002 стерпело раз, стерпело два, но в конце концов не выдержало:
— На жалость давишь, чтобы на шею ему сесть?
Линь Фэн мысленно парировал:
— Разве я выгляжу недостаточно жалким?
Довольно жалким, но разве это можно назвать давлением на жалость?
Система 002 почувствовала неладное и, сообразив с опозданием, произнесла:
— Ты же целыми днями только ешь да спишь, откуда тебе знать, что в Наньчэне кончилось продовольствие?
Линь Фэн усмехнулся:
— Ты и вправду считаешь меня никчемным хламом?
— Конечно нет! — без малейших колебаний отозвалось 002. — Если ты хлам, то в том Малом мире, где ты жил при жизни, вообще не осталось способных людей, одни ничтожества.
Линь Фэн, которого завербовало Бюро Времени и Пространства, по своей сути должен был разительно отличаться от своего покладистого внешнего вида. У 002 имелись кое-какие досье на Линь Фэна, и этот малый при жизни был еще тем безжалостным головорезом.
Система решила, что молчание — золото, и предпочла усердно наблюдать за ходом выполнения задания со стороны.
Проведя с Линь Фэном немало времени, 002 в той или иной степени уже успело раскусить его характер.
Он был страшно ленив, временами невероятно надежен, а в душе — отъявленный бунтарь. Если бы оно продолжало подгонять Линь Фэна и торопить вперед, этот парень мог бы устроить такой кавардак, просто чтобы отплатить назойливому 002 за нарушение его покоя.
Поэтому система решила вести себя как сторонний наблюдатель и больше не подгонять Линь Фэна, как раньше. Если по-настоящему вывести человека из себя, 002 боялось, что его собственная подобранная душа сотрет в порошок, и тогда оно станет главным посмешищем всего Бюро Времени и Пространства.
Другие примкнувшие души, например Мо Юй, обладали куда более стабильным нравом и уж точно не стали бы в бешенстве уничтожать 002. С Линь Фэном же нельзя было поручиться ни за что: в гневе он мог прикончить даже самого себя, не говоря уже о системе.
Лу Цзиннянь долго молчал, наконец вспомнив того загадочного человека, что выручил его в тот день. Обладая подобными боевыми искусствами — если тот таинственный незнакомец действительно был Третьим принцем, — не было ничего удивительного в том, что он способен разрешить проблему с нехваткой продовольствия в Наньчэне.
Он немного успокоился и даже охотнее заговорил:
— Я могу велеть императорскому двору открыть зернохранилища для помощи пострадавшим, а также поручить своим людям выявить коррупционеров. Подобными делами должен заниматься я лично, чтобы добиться для простого народа максимальной пользы, но, к сожалению...
Линь Фэн подхватил его мысль:
— К сожалению, при дворе царит коррупция, по-настоящему дельных чиновников почти не осталось, и Канцлер Лу физически не может разорваться, чтобы из-за одного лишь Наньчэня запустить остальные важные государственные дела?
Он выпрямился. Его тело, до того онемевшее от холода наполовину, постепенно оттаивало, и по нему побежали слабые покалывания, но Линь Фэн не обращал внимания на обморожения.
Уперевшись запястьями в колени, он в упор посмотрел на Лу Цзинняня. В его глазах сверкали яркие, ослепительные и пронзительные искорки.
— Без личного надзора господина канцлера верных людей и так кот наплакал, а продажных чиновников — тьма-тьмащая. Из-за этой слоистой паутины эксплуатации и пропасти алчности сколько зерна и одежды в итоге дойдет до простого народа? И даже если дойдет, сколько времени на это уйдет? Боюсь, к тому моменту люди уже почти все замерзнут насмерть!
Лу Цзиннянь потерял дар речи, а под конец, сдерживая терзающую сердце боль, кивнул:
— Ты прав. Если я останусь охранять Цзинчэн, жители Наньчэня неизбежно погибнут; если же я уйду отсюда, то не смогу приглядывать за остальными местами, и погибших станет только больше.
Линь Фэн выдохнул мутный воздух. Его изящные брови и глаза дерзко взметнулись вверх, он указал на Лу Цзинняня и прямолинейно изрек:
— У тебя нет людей, на которых можно положиться, и нет тех, кому можно доверять.
Впереди простиралась бесконечная долгая ночь, конца и края которой не было видно, а сзади не было подкреплений, способных прикрыть тылы. Лу Цзиннянь остался совсем один перед лицом трудностей и изо всех сил пытался найти выход из положения.
Лу Цзиннянь покачал головой и спокойно ответил:
— Раз уж Цзиннянь сам выбрал этот путь, то сколь бы трудным он ни был, я пройду его до конца.
Линь Фэн окинул его долгим взглядом, добавив штрих к тому чистому образу Лу Цзинняня, что сложился у него в голове, и с восхищением произнес:
— Ты весьма неплох.
Лу Цзиннянь не жаждал комплиментов — его куда больше волновало, как разрешить проблему с нехваткой продовольствия в Наньчэне.
— И что же намерен предпринять Третий принц?
Линь Фэн поднялся с кровати, все еще бледный лицом. Шаг за шагом он медленно подошел к Лу Цзинняню и опустился на стул напротив, отделенный от него лишь письменным столом.
Он ткнул пальцем в собственную грудь:
— Я отправлюсь в Наньчэн вместо тебя.
— Император не даст на это согласия.
Лу Цзиннянь не задумываясь выдал в следующий же миг:
— Император не любит Третьего принца. Если бедствие в Наньчэне удастся разрешить — это великая заслуга, а если нет — можно всё свалить на стихийные бедствия и людские беды. Этим могу заняться я, любой другой сановник или даже другие принцы, но только не ты.
Линь Фэн вовсе не рассердился на эти прямолинейные слова отказа. Напротив, он нашел Лу Цзинняня весьма забавным: как с таким прямолинейным характером тот умудрился вырасти в того самого двуличного и угодливого великого злодея из будущего?
Уголки его губ изогнулись в улыбке:
— Он невзлюбил меня из-за того, что моя покойная мать-наложница отравила наследника дракона, из-за чего нынешний наследный принц хил здоровьем... С тех пор прошло столько лет, матушка сгнила в могиле черт знает когда, да и про меня он давно позабыл. Раз уж так, у меня найдется способ заставить его полюбить меня сызнова.
Лу Цзиннянь окинул взглядом сидящего перед ним Третьего принца:
— И как же ты собираешься это сделать?
Линь Фэн заново наполнил пиалу свежим чаем, заменив остывший напиток. Его голос звучал обыденно и легкомысленно, но когда речь заходила о серьезных делах, он говорил неторопливо и размеренно, внушая непоколебимое спокойствие, будто любые проблемы были ему нипочем.
— Через несколько дней Государство Далун отправит послов для обмена мнениями и переговоров с Государством Е.
Он приподнял пару пронзительных фениксиных глаз, которые, словно острые клинки, вонзились в Лу Цзинняня, и серьезно произнес:
— До того момента, как я завоюю расположение императора, делами в Наньчэне придется несколько дней похлопотать господину канцлеру.
Система 002 досмотрела всё до конца и мысленно пришла в полный восторг.
Ой мамочки! Что это с нашей ленивой рыбой сталось? Неужели захотел взяться за старое?!
— Линь Фэн, с чего это ты вдруг стал таким серьезным?
002 ошеломленно и польщенно шептало про себя: это же тот самый Линь Фэн, которого оно целый месяц умоляло о хоть каком-то движении, а он и пальцем не шевельнул!
— Чтобы не прогневать кормильцев, не быть изгнанным из Резиденции канцлера и не превратиться в ледышку среди воющих зимних ветров.
Линь Фэн небрежно отмахнулся от него.
Система уточнила:
— Это ведь лишь одна из причин, да? А что еще?
— А еще... — Линь Фэн медленно перевел взгляд на брови Лу Цзинняня, затененные легкой тоской. Черты лица, чистые, как лунный свет в прозрачном ветре, отнюдь не портила эта печаль, а лишь придавали им особую, хрупкую утонченность.
Он потер нос и закончил мысль:
— А еще он чертовски хорош собой.
Из-за чего у Линь Фэна слегка закружилась голова, и он сдуру взвалил на себя лишние хлопоты.
И впрямь, красота способна сбить с пути.
http://bllate.org/book/32003/3907866
Готово:
