Ань И начал приобщаться к делам семейного бизнеса уже в пятнадцать лет. Этот ребёнок рано развился, умом пошёл в отца, да к тому же получил строгое воспитание, поэтому в делах вёл себя весьма решительно и обладал настоящей манерой полководца.
По сравнению с ним Ань Лин был полной противоположностью: лишённый великих амбиций и крайне зависимый. Именно так посторонние люди в один голос оценивали обоих молодых господ их семьи.
В подчинении у Ань Чжимина состоял довольно доверенный советник по имени Ань Синь. Если считать по старшинству, он приходился Ань Чжимину двоюродным братом. С самого детства Ань Синь неотлучно следовал за Ань Чжимином, и отношения между ними были превосходными. Этот человек славился множеством идей и острым умом, а кроме того, являлся экспертом по оружию — по его заурядной внешности об этом нельзя было сказать и вовсе. Видимо, голова у него работала настолько хорошо, что даже прижала весь рост, и Ань Синь не дотягивал ростом и до метра семидесяти.
В какой-то момент он заикнулся Ань Чжимину: не пора ли подыскать удобный случай и позволить Ань Лину тоже войти в компанию, чтобы тот, подобно своему старшему брату, побольше общался с людьми из внешнего мира? Нельзя же в самом деле позволить ему просидеть дома всю жизнь. Разумеется, говоря так, он преследовал и свои цели: если Ань Лин попадёт в компанию, кто-то непременно должен будет сначала взять его под своё крыло, и этот кто-то, само собой, оказался бы вне конкуренции. Окружение Ань И целиком заняли люди из семьи Сюэ со стороны его матери, а угождать им Ань Синь не желал. Задумываясь о будущем собственного рода, он, естественно, должен был угадывать помыслы Ань Чжимина, чтобы по меньшей мере закрепить за собой в глазах Ань Лина репутацию наставника.
Кто бы мог подумать, что Ань Чжимин даже раздумывать не станет и ответит резким отказом.
Ань Синь так и не смог понять, что у того на уме. Столько лет зная Ань Чжимина, он так до конца и не разгадал замыслов этого человека, особенно в том, что касалось младшего сына. Выражаясь неподобающим образом, баловал он младшего сына скорее так, как балуют любимую женщину: ничего не позволял делать, просто вот так содержал за свой счёт.
Разговор этот не принёс радости, и Ань Синь, попрощавшись, вышел из кабинета. Прямо перед собой он столкнулся с Ань Лином, который шёл по коридору с чайным подносом в руках.
— Да это же Ань Лин! Как ты вырос.
Предыдущая их случайная встреча произошла полгода назад, и особой близости с этим человеком у Ань Лина, конечно же, не было. Он лишь кивнул в ответ:
— Дядюшка.
— Тебе ведь уже пора в университет?
Ань Лин никогда не умел строить любезные лица перед посторонними, отчего производил впечатление высокомерного и надменного молодого господина. На самом деле он просто не привык общаться с чужаками. Что же до поступления в университет, отец, казалось, ничего для него не планировал. Это обстоятельство тоже вызывало у Ань Лина сильнейший дискомфорт, и главным было то, что он совершенно не понимал отцовских замыслов: неужели тот считает его круглым тупицей? Старший брат, живший в особняке Нижнего двора, даже получал стипендию, а он — хорош же! — ещё и к порогу университета не приблизился.
Впрочем, подобными вещами он делиться с посторонними не собирался, поэтому просто кивнул, словно закрывая тему. Такое поведение лишь укрепило Ань Синя в мысли, что он абсолютно прав: если этот ребёнок и дальше не станет соприкасаться с внешним миром, он окончательно пропадет.
Проводив его взглядом, Ань Лин развернулся и вошёл в кабинет. Ань Чжимин просматривал документы и, заметив вошедшего, небрежно отбросил бумаги в сторону.
— Такие вещи вполне могут делать слуги.
— Чай, который заваривают они, невкусный.
На лице Ань Лина в присутствии отца всегда сияла улыбка — это был совершенно другой человек, нежели секунду назад. Ань Чжимину нравилось видеть его улыбку, особенно когда тот смотрел на него с переполняющей сердце нежностью.
Чашка из фиолетовой глины легко закрутилась между его тонкими пальцами, и все движения были плавными, словно текущая вода, невероятно изящными. А ведь этот ребёнок, Ань Лин, и вправду лучше всего подходил для того, чтобы изучать цветоводство, чайное искусство и тому подобное. Ань Лин поднёс заваренный чай и осторожно опустил чашку на стол:
— Папа, выпей чаю.
Ань Чжимину было не до чая — не отрывая глаз, он смотрел на Ань Лина, а затем протянул руку, резко притянул его к себе и усадил на колени. Ань Лин испуганно покосился на дверь и попытался вырваться: их отношения всегда хранили в строжайшем секрете, и узнай об этом посторонние, разразился бы грандиозный скандал. Разумеется, Ань Лин испытывал страх.
Однако сам Ань Чжимин, судя по всему, ничуть об этом не беспокоился. Он крепко обнял юношу, не желая отпускать, и воспользовался моментом, чтобы несколько раз поцеловать его.
— До чего же ты красив, когда смущаешься.
Ань Лин покраснел, воспользовался моментом, чтобы отскочить в сторону, и бросил на него взгляд через плечо. В этом взгляде смешалось три доли досады, три доли упрёка и три доли застенчивости, создавая поистине невыразимый соблазн.
— Папа, только что у дверей я встретил дядю.
— Вот как? И о чём он с тобой говорил?
Высокое настроение Ань Чжимина было разрушено этой фразой; он взял документ и уже рассеянно переспросил:
— Ни о чём особенном. Просто спросил, не собираюсь ли я поступать в университет.
Взгляд Ань Чжимина неуловимо изменился. Он понимал, что эти слова были сказаны намеренно, чтобы дойти до него, но никак не проявил своих чувств. Не дождавшись ответа, Ань Лин переспросил:
— Папа, как ты думаешь, в какое учебное заведение мне лучше поступить?
Ань Чжимин вздохнул, ощущая прилив глухого раздражения. Встретив молящий взгляд Ань Лина, он в конце концов был вынужден уступить и достал из ящика стола папку с документами:
— Папа давно уже всё для тебя устроил, только...
Ань Лин открыл папку и бегло просмотрел бумаги. Там содержалась исчерпывающая информация о престижных зарубежных университетах, все материалы были собраны полностью. Ань Лин почувствовал, что, пожалуй, прежде напрасно подозревал отца, и в душе шевельнулось чувство вины.
— Только что?
— Папа не хочет тебя отпускать.
Лицо Ань Чжимина омрачилось, в нём проступили нотки тоски и невысказанной тяжести на сердце.
Ань Лин ощутил неприятный осадок на душе и умолк. Ань Чжимин заговорил снова:
— Но если думать о твоём будущем, папа всё же надеется, что ты сможешь учиться в хорошем месте.
— На самом деле учиться здесь, дома, было бы точно так же.
Ань Лин аккуратно сложил документы обратно в папку и почтительно вернул её на стол. Ань Чжимин почувствовал некоторое утешение, с улыбкой потрепал его по голове и произнёс:
— Ладно, вернёмся к этому разговору позже.
Старый родовой дом семьи Ань представлял собой традиционную китайскую постройку. Из-за преклонного возраста здания и малого числа жильцов там всегда веяло пустынностью и холодом. Старший сын вместе с целым штатом прислуги жил на нижней террасе в новопостроенной вилле и, за исключением утренних приветствий, почти никогда не появлялся в главной усадьбе. Питался он тоже на своей половине, хотя чаще всего предпочитал обедать где-нибудь в городе и возвращался уже сытым.Поэтому в родовом гнезде ужинали только вдвоём — Ань Лин и его отец. Обычной трапезой не заморачивались: шесть блюд, один суп и пара порций десерта — вот и весь ужин. Сегодня у Ань Чжимаина было настроение получше, и он велел слугам приготовить ещё несколько блюд, а заодно прихватить свежедоставленного голубого тунца.
Хотя тело у Ань Лина было хрупким и тощим, иммунитет стоял отменный. Кроме той тяжёлой болезни в раннем детстве, он больше ничем не болел — ни простуд, ни напастей. Всё это благодаря заботе Ань Чжимаина. Хотя еда на столе всегда казалась простой, её тщательно выверял диетолог: грубые злаки смешивались с мягкими, а овощи с мясом подбирались так, чтобы мальчик не страдал от избирательности в еде и получал все питательные вещества. Ань Лин никогда не говорил об этом вслух, но прекрасно всё понимал — иначе с чего бы ему постоянно повторять, что отец о нём заботится.
Пока они ужинали, из офиса срочно прислали документы. Женщина-секретарь, едва переступив порог и заметив, что они едят, сделала шаг назад, собираясь выйти и подождать снаружи, но глазастый Ань Лин заметил её первым:
— Что-то случилось?
— Ох, эти бумаги требуют личного просмотра господина.
— Проходи.
Ань Чжимаин взял палками документ, бегло пролистал его, и лицо его несколько раз переменилось в манере, по которой Ань Лин сразу понял: что-то рассердило отца. Он опустил голову и тихо принялся за свою еду, не мешая ему.
Этой компанией временно ведал Ань И. Настоящей власти ему почти не давали, но он всё-таки был наследным принцем — кто из подчиненных осмелился бы ему перечить? Мальчишка молодой, горячий, делами толком управлять не умеет, так что показатели за прошлый квартал заметно просели. Впрочем, через подобное в своё время проходил и сам Ань Чжимаин — кто из них не набирался опыта на собственных ошибках? Посмотрев на бумаги еще немного, он подавил раздражение.
Слуги подали суп. Ань Чжимаин налил немного в пиалу, подул на него ложечкой, проверяя температуру, и, убедившись, что всё готово, протянул Ань Лину. Движения вышли донельзя естественными: взгляд мужчины по-прежнему был прикован к документам, очевидно, всё происходило на уровне подсознания, вошедшего в привычку.
Ань Лин тоже ничего не сказал — приняв поданную пиалу, он сделал глоток и запил им еду. Температура оказалась в самый раз.
— Мм, сегодняшний десерт очень вкусный.
— Правда? Тогда съешь побольше. — Ань Чжимаин рассеянно бросил дежурную фразу, его мысли всё ещё были заняты текстом.
— Попробуй.
Ань Лин протянул отцу кусочек сладости, от которого только что откусил. Ань Чжимаин, даже не глядя, приоткрыл рот, откусил, пожевал пару секунд и кивнул:
— Пойдет.
— То-то же. — Ань Лин улыбнулся и запихнул остатки в собственный рот.
Эта сценка до смерти поразила стоявшую рядом секретаршу. Все вокруг только и говорили, что об особой милости к этому ребенку, но она никак не ожидала, что баловать его будут до такой степени. В прошлый раз ей довелось случайно увидеть, как господин ужинает со старшим молодым господином: тогда атмосфера между ними напоминала отношения начальника и подчиненного — Ань Чжимаин отдавал приказ, Ань И послушно отвечал, и все движения были выверены по струнке. Если сравнивать, казалось, будто этот младший рожден законной женой, а тот — всего лишь отпрыск от наложницы.
Просмотрев бумаги до конца, Ань Чжимаин небрежно вернул их ей:
— Пусть пока всё идет своим чередом!
— Слушаюсь, господин.
— И всё же не позволяй ему слишком сильно баловаться. Что следует делать, а чего нет — ты знаешь лучше меня, почаще напоминай ему об этом. — С этими словами Ань Чжимаин машинально взял со стола салфетку и стер уголок рта Ань Лина.
Глядя на их столь близкие, ничем не омраченные отношения, секретарша невольно позволила себе вообразить нечто неуместное, но мысль тут же мелькнула и исчезла — она мгновенно отогнала её прочь. Всякий знал, что подобное просто невозможно.
— Слушаюсь, господин, я поняла.
Уже уходя, секретарша сквозь тишину расслышала, как Ань Чжимаин спросил сына:
— Через несколько дней у тебя день рождения, чего бы тебе хотелось?
Секретарша снова изумилась. Она состояла при Ань Чжимаине уже много лет и пользовалась его полнейшим доверием — иначе с какой стати он позволил бы ей приглядывать за Ань И? Ань Чжимаин вечно был забит делами и напрочь забывал о всяких мелочах вроде дней рожденья собственных детей, поэтому все подобные даты всегда держала в голове она. Но тут он вспомнил о днюхе младшего сына безо всяких напоминаний! Что было дальше, она уже не услышала — дверь за её спиной закрылась.
Ань Лин нахмурился, о чем-то раздумывая, а затем покачал головой:
— Ничего не хочу.
— В этот раз папа непременно сделает тебе роскошный подарок.
— Тогда... исполни одно мое желание.
— Какое желание?
— Я еще не придумал.
— В любом случае впереди еще несколько дней, думай не спеша, времени вагон. — Сделав паузу, отец добавил: — Чего бы ты ни пожелал, я это сделаю.
Получив от Ань Чжимаина такое обещание, Ань Лин в последующие дни только тем и занимался, что целыми днями ломал голову над тем, как отпраздновать этот особенный день рождения. Размышления длились все пять-шесть дней подряд. Иногда Ань Чжимаин, выглянув из окна своего кабинета, замечал Ань Лина, прогуливающегося по гравийной дорожке заднего сада. Порой видел, как тот застыл перед зарослями лотоса с палитрой в руках, но кисть так и не опускал на холст: задумчивое выражение лица ясно выдавало, что мысли мальчика витают где-то далеко, судя по всему, он продолжал размышлять над тем самым вопросом. Ань Чжимаин находил это выражение лица невероятно милым и зачастую замирал у окна, подолгу глядя на него и забывая обо всём на свете.
— Господин, Сюй Вэньшэн отправился в Сянган.
Если бы не напоминание Шан Луна, Ань Чжимаин едва не упустил из виду эту деталь. Ответив подчиненному, он снова перевел взгляд на Ань Лина, его лицо на мгновение исказилось, а затем резко помрачнело:
— Когда он вернется?
— Должен уложиться в десять дней. Точнее сказать не могу.
— ...Кое-какие дела нужно сделать заранее. — Ань Чжимаин пододвинул через стол папку с документами из выдвижного ящика и произнес глухим голосом: — Никто не должен ничего узнать. Включая Ань Лина.
— Слушаюсь, я понял.
Хотя Шан Луна формально приставили к Ань Лину, на деле он подчинялся исключительно приказам Ань Чжимаина. Этот человек отличался скрытным умом и безжасточными методами, являясь одним из самых доверенных лиц Ань Чжимаина. Многие глубоко запрятанные тайны клана Ань знал только он — в том числе и тайну, сокрытую в самом Ань Лине. Раз Ань Чжимаин отдает ему подобное поручение именно сейчас и отдельно подчеркивает, что всё надо сделать за спиной Ань Лина, Шан Лун мог примерно догадываться о происходящем.
Похоже, часы обратного отсчета уже начали свой бой!
http://bllate.org/book/32002/3907805
Готово:
