Услышав, что люди из внешнего мира любят золото, серебро и драгоценности, а у него дома их как раз немало, он решил отдать всё это Цзян Си.
Ци Иянь знал, что люди из внешнего мира любят всякие знаки внимания и красивости, поэтому уложил множество агатов в золотой оправе в прекрасную деревянную шкатулку и перевязал её красивой лентой.
Когда он вышел, звук льющейся воды в ванной как раз сменился шуршанием одежды.
Повозившись добрую минуту, тот на мгновение затих, а затем снова принялся возиться.
Вскоре оттуда донесся вздох молодого человека.
— Сяо И, я не очень умею носить пижаму вашего народа мяо...
Уши Ци Ияня мгновенно заторчали востро:
— Я помогу тебе надеть её!
Он уже было собрался толкнуть дверь и войти, как юноша внутри резко налёг на неё рукой:
— Не входи!
В его голосе сквозил страх, а лицо вмиг покраснело до самых кончиков ушей.
В фениксоподобных глазах Ци Ияня мелькнула улыбка:
— Брат смутился?
Цзян Си тихонько запер дверь на замок:
— М-м... к тому же мы только познакомились.
Цзян Си и сам считал, что надевать пижаму Ци Ияня — это слишком двусмысленно, но Ци Иянь сказал ему, что эта пижама сшита заново.
Однако... почему у неё только верх?
Цзян Си добрую минуту разбирался, как устроен этот сложный фиолетовый халат с широкими рукавами, и в конце концов кое-как накинул его. Хотя это была всего лишь верхняя одежда, из-за огромного размера она как раз прикрывала половину его бёдер, так что лишнего ничего не обнажалось.
Но одежда оказалась донельзя свободной, ворот был очень широким, так что, выходя наружу, Цзян Си был вынужден придерживать воротник рукой, чтобы защитить шею и не показать лишнего.
Цзян Си вышел, опустив голову. Ночью в Деревне Мяо обычно довольно холодно, но стоило ему толкнуть дверь, как он почувствовал, как на него пахнуло обжигающим жаром.
Взгляд Ци Ияня не отрывался от него ни на дюйм. Если только что это было едва сдерживаемым желанием, то теперь он возбудился по-настоящему.
Фигура Цзян Си оказалась еще лучше, чем он предполагал.
Его стройные и изящные ноги были так гладки и нежны, что на них не было заметно даже пор; когда он напрягал тело, на икрах проступала плавная линия, тянувшаяся до самых лодыжек, да и сами стопы имели красивую форму.
И не только ноги — теперь, при свете лампы, Ци Иянь смутно видел талию Цзян Си и то, что было ниже.
Ткань пижамы в стиле одежды мяо, которую он подобрал для Цзян Си, оказалась мягкой и очень тонкой.
Чуть ниже подола одежды как раз угадавался очерченный округлый изгиб.
Какая упругая!
Ужасно хотелось сжать её и прижать к груди.
А эта талия... как может быть такая тонкая талия!
Руки у Ци Ияня были довольно большими, и ему казалось, что одной ладонью он сможет охватить всю талию целиком.
С влажных волос еще капала вода, капли падали на одежду, и вскоре он сможет увидеть куда больше!
Цзян Си немного растерялся под его взглядом и в замешательстве склонил голову набок:
— Э-э, я... как только перестану быть мокрым, сразу переоденусь в свою одежду, только придется еще побеспокоить тебя — отвезти меня на съёмочную площадку.
— Не беспокой! Совсем не беспокоию! Брат, не простудись, заходи скорее в комнату, садись!
Ци Иянь стремительно распахнул дверь спальни.
В домах на сваях в это время года во всех комнатах держалась одинаковая температура, к тому же Цзян Си вовсе не мёрз.
Но Ци Иянь был так полон энтузиазма, что в мгновение ока вытащил из шкафа несколько мягких пледов и застелил ими всю кровать.
Цзян Си чуть дёргал за подол пижамы: сидеть вот так на чужой постели без штанов казалось ему ужасно невоспитанным.
— Я... я лучше немного постою.
— Чего стоять-то, ноги устанут, садись, брат.
Дрожащими руками Ци Иянь поддержал его за запястье:
— Садись... давай.
Цзян Си обжёгся о жар его ладони и поспешно оттолкнул его:
— Правда, не нужно!
— Не говори «не нужно», не будь чужим, брат, чувствуй себя здесь как дома.
— Н-нет, нельзя.
Силы у Ци Ияня было слишком много, и Цзян Си не смог его оттолкнуть. Из-за того, что он только что вышел из ванной, пол под ногами скользил, и он с размаху, не удержав равновесия, напрямую уткнулся носом в грудь Ци Ияню!
Ощутив невесомость, он не знал, куда деть руки, и лишь судорожно вцепился в грудь Ци Ияня.
Когда подушечки пальцев ощутили твердость с каким-то мягким бугорком посредине, лицо Цзян Си вспыхнуло от жара!
— П-прости!
Слишком поздно — сдержанный и глухой стон юноши раздался прямо над его макушкой.
Цзян Си попытался убежать, но чья-то большая рука крепко схватила его за запястье. Те самые фениксоподобные глаза, которые Цзян Си столько раз находил мягкими и интеллигентными, сейчас были темными и нечитаемыми, с невероятной агрессией уставившись на его лицо.
Безумие, бушующее в этих глазах, заставило Цзян Си задрожать всем телом.
— П-п-прости... я правда не нарочно, у-у... н-н-не бей меня, не надо.
С этими словами Цзян Си зажмурился, но вместо ожидаемой боли от удара кулаком по лицу его тело заключили в объятия сильные руки юноши.
Слегка согнувшись, юноша прижал его к груди и сдержанно поткнулся подбородком ему в плечо, выдыхая хриплым голосом прямо в ухо Цзян Си:
— Ты такой красивый...
Цзян Си: «???»
— И от тебя так вкусно пахнет... словно ванильным пирожным...
Его прямой нос с трудом сдерживался, чтобы не тереться о волосы Цзян Си — боясь напугать малыша, он пока осмеливался касаться лишь его прядей.
Прикрыв глаза, Ци Иянь спросил голосом, тающим от нежности:
— Что бы ты хотел съесть на ночь?
Цзян Си растерялся:
— Не нужно, я только что поужинал.
Ци Иянь:
— Как насчет рыбы в кислом супе и разноцветного клейкого риса?
Цзян Си подумал, что выразился недостаточно ясно, и поспешно повторил:
— Я не ем по ночам, я очень плотно поужинал...
Ци Иянь неожиданно отпустил его и, сбивчиво дыша, поспешно попятился из комнаты.
— Вот и договорились, я как раз пойду приготовлю всё для брата.
Длинные волосы юноши взметнулись, и он улетел от Цзян Си, словно ветер. Когда Цзян Си выбежал за ним, дверь на кухню уже была закрыта, и оттуда доносился звук режущих овощей.
Цзян Си с досадой постучал в дверь:
— Сяо И, я правда не голоден, не хлопочи понапрашку, как только я высохну, я сразу уйду.
Бесполезно.
Звук ножа на кухне стал только громче. Рассекая рыбу с еще большим шумом, Ци Иянь кое-как выровнял дыхание, хотя грудь его все еще тяжело вздымалась.
Осипшим голосом он перевел тему:
— Брат, на деревянном столе в комнате лежит коробочка — это мой подарок при встрече, не забудь распаковать.
Цзян Си:
— Тогда перестань готовить, и я пойду открою...
Хрусь-хрусь-хрусь.
Звук нарезаемых продуктов на кухне стал еще громче!
Глава 14. Жена укусила!
В комнате взгляд Цзян Си упал на красивую деревянную шкатулку. Он думал, что там какая-нибудь безделушка, но открыл её — и ахнул: вся коробка была заполнена золотом!
Цзян Си тут же выпрямился, во все глаза уставившись на это золото.
Про агаты в золотой оправе и говорить нечего, но одна только эта коробка золота по рыночной стоимости стоила несколько миллионов.
В панике Цзян Си захлопнул шкатулку и, прижимая её к груди, снова забарабанил в дверь кухни.
— Послушай, Сяо И, ты не можешь подарить мне это... это слишком дорого.
Звук ножа на кухне на мгновение затих, и Ци Иянь поджал губы.
Всего-то несколько миллионов?
Он-то думал полностью обеспечить все расходы Цзян Си до конца его жизни.
— Маловато будет... ничего, потом я дам брату кое-что получше.
Цзян Си на мгновение замер у двери.
— Нет, я не к тому, что мало, я говорю, что это слишком дорого, я не могу принимать такие дорогие подарки.
— Угу, я знаю, раз мало, значит, неудобно дарить. Позже я дам брату еще больше.
Цзян Си окончательно запутался: почему ему так трудно найти общий язык с Ци Иянем?
Конечно, китайский язык глубок и многогранен, и Цзян Си решил, что дело наверняка в нем самом.
Когда Ци Иянь вынес еду, Цзян Си постарался выражаться как можно проще.
Он указал на шкатулку:
— Это слишком ценно, мы же просто знакомые, я не могу... м-м?
Кусочек картофельной лепешки угодил прямо в рот Цзян Си, а когда он поднял глаза, юноша улыбался ему с лукавыми искрками в глазах.
— Вкусно я готовлю, брат?
Цзян Си кивнул, продолжая медленно пережёвывать.
У него не было привычки разговаривать во время еды, и он решил сначала проглотить эту клейкую вкуснятину, но в ту же секунду, стоило ему отвернуться, Ци Иянь принялся застилать кровать.
Увидев, что Ци Иянь снова достал второе одеяло и подушку и укладывает их на другой стороне постели, Цзян Си опешил:
— Постой, Сяо И, я не могу остаться здесь на ночь, у меня есть сосед по комнате, если я останусь ночевать на чужой стороне, это обнаружится.
Как назло, едва Цзян Си договорил, на улице задождь.
Уголки губ Ци Ияня слегка приподнялись:
— Дождь пошел. Ночная горная дорога станет труднопроходимой, я в прошлый раз шел по ней, так споткнулся и чуть жизни не лишился.
Говоря это, Ци Иянь закатал штанину, обнажив густо покрытые шрамами ноги — зрелище было пугающим.
Сердце Цзян Си ёкнуло. Повернувшись к окну, он увидел, что слабый дождь перешел в умеренный, сопровождаемый раскатами грома и молниями. Цзян Си от природы не любил никого обременять, поэтому, подумав немного, согласился.
Правда, Цзян Си не знал, казалось ли ему, но с самого начала Ци Иянь вёл себя как-то странно: он не смотрел на него, а если их взгляды случайно пересекались, тут же отводил глаза.
Постель была застелена, но Ци Иянь даже не думал садиться за стол — он выглядел невероятно занятым, принявшись рыться в шкафах и ящиках, и уже через минуту извлек на свет целую гору агатов в золотой оправе.
Он свалил всё это добро прямо перед Цзян Си:
— Брат, смотри, этого хватит?!
Цзян Си чуть не подавился:
— Н-нет, я правда не это имел в виду, я только что сказал, что эта вещь...
— Я знаю, тогда оставим на нашу свадьбу. В качестве выкупа невесты.
— Что ты сказал?! — лицо Цзян Си мгновенно полыхнуло жаром!
Цзян Си был слишком застенчив, а характер у Ци Ияня был прямой, и продолжать эти бесконечные танцы вокруг да около казалось ему бессмысленным — он решил выложить всё на чистоту.
— Я же говорил в прошлый раз, что собираюсь ухаживать за братом. Ухаживания должны выглядеть как ухаживания, я не умею играть в эти двусмысленные игры и не хочу, чтобы мы с братом продолжали тянуть резину. Не нужно обременять себя из-за этих подарков: если в один прекрасный день брат сочтет меня неплохим парнем, мы будем вместе, а если до самого дня отъезда брат так и не сможет меня полюбить, я не потребую назад ни единого подарка — будем считать, что просто завели друга.
Уставившись на гору золота на столе, Цзян Си ощутил в голове абсолютную пустоту.
Выходит, теперь ему суждено разбогатеть при любом раскладе, вернется он или нет?
Ци Иянь достал бумагу и ручку:
— Брат так и не сказал мне, что ты любишь есть. У меня плохая память, говори, я запишу.
http://bllate.org/book/32051/3913460
Готово:
