Призами станут пять мест вольнослушателей на зимних сборах элитного класса киберспорта, — сказал Цю Цзиньчэн. — Четыре аудитории освободим для зрителей, а ученики, которым неинтересен турнир, смогут заняться своими делами.
Какой результат тебе нужен? — спросил Цю Дунлян.
Хочу, чтобы ученики осознали: пропасть между киберспортом и обычной игрой непреодолима, — ответил Цю Цзиньчэн. — И что пользы от неё куда меньше, чем от усердной учёбы.
Довольно идеалистично, — оценил Цю Дунлян и одобрительно посмотрел на Цю Цзиньчэн. — Молодому человеку полезно иметь амбиции, я тебя полностью поддерживаю.
Вы не боитесь, что я всё испорчу? — спросил Цю Цзиньчэн.
Я тут недавно прочитал статью: Без видеоигр ваш ребёнок начнёт хорошо учиться? — Цю Дунлян перевёл взгляд на Чжуан Луня. — Что думает Сяо Чжуан?
Мои папа и мама забрали у младшего брата всю электронику и книги для чтения, так он лучше станет вырезать из ластика фигурки, чем сядет за задачки, — ответил Чжуан Лунь.
Это всего лишь полдня отдыха, не нужно брать на себя психологический груз, — сказал Цю Дунлян. — Занимайтесь подготовкой, в день турнира я обязательно приду посмотреть.
Чжуан Лунь выпил бульон до последней капли, но даже несколько капель масла чили в супе всё равно так сильно обожгли его губы, что они стали ярко-алыми. Его внешность полностью соответствовала стереотипам о жителях юга: тонкие черты лица, мягкие и благородные макро- и микрокрасота, а привычка чётко выговаривать слова и произносить их ближе к передней части рта делала его особенно утончённым и элегантным. Вот только рост у него был совсем не южный — метр восемьдесят пять, ровно вровень с Цю Цзиньчэном, а изнеженные и капризные манеры сразу выдавали в нём избалованного мажора.
Наблюдая за тем, как тот пытается остудить жгучий вкус, шумно втягивая воздух, Цю Цзиньчэн произнёс:
— На следующий раз не добавляй перец.
Очень вкусно, — Чжуан Лунь вытащил салфетку и стёр жир с губ. Чтобы доказать, что ему действительно понравилось, а не просто пытался угодить Цю Дунляну, он подчеркнул: — Завтра снова приду сюда есть.
Цю Дунлян добродушно рассмеялся:
— Тогда тебе придётся приходить в очередь пораньше.
В обед большинство преподавателей, живущих неподалёку, уходили домой пообедать и отдохнуть. Цю Цзиньчэн, воспользовавшись положением приближённого к руководству человека, оккупировал длинный диван в кабинете директора, а Чжуан Лунь куда-то ушёл. Цю Дунлян откопал в подсобке складную походную кровать, установил её за рабочим столом и лёг спать.
Во второй половине дня у киберспортивного класса шли математика, анализ киберспортивной индустрии, введение в игровую теорию и планирование турниров — всё это вели профильные преподаватели. Сам же Цю Цзиньчэн, будучи временным куратором, лишь слонялся возле аудитории, наблюдая через стекло задней двери за тем, как ученики слушают лекцию — впрочем, не слушал практически никто.
Это вызывало у Цю Цзиньчэна лёгкое раздражение, но куда больше — бессилие. Год обучения на киберспортивном отделении профтехникума Хунъи стоил двадцать семь тысяч юаней — ровно в два раза дороже остальных специальностей. Всего было открыто пять групп: одна элитная и четыре обычных. Поскольку ученики в элитной группе обладали выдающимся талантом, обучение для них стоило даже дешевле, чем в обычных классах, а для малоимущих студентов и вовсе действовала весьма щедрая система скидок.
На эту компанию избалованного достатком и лишённого чувства опасности молодняка Цю Цзиньчэну хватало одного взгляда, от второго уже начинало болеть сердце. Заложив руки за спину, он развернулся и зашагал по длинному коридору в сторону учительской. Проходя мимо класса бухгалтерского учёта первого года обучения номер пять, он мельком увидел на кафедре фигуру читающего лекцию Чжуан Луня. Ну конечно, он преподавал литературу: ученики под кафедрой сидели уткнувшись носами в парты — кто-то залипал в телефон, кто-то читал посторонние книги, а кто-то спал. Чжуан Лунь, казалось, ничуть не тяготился царившей вокруг расслабленной атмосферой: он монотонно читал по учебнику, не стремясь вовлекать аудиторию в диалог, изредка делал записи на доске, а если кто-то из учеников поднимал руку, чтобы задать вопрос, принимался объяснять с исключительным усердием. Впрочем, большую часть времени он вёл урок, обращаясь к пустоте.
Цю Цзиньчэн немного постоял в дверях, отчётливо ощущая, что Чжуан Лунь за последние два года сильно изменился. Пережив невесть что, он стал эмоционально устойчивым, цельным и куда лучше него самого умел сохранять внутренний баланс. Не видевшись с кем-то три дня, человека положено оценивать по-новому; после двух лет разлуки с Чжуан Лунем этот парень словно созрел на световой скорости, превратившись из тонкого болотного лотоса в раскидистое дерево.
Краем глаза Чжуан Лунь заметил наблюдающего в дверях Цю Цзиньчэна. Внутри у него всё ёкнуло от радости, и он, не в силах сдержать эмоций, замахал Цю Цзиньчэну рукой.
Цю Цзиньчэн ничего не ответил, лишь бросил взгляд на беззаботных учеников и зашагал дальше.
Чжуан Лунь вовсе не упал духом: шёл уже третий урок второй половины дня, тёплое солнце клонилось к закату и клонило в сон. Он сделал маленький глоток чая, с нетерпением предвкушая перемену, когда сможет пойти к Цю Цзиньчэну и поговорить — он даже приготовил подарок.
Дзинь-дон-дон. Звонкий школьный звонок разорвал сорванную тишину класса, словно капля воды, упавшая в раскалённое масло, вызвав взрыв громкого оживления.
Чжуан Лунь выбежал из класса быстрее учеников — в мгновение ока на кафедре никого не осталось. Сжав в руке рулон бумаги, он ворвался в учительскую, где сидел Цю Цзиньчэн, с размаху толкнул дверь и выпалил:
— Цзиньчэн-гэ!
— ...Тебя что, собаки гнали? — нахмурившись, посмотрел на него Цю Цзиньчэн.
— Посмотри на это. — Чжуан Лунь был не в настроении терпеть сарказм Цю Цзиньчэна, ему не терпелось продемонстрировать плоды своего двухчасового труда. Он развернул свиток. — Плакат, который я нарисовал.
Чжуан Лунь с начальной школы занимался традиционной китайской живописью и отточил красивейший почерк. Выписанные тушью пять крупных иероглифов Открытый киберспортивный турнир выглядели странно и причудливо, неся в себе изрядную долю сюрреалистичной киберпанк-модификации в национальном стиле.
Очень запоминающееся.
Цю Цзиньчэн уставился на плакат. Будь Чжуан Лунь не его бывшим парнем, он бы с удовольствием расхвалил столь великолепную креативность, но ему не хотелось, чтобы Чжуан Лунь слишком сильно гордился собой, поэтому он сдержанно произнёс:
— Довольно занятно.
Стоявший рядом Гао Пэйи поднял большой палец вверх и прямо сказал:
— Учитель, вы просто потрясающий!
Чжуан Лунь спросил:
— Одной картины хватит? Я нарисую ещё несколько, расклею на разных учебных корпусах.
Всего учебных корпусов восемь, — заметил Гао Пэйи.
Слишком хлопотно, проще сделать ксерокопии, — Цю Цзиньчэн не хотел быть должником Чжуан Луня и перевёл взгляд на паренька. — Я позвал тебя в этот раз, чтобы спросить, не хочешь ли ты стать комментатором матчей.
Хочу, но... — засомневался Гао Пэйи. — Я ведь тоже хотел играть.
Выбирать приходилось между комментированием и участием, что ставило любящего игры ребёнка в затруднительное положение.
Ничего страшного, у нас шесть матчей и шесть пар комментаторов, я определю тебя в другие смены, — сказал Цю Цзиньчэн.
Здорово! — Гао Пэйи подпрыгнул на месте. — Я на этих днях как следует потренирую дикцию!
Успехов, — Цю Цзиньчэн похлопал паренька по плечу и добавил: — Позови Чжан Юэ и Хэ Цици.
Чжуан Лунь присел на табурет, наблюдая, как Цю Цзиньчэн методично раздаёт поручения ученикам. В его памяти Цю Цзиньчэн сочетал в себе вспыльчивость и мягкость, все их ссоры крутились вокруг любви и нелюбви, сводясь в конечном счёте к бесконечным козням Ляо Цзягуя и доверчивости Чжуан Луня. Чжуан Лунь никогда прежде не испытывал нормальной привязанности: он воспринимал ядовитую любовь из телесериалов как идеал, а поддавшись на науськивания и слепо веря Ляо Цзягую, одновременно любил Цю Цзиньчэна и жаждал его любви, сомневаясь при этом, является ли она высшей, чистейшей и единственной.
http://bllate.org/book/32067/3914968
Готово:
