Сун Цзыцзин сделала шаг вперёд, намереваясь пустить в ход своё обаяние, как вдруг её резко перехватили:
— Нет! Ты только что вообще не звала меня сестрицей, а прошлым весной — тьфу, прошлой ночью всё было ещё хуже! Встретила первоклассную Омегу и даже не поделилась со мной, вместо этого поделившись с Лу Циньнянь! Она ведь вечно так сурова с тобой, почему ты её любишь больше всех?! И кем тогда считаю себя я? Главное, чтобы Лу Циньнянь была твоей хорошей сестрицей, да?!
Сун Цзыцзин ошеломленно замерла. Глядя на обиженное лицо собеседницы, она тут же с облегчением выдохнула, а затем с улыбкой ухватила её за руку:
— Добрая сестрица, я была неправа! Вчера ночью я тоже хотела позвать тебя, но разве ты не напилась? Я ведь тоже переживала, что Сестрица Гэге напьётся и потеряет над собой контроль, а вдруг она кого-нибудь случайно заклеймила бы? Разве не было бы хлопот?
— Правда?— Лу Гэ посмотрела на ластящуюся перед ней девушку, её лицо на миг озарилось крошечной победной радостью, но она тут же снова изобразила обиду. — Тогда почему ты выбрала Лу Циньнянь? В ней же ни капли романтики!
— Это она нагло и бесстыдно навязалась, — Сун Цзыцзин с брезгливым видом помотала головой и беспомощно развела руками. — Ты же не знаешь, она вечно властная и нетерпимая, к тому же ко мне относится крайне недружелюбно. В семье Лу всё равно всё решает она, как я смею её злить?
— Кошмар! Эта Лу Циньнянь просто переходит все границы! — от услышанного Лу Гэ налилась гневом. Лу Циньнянь и впрямь вечно демонстрировала враждебность к Цинцин. Пусть она и приемная дочь, но зачем же так откровенно чураться её? Просто возмутительно!
Лу Гэ ухватила Сун Цзыцзин за руку:
— Не бойся, сестрица поможет тебе. Я поговорю с матушкой, посмотрим, посмеет ли она после этого ещё хоть раз тебя обидеть!
Сун Цзыцзин поджала губы, с несчастным видом, словно готовая расплакаться, она бросилась в объятия Лу Гэ и обняла её:
— Я так и знала, что сестрица Гэге любит меня больше всех! Если бы не сестрица, я даже не знаю, позволяла ли бы мне Лу Циньнянь и дальше оставаться в семье Лу, у-у-у…
— Цинцин, что ты говоришь? — Лу Гэ оттолкнула обнимавшую её девушку, распаляясь ещё сильнее. — Она что, собиралась выгнать тебя?
Сун Цзыцзин жалобно покачала головой:
— Она ещё ничего не говорила, но у меня предчувствие, что она подыщет какой-нибудь повод подставить меня и выставить вон.
— Подставить? — разъяренная Лу Гэ уперла руки в бока. — Эта Лу Циньнянь становится всё более бессердечной и холодной! И даже со своей Цинцин поступает так жестоко!
— Неужели я так не нравлюсь сестрице Нянь? — с несчастным видом проговорила Сун Цзыцзин. — Я очень благодарна маленькой тетушке, дяде и сестрам за то, что они так добры ко мне. Если сестрица Циньнянь захочет выгнать меня, я не стану жаловаться.
— Что за глупости ты говоришь? — с болью в сердце Лу Гэ погладила её по голове. — Успокойся, не грусти. Если Лу Циньнянь посмеет тебя подставить, я посмею её разоблачить. Короче говоря, тебе нечего бояться. Ты навсегда останешься членом нашей семьи Лу, навсегда останешься моей младшей сестрой, и я никому не позволю тебя выгнать! Этот дом — твоё истинное пристанище!
— Спасибо, сестрица Гэге. Только… помнишь тот вчерашний взрыв?
— Да прямо вчера, разве такое забудешь? — озадаченно глядя на расстроенную девушку, произнесла Лу Гэ.
Сун Цзыцзин поджала губы:
— Боюсь, она хочет повесить всю вину на меня и заявить, что это я заложила бомбу. К тому моменту доказательства будут железными, и мне уже не оправдаться перед людьми… Сестрица, что же делать?
Лу Гэ замерла и торопливо замахала руками:
— Нет, она не посмеет поступить настолько подло.
— Я тоже так думаю, сестрица Циньнянь не станет меня выгонять, но я всё равно переживаю…
Глядя на готовую расплакаться от страха девушку, Лу Гэ торопливо прижала её к себе:
— Ну всё, не плачь. Если и впрямь дойдёт до этого, сестрица выступит твоим свидетелем и докажет, что ты не виновата.
— Спасибо, сестрица! — Сун Цзыцзин крепко обняла Лу Гэ. — Я так и знала, что сестрица Гэге любит меня сильнее всех! Если бы не защита сестрицы, я даже представить не боюсь, где бы я сейчас оказалась.
— Всё, перестань грустить. Пойдём развеемся! Как раз на эти дни у меня есть свободное время, я как следует погуляю с Цинцин, а на эту властную и неразумную Лу Циньнянь мы даже смотреть не будем! Тц!
Сун Цзыцзин тихонько произнесла угу и взяла её за руку. Лу Гэ на миг растерялась, но не придала значения такому жесту, подумав, что та ещё совсем мала и излишняя привязанность — это вполне нормально.
Стоило им спуститься на первый этаж, как они увидели, что в гостиной собралось немало людей. Лица у всех были суровыми, а в самом центре сидела Лу Циньнянь, в упор глядя на них тяжелым взглядом. Рядом находилась и Янь Хуэй; обернувшись, она посмотрела на них и лукаво улыбнулась, помахав рукой, точь-в-точь как хитрый лис.
— Что здесь происходит? — первой подала голос Лу Гэ.
Мать Лу с тревожным выражением лица посмотрела на Сун Цзыцзин:
— Цинцин, подойди.
Сун Цзыцзин бросила испуганный взгляд на стоявшую рядом Лу Гэ и пролепетала с мольбой в голосе:
— Сестрица…
— Не бойся, сестрица рядом, — недовольно зыркнув на Лу Циньнянь, бросила Лу Гэ.
Сердце Лу Циньнянь ёкнуло. Глядя на Сун Цзыцзин, которая наконец-то разжала руку, державшую Лу Гэ, она испытала лишь презрение: на этот раз улики неопровержимы, интересно, что та ещё сможет измыслить в своё оправдание.
Тут усмехнулась Янь Хуэй:
— Я уже помогла барышне Лу отыскать преступника, заложившего бомбу. А поскольку дальше идут сугубо семейные дела, мне, пожалуй, не стоит здесь присутствовать.
Сун Цзыцзин тревожно посмотрела на Янь Хуэй. Та доброжелательно улыбнулась ей, помахала рукой и собралась уходить.
Вдруг она снова обернулась и, окинув взглядом погруженных в мрачное молчание членов семьи Лу, с улыбкой произнесла:
— Да, кстати, та первоклассная Омега, что была вчера в винном погребе, меня весьма заинтересовала. Барышня Лу, как-нибудь познакомьте нас.
Бровь Лу Циньнянь едва заметно дрогнула, и она холодно бросила:
— Не всякого человека можно вот так запросто знакомить с другими.
— Какая неблагодарность! — Янь Хуэй пожала плечами и с напускной досадой вздохнула. — Ну ничего, я запомнила этот запах и сумею её отыскать. Только тогда пусть барышня Лу не пеняет на меня, если я уведу её из-под носа.
Уголки губ Лу Циньнянь дернулись, а глубокий взгляд стал еще ледянее. Сун Цзыцзин нервно сглотнула слюну, а Лу Куй, проводив взглядом уходящую Янь Хуэй, с тревожным предчувствием покосилась на побелевшую Сун Цзыцзин.
Лу Циньнянь оставляет Цинцин подле себя
— Цинцин, что здесь происходит? — первой нарушила молчание мать Лу, глядя на Сун Цзыцзин полным нежности взглядом.
Сун Цзыцзин бросила взгляд на экран планшета поблизости: там крутилась видеозапись, где она сама, крадучись и сжимая в руках сумку с инструментами, проникала в кабинет Лу Циньнянь. На другом снимке было запечатлено, как она приобретает взрывчатку, а рядом стояла понурившаяся Сяо Жань с опущенной головой.
Лу Циньнянь холодно и отрешенно смотрела на девушку, а затем перевела взгляд на Сяо Жань:
— Говори. Как она заставила тебя помочь ей с поиском продавца?
Сяо Жань затряслась всем телом. Перед ней возвышалась Лу Циньнянь — пусть даже в простом спортивном костюме, с небрежно собранными в хвост волосами, от её грозного вида исходило какое-то необъяснимое давление.
http://bllate.org/book/32014/3909392
Готово:
