Цзян Янь с его бледной кожей и светлой больничной пижамой казался ещё более хрупким и жалостливым, словно у него даже не было сил поднять тарелку. Чёрные волосы живописно раскинулись на лбу, губы из-за болезни отливали нежно-розовым, а слегка опущенное лицо скрывало выражение глаз. В нём удивительно гармонично сочетались невинность и соблазнительность.
Глубокий взгляд мужчины упал на Цзян Яня, но тот был слишком занят кашей и ничего не заметил. Мужчина высокого роста, в строгом чёрном тренче, смотрел сосредоточенно и холодно, сохраняя полное самообладание.
Почувствовав на себе взгляд мужчины, Цзян Янь даже приглушил дыхание. Его бледные пальцы разжались, выпуская тарелку с кашей, и он отодвинул её в сторону, наотрез отказываясь есть дальше. Глаза мужчины потемнели, веки были тонкими, переносица — высокой, а линия губ — прямой; казалось, он был творением самого безупречного мастера.
— Мама, Цзян Янь, — произнёс мужчина своим неизменно низким голосом.
Мать Цзян Яня подошла ближе и тихо сказала:
— Чэнъинь, ты так устал, прилетел прямо из аэропорта и сразу помчался в больницу.
Янь-янь потерял память, но врач сказал, что ситуация не слишком тяжёлая, с мозгом всё в порядке. Самое меньшее через три-пять дней всё должно восстановиться само.
Говоря это, мать Цзян Яня даже не пыталась говорить шёпотом, так что Цзян Янь едва не забыл, что он вообще-то притворяется амнезиком.
Взгляд Фу Чэнъиня вновь обратился на Цзян Яня. Юноша смотрел на него с абсолютно невинным выражением лица, и мужчина равнодушно отвёл взгляд.
— Хорошо, мама, я понял.
Оба повернулись.
— Янь-янь, это твой муж. Ладно, вы пока пообщайтесь, а я отойду на минутку.
Мать Цзян Яня оставила их наедине и прикрыла за собой дверь палаты.
— Цзян Янь, я твой муж, Фу Чэнъинь.
Они поженились по расчёту, никакой прочной эмоциональной базы между ними не было. За год брака они не общались ни о чём, кроме постели, к тому же он постоянно пропадал в командировках, поэтому знал об этом муже крайне мало.
До потери памяти Цзян Янь был невероятно капризным, вёл себя легкомысленно и постоянно доводил всех до головной боли. Кто бы мог подумать, что после амнезии он будет выглядеть таким послушным.
Цзян Янь уныло лежал на больничной койке, а высокая фигура мужчины нависала над ним. Только сейчас он в полной мере осознал, что одна ложь неизбежно тянет за собой бесконечную череду новых.
На лице Цзян Яня отразилась борьба: если он прямо заявит, что амнезия была липовой, госпожа Линь точно отходит его ремнём.
Юноша приоткрыл рот с порозовевшими губами:
— М-м, муж.
Произнеся это, Цзян Янь мысленно содрогнулся. Такая приторная фраза слетела с его собственных губ — ему даже показалось, что он испачкал рот.
Глаза Фу Чэнъиня потемнели. После того как он представился, юноша сперва заколебался и выказал некоторое замешательство — видимо, стеснялся называть его так, но в конце концов всё же послушно обратился к нему мужем.
До потери памяти Цзян Янь никогда не называл его мужем, обычно он бесцеремонно звал его господином Фу. Сердце Фу Чэнъиня растаяло больше чем наполовину, и он глухо отозвался:
— М-м.
В душе Цзян Янь завопил: «Проклятый мужик пользуется моментом! И чего этот тип такой скрытный? Ему же явно было приятно услышать, а он ещё ломает комедию и делает вид!».
Оба не слишком жаловали разговоры, и какое-то время царило молчание — говорить было абсолютно не о чем.
— Будешь ещё кашу? — Фу Чэнъинь сам пересел на стул, где только что сидела мать Цзян Яня, и заботливо поинтересовался.
Цзян Янь покачал головой:
— Нет аппетита.
Ничего не отвечая, Фу Чэнъинь протянул длинную руку, взял медицинскую карту Цзян Яня и принялся её листать. В комнате раздавался лишь шуршащий звук переворачиваемых страниц. Цзян Янь бесцельно листал ленту в телефоне, и в целом атмосфера была вполне мирной.
Вскоре мать Цзян Яня толкнула дверь и вошла. Увидев их идиллию, она заметно успокоилась:
— Я только что разговаривала с врачом, нас выписывают. Как раз хорошо, что Чэнъинь здесь, он сможет отвезти тебя домой.
Цзян Янь не имел ничего против. Хотя их отношения были заурядными, они всегда жили вместе, да и в семье Фу никто никому не докучал. Фу Чэнъинь большую часть времени работал, и не застать его дома было обычным делом.
Цзян Яня это вполне устраивало, а раз уж Фу Чэнъинь сегодня специально приехал в больницу и заодно подвезёт его, то в этом не было ничего плохого.
Медсестра подвезла кресло-каталку, и Цзян Янь без лишних церемоний устроился в нём. Фу Чэнъинь покатил его вперёд. Больничный коридор пах скверно, и Цзян Янь, нахмурившись, молча отвернулся, прижавшись плечом к полуполам пальто Фу Чэнъиня.
От Фу Чэнъиня веяло лёгким холодом, а от его одежды исходил чистый аромат мыла — словно вдохнул свежего воздуха на морозном заснеженном склоне. По наблюдениям Цзян Яня, Фу Чэнъинь не пользовался парфюмом, этот запах походил на его собственный природный мускусный аромат. Сидя в кресле, Цзян Янь предавался всяким глупым мыслям.
Вскоре лифт спустился на первый этаж в просторный вестибюль. У главного входа в больницу было несколько ступенек, и предполагалось, что Цзян Янь преодолеет их сам. Неожиданно мужчина резко шагнул ближе, его большая ладони легла юноше на спину, и в тот же миг Цзян Янь ощутил невесомость и рефлекторно обвил руками шею мужчины.
Фу Чэнъинь взял его на руки, подхватив нацикл! Он увлекался автогонками и регулярно занимался спортом, так что лёгким его точно нельзя было назвать, однако Фу Чэнъинь поднял его без малейшего труда, даже не бросив хмурого взгляда.
В объятиях Фу Чэнъиня этот неописуемый холодный аромат стал ещё отчётливее, вызывая странное чувство покоя. Бывали между ними вещи и поинтимнее, но отчего-то Цзян Янь всё равно почувствовал, как у него горят щеки.
Мужчина уверенно спустился по ступенькам и останавливаться не собирался. Мать Цзян Яня тем временем вернула кресло медсестре и позволила Фу Чэнъиню унести её сына.
Рост Фу Чэнъиня под метр девяносто и то, как он нёс Цзян Яня на руках, выглядели на удивление гармонично, и мать Цзян Яня решила даже не мешать им.Глядя на покрасневшие щеки и кончики ушей юноши, Фу Чэнъинь размышлял о возможности восстановления супружеских отношений. Он знал, что Цзян Янь очень красив, но никак не ожидал, что в тишине он станет еще более соблазнительным. Стоило им выйти из больницы под лучи солнца, как губы Цзян Яня вновь обрели естественный розоватый оттенок. Яркий цвет губ и белоснежная кожа идеально сочетались друг с другом.
Лицо мужчины по-прежнему оставалось бесстрастным. Он донес Цзян Яня до машины, одной рукой открыл переднюю пассажирскую дверь и бережно усадил его внутри. Цзян Яню нравилось, как за ним ухаживали всю дорогу, и он без малейшего смущения выразил свою благодарность:
— Спасибо тебе, Фу Чэнъинь.
Рука Фу Чэнъиня, уже тянувшаяся застегнуть ремень безопасности, замерла. Скрывая подтекст в голосе, он произнес:
— Обычно ты зовешь меня мужем.
После этого, не обращая внимания на выражение лица Цзян Яня, он захлопнул пассажирскую дверь.
Мужчина обошел машину и направился обратно к больнице, судя по всему, намереваясь попрощаться с матерью Цзян Яня. Цзян Янь так и замер на месте с отвисшей челюстью. Черт возьми, он никак не ожидал, что Фу Чэнъинь окажется настолько бесстыдным! Тот воспользовался его амнезией и заставил назвать себя мужем — неужели он считает его настолько легковерным?!
Вскоре раздался легкий щелчок, мужчина вернулся к автомобилю и, качнувшись корпусом, сел внутрь. Цзян Янь поудобнее устроился на пассажирском сидении. Хм, он еще посмотрит, что предпримет Фу Чэнъинь.
Хлопнула дверь, отрезая духоту внешнего мира. Опустив взгляд, Фу Чэнъинь завел двигатель. Вообще-то они редко оставались вдвоем в таком тесном замкнутом пространстве — чаще всего Фу Чэнъинь пользовался услугами водителя.
А Цзян Янь предпочитал водить машину сам.
Кондиционер в салоне повеял прохладой, и Цзян Янь запахнул куртку. К несчастью, на нем была кожанка, в которой он гонял прошлой ночью; этот материал быстро впитывал холод от кондиционера, и одежда казалась ледяной.
Как раз в этот момент загорелся красный свет светофора, и Фу Чэнъинь, не привлекая внимания, прибавил температуру в салоне. Он снял собственный пиджак, обнажив крепкие мышцы предплечий, под рубашкой которых угадывались еще более рельефные мускулы.
Фу Чэнъинь целыми днями просиживает в офисе, откуда у него вообще время на тренировки? Почему у него такая отличная фигура? Цзян Янь скосил глаза на эту картину, и в его голове снова зароились праздные мысли.
На коленях потяжелело — подняв взгляд, Цзян Янь увидел, что Фу Чэнъинь положил на них свою куртку.
Заметив замешательство в глазах юноши, Фу Чэнъинь перевел взгляд на дорогу — загорелся зеленый свет, — крепко сжал руль и произвел ровным тоном:
— Если холодно, надень.
Цзян Янь сладко и приторно протянул:
— Спасибо, муж~
После чего без малейших колебаний шустро облачился в черную куртку Фу Чэнъиня.
Он собственными глазами видел, как пальцы Фу Чэнъиня на руле побелели от напряжения — тот едва сдерживался. Цзян Янь мысленно усмехнулся: ох, он собирается как следует поиздеваться над Фу Чэнъинем.
Заставить этого финансового магната преклонить колени перед его джинсами… При одной этой мысли уголки губ Цзян Яня помимо его воли растянулись в улыбке.
Заметив это боковым зрителем, Фу Чэнъинь не удержался и спросил:
— Так весело?
Цзян Янь повернулся к ведущему машину Фу Чэнъиню и, даже не подумав что-то сочинять заранее, принялся нести чушь:
— Муж, ты так добр ко мне, я просто тронут до слез. После потери памяти я никому не верю, кроме тебя, муж.
В голосе юноши звучало нескрываемое восхищение, от которого пальцы Фу Чэнъиня на руле снова напряглись.
Черный роскошный автомобиль въехал на эстакаду. Его сплошной темный кузов, казалось, отражал недоступный характер самого мужчины, а в лучах света по лакированной поверхности пробегали черные блики. Вскоре иномарка покинула поток машин и направилась в сторону элитного района на востоке города.
Цзян Янь незаметно оглядывал окрестности за окном: судя по всему, Фу Чэнъинь вез его в Юйцзинланьтин, их семейное гнездышко.
Эту загородную виллу семья Фу приобрела, когда Фу Чэнъинь только стал совершеннолетним. Занимая площадь более шести тысяч квадратных метров, она ни в чем не уступала родовому особняку семьи Фу. В свое время покупка наделала немало шума в высших кругах — рыночная стоимость Юйцзинланьтина уже тогда превышала миллиардные отметки. То, с какой легкостью семья Фу смогла ее приобрести, красноречиво говорило об их колоссальном финансовом могуществе.
У Фу Чэнъиня было немало недвижимости в Хайчэне, но сам Цзян Янь больше всего любил жить именно в Юйцзинланьтине: здесь было просторнее всего и работало больше всего горничных. Поэтому, когда Фу Чэнъинь привез его прямиком сюда, Цзян Янь не имел ничего против.
Черный Роллс-Ройс плавно въехал на территорию поместья. Первое, что бросалось в глаза, — это широкая аллея, по обеим сторонам которой аккуратно росли разнообразные растения, такие же холодные и скучные, как сам Фу Чэнъинь.
Прекрасные глаза Цзян Яня лукаво блеснули, а уголки губ чуть приподнялись. Впрочем, сегодняшний Фу Чэнъинь был на редкость скрытным романтиком.
— Что бы тебе хотелось съесть?
Пока Цзян Янь размышлял, мужчина уже ловко припарковал машину.
Цзян Янь опустил взгляд, отстегивая ремень безопасности, но Фу Чэнъинь уже распахнул дверь с его стороны. Приоткрыв пунцовые губы, Цзян Янь озадаченно замер. Что это Фу Чэнъинь удумал?
В следующую секунду Фу Чэнъинь с легкостью подхватил его на руки. Цзян Янь слегка оцепенел: погодите-ка, неужели Фу Чэнъинь придерживается именно такого стиля?
Не обращая внимания на царящий в голове Цзян Яня кавардак, Фу Чэнъинь с абсолютно невозмутимым видом уверенно понес его в холл.
Цзян Янь вытянул шею и нос к носу столкнулся взглядом с горничной, находившейся в холле, отчего его лицо залило странной, неловкой краской.
Маленький вредина в его объятиях покраснел от мочки ушей до самых пят, и Фу Чэнъинь нашел это забавным. Впрочем, несмотря на репутацию вечного разгильдяя, на ощупь этот парень оказался удивительно приятным.
Там, где следовало быть мягким, он был мягким до невероятности — словно держишь в руках комок отборного хлопка, совершенно не ощущая веса.
— Поставь меня, я могу идти сам, — голос Цзян Яня звучал едва слышно.
Фу Чэнъинь на секунду замер, встретившись взглядом с застенчивым лицом юноши, и тихо произнес:
— М-м.
Стоило ногам коснуться прохладного мраморного пола, как Цзян Янь почувствовал, что жар в теле немного отступил.
Он был готов единым духом удрать в спальню, но при мысли о собственной легенде про амнезию заставил себя сдержаться и кротко спросил:
— Муж, где моя комната?
http://bllate.org/book/32021/3909982
Готово:
