Они направлялись к Иллюзорному Царству Малого Тысячелетия на двух величественных и внушительных духовных кораблях.
Корпуса судов были выкованы из тысячелетнего духовного дерева в смеси с особым металлом и испещрены сложнейшими защитными и ускоряющими рунами, которые под лучами солнца излучали мягкое духовное сияние.
В этот раз вместе с учениками отправилось около пятидесяти человек, считая нескольких руководящих старейшин и необходимых распорядителей.
По заведенному порядку глава Секты Тайшан, Меч-Владыка Тяньянь, и несколько ключевых старейшин обычно прибывали на место только к официальному открытию Собрания Поиска Пути или к самым решающим поединкам.
Сейчас же первой выступала процессия под предводительством старейшины Мо Гуя.
Старейшина Мо Гуй происходил с Пика Яогуан; у него было худощавое телосложение и суровое выражение лица. Когда духовный корабль пришел в движение, плавно поднялся ввысь, пронзил облака и устремился в бескрайнюю высь, он встал на носу судна и начал зачитывать сектантские правила.
Законы Секты Тайшан по праву считались эталоном среди всех союзов сект Девяти Областей, отличаясь скрупулезной и пугающей до дрожи строгостью.
Они делились на пять великих разделов: общие положения, заповеди и предписания, награды и наказания, самосовершенствование и разногласия. Под ними шло подразделение на сотни детальных пунктов, охватывавших буквально все аспекты жизни ученика: от повседневного быта, манер поведения, общения с соратниками и запретов в культивации до выхода во внешний мир для закалки и принципов ведения боя.
Все правила были четко регламентированы и разложены по полочкам, а система наказаний — предельно ясна: за малейшую провинность следовало затворничество для раскаяния и лишение ресурсов, а за тяжелые нарушения — уничтожение уровня культивации и изгнание из горной обители. Каждое поколение старейшин Дисциплинарного зала славилось своей железной беспристрастностью, и еще не было ни единого случая предвзятости или нарушения закона в угоду кому-либо.
Именно поэтому Фэн Тинтун испытывал такой панический страх из-за того, что по случайности отлупил Вэнь Цзинъюаня до состояния дурачка. Раскройся это дело, согласно пункту устава о запрете внутренних распрей и нанесения увечий сородичам по секте, ему пришлось бы несладко.
Не говоря уже о том, что пострадавший приходился прямым учеником старейшины Сюань Цана и обладал особым статусом старшего брата.
Кстати говоря, первоочередной задачей оставалось найти способ исцелить сбитую с толку голову Вэнь Цзинъюаня.
Фэн Тинтун лихорадочно соображал про себя. Впрочем, если вдуматься, разве плохо, если Вэнь Цзинъюань так и останется дурачком? Посмотрите на него сейчас: какой послушный! Скажешь идти на восток — не посмеет двинуться на запад, прикажешь принести вещь — никогда не вернется с пустыми руками, куда укажет палец, туда тот и ударит. Поистине, он был куда полезнее самого послушного духовного питомца.
Если память Вэнь Цзинъюаня так и не вернется, и он продолжит в таком же духе олуха помыкать им, разве это не принесет облегчения?
Но стоило этой мысли только зародиться, как он сам же ее и отмел.
Нет.
Слишком высок риск.
А вдруг? Вдруг в один прекрасный день Вэнь Цзинъюань внезапно прояснится рассудком и вспомнит, как все это время этот негодяй водил его за нос, используя в качестве дурака и даже пользуясь случаем? С характером этого парня — хотя Фэн Тинтун и считал его нрав скверным — тот, пожалуй, от злости выплюнет три литра крови прямо на месте, а затем схватится за меч и станет преследовать его до самого края света.
Нужно придумать раз и навсегда решающий способ.
Фэн Тинтун помнил, будто в каком-то древнем манускрипте или слухе упоминалось некое место под названием Секта Тысячи Лекарств.
Говорили, что эта секта прославилась своим искусством врачевания и особенно преуспевала в лечении всевозможных странных, невероятных и неизлечимых недугов. Бу то бы отклонение ци, повреждение духовного сознания, путаница в памяти или отделение души от тела — для всего у них находились особые методы.
Может, стоит найти удобный момент и отвезти Вэнь Цзинъюаня туда на осмотр?
Учеников на духовном корабле было немного, поэтому комнаты распределили весьма просторно.
Фэн Тинтун, как старший ученик Пика Тяньшу, получил отличное помещение — просторное и светлое. Комната же Вэнь Цзинъюаня находилась по соседству, совсем рядом, их разделяла всего одна стена.
До прибытия в Иллюзорное Царство Малого Тысячелетия оставалось еще примерно два дня пути.
Когда старейшина Мо Гуй зачитал сектантские правила, он велел всем разойтись по своим комнатам для отдыха и восстановления сил, чтобы встретить грядущее грандиозное событие в лучшей форме.
Фэн Чэнь обустроил свою маленькую кают-компанию и тут же поспешил постучать в дверь комнаты Фэн Тинтуна, желая помочь молодому господину с обустройством.
Фэн Тинтун открыл дверь и, увидев его, лишь махнул рукой: — Ладно, здесь я сам справлюсь, ступай пока отдохни. Духовный корабль идет с нестабильными колебаниями духовной силы, здесь прилично укачивает. У тебя невысокий уровень культивации, так что не шоркайся повсюду, как бы не началось морское недомогание.
Фэн Чэнь немного волновался и заговорил: — Молодой господин, позвольте мне помочь вам всё убрать... — на что Фэн Тинтун с видом знатока изрек: — Не переживай, есть кому заняться.
С этими словами Фэн Тинтун подошел к стене, граничившей с соседней комнатой, и несильно постучал три раза костяшками пальцев.
Тук, тук, тук.
Вскоре дверь в комнату Фэн Тинтуна тихонько отворилась снаружи.
Появилась высокая и ладная фигура.
Фэн Тинтун указал на вещи в центре комнаты: — Помоги-ка мне достать одеяло из короба и застелить постель, а еще отыщи мой любимый чайник из пурпурной глины с чашками и поставь их на вон тот столик.
Вэнь Цзинъюань беспрекословно шагнул к плетеным коробам и привычным движением открыл один из них.
Фэн Чэнь упаковывал вещи с исключительным усердием: мало того, что всё было рассортировано по категориям, так еще и на внутренних стенках коробов он наклеил аккуратные бумажные бирки с надписями: постельные принадлежности, чайный сервиз, пилюли, одежда и прочее. Всё было видно с первого взгляда, позволяя мгновенно отыскать нужный предмет.
Вэнь Цзинъюань быстро нашел уровень с матрасами и подушками, извлек оттуда комплект мягкого на ощупь постельного белья с легким шлейфом изысканного благовония, подошел к кровати и принялся скрупулезно застилать ее.
Его движения нельзя было назвать особенно ловкими, но выполнял он всё с предельным усердием: каждый уголок простыни был натянут идеально ровно, а подушки лежали строго на своих местах.
Наблюдая эту картину, Фэн Чэнь испытал крайне противоречивые чувства. Он смотрел, как Вэнь Цзинъюань с абсолютно естественным видом занимается в комнате его молодого господина застиланием постели, уборкой и подачей чая.
Судя по этой сноровке, он явно делал подобное далеко не впервые!
Фэн Чэнь почувствовал, что его положение подверглось серьезной угрозе.
Ведь он являлся самым незаменимым и преданным главным слугой при своем господине, и раньше вся эта работа всецело лежала на нем. А теперь ее запросто отобрал старший брат?
Хотя молодой господин и говорил, что они просто используют его, но, глядя на то, с каким добровольным и даже слегка упоенным выражением лица тот трудился, его собственное место оказалось под ударом.
Фэн Чэнь с замиранием сердца смотрел, как Вэнь Цзинъюань ловко закончил с постелью, достал из другого короба привычный Фэн Тинтуну набор чайной посуды из пурпурной глины и даже отыскал баночку с чаем, расставив всё на журнальном столике на самых удобных местах.
Чувство опасности в нем вспыхнуло с новой силой. Наконец, не выдержав, он сделал шаг вперед, пытаясь отстоять высокое звание главного приближенного слуги.
— Старший брат, позвольте мне заняться этими мелостями, как вы можете утруждать себя подобным? — в голосе Фэн Чэня прорезались странные нотки. — К тому же, старший брат, вы ведь наверняка не знаете, какими именно благовониями молодой господин привык пользоваться ежедневно? Смешивание и воскурение успокаивающих благовоний — дело тонкое, чуть ошибешься с жаром, и аромат станет совсем не тот. Позвольте лучше мне.
Однако Вэнь Цзинъюань, услышав это, тут же произнес: — Младший брат обычно пользуется нефритовым сандаловым благовонием, истолченным из древесины восточноморского нефритового сандала. Его аромат чист и освежает ум, что помогает погрузиться в медитацию. Для приготовления требуется собрать утреннюю росу с вершины утеса и томить на медленном огне, зажигая в тот самый миг, когда аромат готов забрезжить — только так получится наивысшее качество.
Его взгляд, то ли случайно, то ли намеренно, скользнул по слегка распахнутому вороту одежды Фэн Тинтуна, и он продолжил: — Нижняя сорочка, которую любит носить младший брат, сшита из шелка южных облачных шелкопрядов, она тонкая и дышащая, с левой стороны на внутренней полупривычно вышиты три лепестка магнолии, а с правой — облачные узоры семьи Фэн. Проснувшись поутру, он сначала выпивает чашу духовной родниковой воды, дабы увлажнить легкие и селезенку, и лишь затем приступает к трапезе. Вне зависимости от того, собирается ли он выходить наружу, верхнюю и нижнюю одежду, обувь и носки необходимо менять ежедневно — он не терпит ночной пыли. Что касается сладостей к чаю…
— Младший брат издревле не жаловал приторность, к обычной выпечке почти не притрагивается. Если и вкушает кое-какие угощения, то исключительно легкие пирожные из пории или леденцы из боярышника, причем строго в полуденный час перед краткой дремотой.
Фэн Чэнь: «!!»
Его рот раскрылся, глаза выкатились от изумления, а на лице застыло абсолютное, звенящее неверие.
Откуда Вэнь Цзинъюань мог знать всё это до мельчайших подробностей? Ему были известны даже узоры вышивки на нижнем белье, привычка пить воду по утрам и предпочтения в сладостях — такие интимные детали, о которых ведал лишь он один, годами прислуживавший господину человек!
Да это же... это даже лучше, чем он сам знал молодого господина!
Фэн Тинтун тоже стоял с ошеломленным лицом и, чувствуя себя неуютно, рефлекторно поднес руку к воротнику, слегка потянув за него. Под воротом верхней одежды действительно выглядывал уголок белоснежной сорочки, на которой тончайшими нитками в тон была искусно вышита пара лепестков изящной магнолии.
В точности как описал Вэнь Цзинъюань.
Щеки юноши быстро залил легкий румянц, он бросил на Вэнь Цзинъюаня сложный взгляд, полный неловкости от того, что его интимные привычки были столь бесцеремонно выставлены напоказ.
Фэн Чэнь перевел взгляд на слегка покрасневшие уши и изумленный вид своего молодого господина и, уподобившись поверженному петуху, с лицом, полным меланхолии и краха из разряда «зачем рождаться Фэнь Чэню, коль родился Вэнь», понуро поплелся к выходу из комнаты, попутно прикрыв за собой дверь.
В комнате снова воцарилась тишина, оставшись наедине для двоих — Фэн Тинтуна и Вэнь Цзинъюаня.
Проводив взглядом Фэн Чэня, Вэнь Цзинъюань подошел к маленькому столику и с привычной ловкостью извлек порошок нефритового сандала, а затем капнул из нефритового флакончика немного кристаллично чистой жидкости, принявшись за размеренное приготовление благовония. Завершив это дело, он наконец повернулся к Фэн Тинтуну, чей вид всё еще хранил отпечаток некоторой растерянности.
Вэнь Цзинъюань произнес: — Младший брат, могу ли я этой ночью поспать с тобой?
Фэн Тинтун всё еще пребывал в растрепанных чувствах из-за только что прозвучавших слов Вэнь Цзинъюаня, а услышав подобное, выпалил без раздумий: — Нельзя!
Об этом не могло быть и речи.
Ожидание в глазах Вэнь Цзинъюаня мгновенно померкло, сменившись разочарованием: — На самом деле, я отыскал кое-какие обрывки древних свитков и записки предшественников, касающиеся Иллюзорного Царства Малого Тысячелетия. В них записаны вещи, мало кому известные, и я подумал, что это могло бы пригодиться младшему брату на предстоящем Собрании Поиска Пути, вот и хотел обсудить с тобой. Ну раз нельзя, так нельзя.
С этими словами он вроде как собрался уходить.
Стоило Фэн Тинтуну услышать про Иллюзорное Царство Малого Тысячелетия и древние манускрипты, как у него и впрямь проснулся интерес.
Он тут же окликнул Вэнь Цзинъюаня: — Постои-ка!
Вэнь Цзинъюань остановился и обернулся к нему.
Фэн Тинтун процедил с натугой: — ...Оставайся. Но спать будешь на полу.
Вэнь Цзинъюань не преминул достать из своего скромного багажа тонкое покрывало с циновкой и ловко обустроил себе спальное место в указанном Фэн Тинтуном углу.
Усевшись на нем со скрещенными ногами, он начал рассказывать то, что ему довелось вычитать в свитках.
Поначалу речь шла лишь о базовых сведениях касательно Иллюзорного Царства Малого Тысячелетия: о том, где оно располагалось, о легендах его возникновения и общих чертах внутреннего уклада. Большую часть этой информации Фэн Тинтун уже почерпнул из выданных сектой материалов, так что новизной она не отличалась.
http://bllate.org/book/31998/3907437
Готово:
