер. Чжо Цин вдруг почувствовал зябкий холод.
— Мать твою, — шмыгнув носом, Чжо Цин с размаху пнул дверь ногой. — Фэн Чунмин, чтоб тебя!
Едва эти слова сорвались с губ, дверь перед ним — словно в замедленной съемке какого-то фильма — медленно распахнулась.
Отупевший Чжо Цин поднял голову. Фэн Чунмин был в пижаме, на лице его не читалось особого удивления или раздражения — лишь ощущалось легкое, вызванное донесшимся до него запахом алкоголя, смирение в голосе:
— Стоит напиться, и сразу превращаешься в беспринципного наглеца?
http://bllate.org/book/32079/3915956
Готово:
