Ой, братец, и как ты до такого додумался? Автор: Цинчэн Вэйюй [Завершено]
Аннотация:
[Маленькая сценка]
Кто-то однажды собственными глазами видел, как молодой император обнимал Регента за шею и произносил мягким, нежным голосом:
— Братец, неужели это я обижаю тебя?
Гу Цзяньцин своими тонкими губами поцеловал белоснежную щиколотку юного императора, а в глубине его глаз бушевали темные волны:
— Ваше Величество, это подданный требует награды.
Глубокой ночью Янь Кеци вздрагивал под ним и со злостью в голосе выкрикивал:
— Я — истинный Сын Неба, а братец заставляет меня ездить на себе верхом, как на лошади!
Гу Цзяньцин слегка приподнял его за подбородок, заставляя эти прекрасные глаза отразить его целиком:
— В детстве Ваше Величество ведь тоже частенько восседал на спине у этого подданного, разве нет?
Кончики ушей Янь Кеци покраснели:
— Ты... бесстыдник!
1. На десятом году правления Минсюань в Государстве Минъюй среди знати тихо распространилась порочная мода открыто брать себе наложников-мужчин.
Простолюдины уповали на то, что двор вмешается и положит этому конец, но кто мог ожидать, что тот, кто восседает на троне дракона, издаст один-единственный указ, которым пожалует второго принца Янь Кеци Регенту Гу Цзяньцин в качестве наложника-мужчины для изгнания злых духов.
Когда императорский указ был оглашен, по всей стране воцарилась мертвая тишина.
Что за человек Гу Цзяньцин?
Его власть затмевала императорский двор, руки по локоть в крови. Красавицы, которых ввозили в его внутренние покои, еще ни разу не доживали до рассвета.
Все вокруг только и говорили, что маленький принц не протянет и этой ночи.
Но в ту самую ночь из Резиденции регента не вынесли ни одного куска белой ткани.
Напротив, оттуда поползли слухи, что мальчишку балуют так, что он потерял всякий стыд.
Стоило Регенту опустить ладонь на его ягодицы, как тот начинал орать во всю глоь.
Тогда люди заговорили вновь, что этого наложника-мужчину рано или поздно выгонят из Поместья вана.
Кто же знал, что их ждет куда более шокирующая весть: Регент собственной персоной опустился на колени перед синими каменными плитами двора, позволяя тому наложнику-мужчине ездить на себе верхом, как на лошади.
В конце концов император, глядя на лежащий на императорском столе доклад Регента с прошением назначить второго принца наследником престола, наконец всё понял — вовсе не наложника-мужчину он ему отдал, а подбросил собаке корм для дрессировки!
2. Гу Цзяньцин, грозный Регент, чья власть простиралась над всей страной, — кто посмел бы ослушаться его хоть в малейшей степени? Но стоило этому наложнику-мужчине начать реветь и скандалить, пуская в ход все свои таланты капризничать и переворачивать всё вверх дном...
Стоило ему только собраться с силами и сделать выговор, как чужие глаза уже наливались слезами, а в ход шли объятия за ноги и признания вины, вмиг растапливая его сердце в мягчайшую кашицу.
Гу Цзяньцин мог лишь тяжело вздохнуть: разве это он женился на наложнике-мужчине? Он просто пригласил в дом какого-то предка.
[Руководство для читателя]
1. У главного героя-гэна нет педофилии, до совершеннолетия главного героя-шоу он относился к нему исключительно как к младшему брату.
2. Сладкая история воспитания, разница в возрасте 9 лет. После дарования брака они живут в поместье вана, а по-настоящему они будут вместе только после того, как шоу станет совершеннолетним!
3. Черный изнутри, мастерски умеющий капризничать принц × безумно балующий, преданный Регент, взаимное укрощение сильных личностей. В первой половине — балование и нежность, в середине — эмоциональные качели, в финале — сплошная сладость.
Метки содержания: сильные против сильных, при дворе, взросление, будничная жизнь, сначала свадьба — потом любовь
Главные герои: Янь Кеци, Гу Цзяньцин
Прочее: прорыв к успеху, наложник-мужчина, сильные против сильных, капризы, баловать, воспитание
Краткая суть: Восхождение наложника-мужчины к престолу императора
Основная мысль: Сильный человек не жалуется на превратности судьбы.
Глава 1: Стать наложником-мужчиной
— Бац!
В чайной лавке на западе города звонко ударил брусок сказителя, заглушая царивший кругом шум и гам.
Сказитель, поглаживая бороду, обвел взглядом сидящих внизу, и неторопливым тоном произвел:
— Сегодня старик не станет пересказывать старые сказки, а поведает одну свеженькую, горячую дворцовую тайну: нынешний Регент взял себе наложника-мужчину.
На помосте лились рекой красноречивые речи, а среди слушателей поднялось оживленное обсуждение.
Кто же не знал, что наложники-мужчины — это презренная дешевка, игрушки для утех знати на ложе, а когда надоест, их либо бросают в веселые кварталы, либо перепродают из рук в руки, словно какой-нибудь товар.
Если чья-то семья продавала сына в наложники, это считалось позором, способным переломить хребет предкам до самого седьмого колена.
Но почему-то именно нынешний император одним-единственным указом пожаловал второго принца Янь Кеци, которому едва исполнилось десять лет, Регенту в наложники-мужчины для изгнания злых духов.
Кто-то выказал на лице сомнение, понизив голос:
— Говорят, власть Регента безгранична, а руки по локоть в крови. Красавицы, которых ввозили в его внутренние покои, еще ни разу не доживали до рассвета. Каким бы глупым и никчемным ни был Его Величество, как он мог пойти на то, чтобы отдать собственную плоть и кровь?
Сидевший по соседству мужчина подался вперед, напоминая прикрывая рот рукой, и заговорил совсем тихо:
— Братец, ты многого не знаешь. О происхождении второго принца ходят самые разные слухи... Поступок императора — это, пожалуй, выстрел из лука по двум птицам разом.
— О? И что же это за птицы, поведай.
Тот мужчина понизил голос еще сильнее, почти перейдя на шепот:
— Во-первых, смыть имя с этого ублюдка, во-вторых — подсунуть Регенту зацепку на расправу. Если изгнание злых духов не удастся и парень помрет, то одним ударом и выколют этот колющий глаза шип, и заставят Регента пасть жертвой людских насмешек. Кому есть дело до жизни или смерти никому не нужного принца? Вот только жаль ребенка...
— Говорят, какой-то добросердечный могильщик уже караулит у кладбища для бедняков, чтобы собрать кости.
— Разве его родная матушка не пыталась помешать? Неужели второй принц вот так послушно со всем смирился?
— Его матушку уже давным-давно заточили в Холодном дворце. Ну а сам он...
В этот самый момент тот самый овеянный слухами второй принц Янь Кеци стоял плечом к плечу с нахохлившимся петухом с задорно поднятым гребнем, совершая свадебный обряд поклонов.
Петух выглядел поистине величественно, в ярко-красном оперении и пестром кафтане.
Что же до Янь Кеци, на нем был сшитый точно по фигуре ярко-красный свадебный наряд, отчего его нефритово-белое личико казалось еще более утонченным, а в глазах читалась чистейшая ясность.
Фигурой он был еще мал, но в нем уже угадывалась гордая осанка стройного бамбука; стоя неподвижно, он скорее походил на мальчика, приносящего богатство, с картины при дворе богини Гуаньинь.
Как только церемониймейстер громко и звонко выкрикнул последнюю фразу:
— Церемония завершена!
Он тут же с важным видом вручил петуха прямо в руки Янь Кеци.
Янь Кеци прижал птицу обеими руками и своими глазами-звездочками бегло оглядел всех присутствующих, заметив на их лицах самые разные выражения, после чего перевел взгляд на петуха у себя на груди.
В душе ему хотелось рассмеяться, и он чувствовал, что от сдерживаемого смеха у него сейчас лопнут внутренности.
Если бы не тысяча наказов и уговоров его родной матери, наложницы Лань, он бы наверняка расхохотался прямо на месте.
Что такое наложник-мужчина, он не имел ни малейшего понятия. Он знал лишь одно: с сегодняшнего дня он будет жить в поместье Регента, а как выглядит этот Регент, он в глаза не видел.
Гости в зале, видя это, лишь молча покачивали головами и вздыхали.
Человек с такой поразительной внешностью, даже если бы родился в самой простой семье, не заслужил бы подобного унижения.
И впрямь: нет ничего бездушнее императорского дома.
Как только они переступили порог комнаты, пожилая служанка забрала у него из рук петуха, и капля уважительной улыбки, что еще оставалась на ее лице, мгновенно испарилась. Ее лицо исказилось от суровости:
— Второй принц, Император велел этой старухе напомнить вам: раз уж вы покинули дворец, извольте строго соблюдать правила своего положения. Не смейте совершать опрометчивых поступков и позорить императорское достоинство.
На лице Янь Кеци по-прежнему играла та самая легкая улыбка, что была на нем в свадебном зале:
— Раз уж знаешь, что ты всего лишь рабыня, так к чему распускать язык? Почему еще не катишься отсюда? Или хочешь, чтобы этот принц сам тебя пнул?
Служанка затряслась от ярости, тыча пальцем в Янь Кеци:
— Эта старуха — кормилица самого императора, а ты смеешь...
Улыбка на лице Янь Кеци в тот же миг исчезла, но во взгляде по-прежнему сквозила детская, невинная наивность:
— Правда? Раз этот принц не пользуется милостью, неужели любой теперь может гадить мне на голову?
Не успела затихнуть последняя фраза, как его правая нога уже сделала быстрый боковой удар.
Благодаря тем приемам кунг-фу, которым его учили за стенами дворца до возвращения, да еще и врожденной гибкости и силе сухожилий, удар получился на редкость быстрым и сокрушительным — аккурат в поясницу служанки.
— Ай-яй!
Не ожидавшая нападения служанка с криком пошатнулась назад, и ее тучное тело с глухим стуком рухнуло на землю. Она еще долго не могла перевести дыхание.
А ярко-красный петух, которого она держала в руках, оказался намертво придавлен ее круглым туловищем снизу и даже не успел издать прощального писка, как испустил дух.
Когда старуха наконец пришла в себя, ее лицо покрылось сизыми и багровыми пятнами, а в глазах застыл ужас.
Янь Кеци тут же отпрыгнул в сторону на несколько шагов:
— Кормилица! Ты... ты как смеешь покушаться на жизнь Регента! Это же пожалованный самим императором жених! Кажется, ты и впрямь не хочешь живой покинуть порог этого поместья Гу.
Но та старуха вдруг заскребла руками и ногами по полу, поднимаясь на ноги, и как ни в чем не бывало отряхнула пыль с одежды.
Заметив ее неестественное спокойствие, Янь Кеци понял, что она снова замышляет какую-то гадость.
И точно, служанка подняла голову, и уголки ее рта скривились в зловещей усмешке:
— С какой стати это вина старой слуги? Это второй принц... вы сами были недовольны браком, устроенным Императором, и в приступе гнева...
Слова «Позвать стражу» еще не сорвались с ее губ, как Янь Кеци уже молниеносно сократил расстояние и снова со злостью врезал ей ногой в живот!
Этот удар был куда тяжелее предыдущего.
Тучное тело служанки, словно порванный мешок с тряпками, отлетело назад, она рухнула плашмя на землю, во рту у нее сладко запершило, и ее вырвало фонтаном крови, наглухо запечатав так и не прозвучавший крик о помощи.
Увидев брызнувшую кровь, Янь Кеци понял, что дело приняло серьезный оборот.
Он среагировал мгновенно: его чистые белые руки тут же толкнули створку парадной спальни, он шмыгнул внутрь и с грохотом захлопнул дверь, накинув задвижку.
Едва его спина прижалась к ледяной поверхности двери, как оттуда поползла мрачная леденящая волна.
Янь Кеци оцепенел, его затрясло от страха, он рухнул на колени прямо перед дверью лицом к ней и забормотал, крепко зажмурив глаза:
— У каждого зла есть свой зачинщик, у каждого долга — свой кредитор! Святые духи неба, святые духи земли, великий наставник Тай-шан Лао-цзюнь, великое заклятие исполнить немедленно!
Приговаривая это, он и впрямь застучал лбом об пол, издав два глухих звука.
— Какая же у тебя, однако, наглая душонка, раз смеешь проклинать этого вана.
Внезапно в наступившей тишине раздался невероятно тихий, холодный и в то же время приятный голос прямо у него за спиной.
— Пощадите Регента! Я всего лишь ребенок, где уж мне сметь проклинать столь мудрого и могущественного Регента!
И то верно! Проклинать его, да еще прямо перед ним — разве это не поиск собственной смерти?
Янь Кеци замер на коленях, выжидая некоторое время, но вокруг стояла гробовая тишина, и даже призрак Гу Цзяньцина не спешил являться за его душой.
Он постепенно унял дрожь, смахнул с колен несуществующую пыль и тихонько пробормотал, придавая себе храбрости:
— Откуда вообще в этом мире взяться призракам.
Но едва слова затихли, этот взгляд снова упал на его спину, словно оглаживая его с макушки до пят каждую детальку.
У Янь Кеци дыбом встали волосы на теле, и он резко обернулся.
На застеленной алым парчовым одеялом свадебной постели преспокойно сидел мужчина.
На нем, как и на самом Янь Кеци, был красный свадебный наряд, угольно-черные волосы были забраны наполовину, а несколько прядей падали на плечи, брови напоминали туманные дали далеких гор, глаза — отражающие звезды глубокие омуты, а тонкие губы чуть изогнулись в подобии усмешки, пока он молча разглядывал мальчика.
Такое лицо было донельзя, почти нереально прекрасным; даже те юноши из всех прочитанных им романов не шли ни в какое сравнение и наполовину с его осанкой.
Страх в тот же миг вылетел у него из головы, губы сами собой шевельнулись, и он сладко произнес:
— Братец, а ты ведь и впрямь красавец.
Заметив, как Янь Кеци замер в остолбенении, Гу Цзяньцин позволил себе редкую улыбку:
— Только что за дверью перед дворцовой служанкой ты держался так грозно и бесстрашно, чего же теперь испугался, увидев этого вана?
http://bllate.org/book/32061/3914443
Готово:
