Первая инстанция вынесет решение о расторжении трудовых отношений, а во втором раунде арбитража и судебных разбирательств авиакомпания потребует от него выплаты определенной суммы в качестве расходов на обучение и неустойки — это уже практически устоявшийся порядок вещей.
Телефон снова вибрировал: это было текстовое сообщение от И Сия. До этого она уже присылала множество сообщений, и все они без исключения сводились к призывам помириться, различаясь лишь тем, что угрозы и мягкие уступки в них смешивались в произвольных пропорциях.
После того как Цзян Синьнянь перестал отвечать на её сообщения в Вичате, И Сия переключилась на СМС. Иногда приходило по несколько штук в день, иногда — по несколько десятков. Цзян Синьнянь, не желая нажимать на этот красный кружок, заблокировал экран телефона, погрузив всё вокруг в тишину и темноту.
С момента их расставания прошло почти три месяца. И Сия, судя по всему, с самого детства не испытывала подобных потрясений и никак не могла смириться с тем, что Цзян Синьнянь твердо нацелился на разрыв. Она плакала, умоляла, яростно бранила его и даже попыталась привлечь к переговорам с Цзян Синьнянем самого генерального директора И, который в обычной жизни привык единолично принимать все решения.
Но Цзян Синьнянь проявил непоколебимую решимость. Он глубоко верил, что у любой подобной ошибки обязательно будет второй раз, и не желал идти по пройденному пути назад — чьи бы уговоры ни звучали.
Следующий рейс вылетел точно по расписанию. Под воздействием выпитого айс-американо у Цзян Синьняня заболел желудок, и он пребывал в состоянии изнуряющего бодрствования. Когда они наконец добрались до аэропорта Денпасара, он начал сомневаться, правильным ли было решение отправиться в поездку ради отдыха, ведь пока он ощущал лишь бесконечную усталость.
Стоило выйти из здания аэропорта в этой тропической стране, как Цзян Синьнянь тут же почувствовал влажность и зной воздуха, смешанные с легким ароматом экзотических цветов.
Он поймал такси и прямиком отправился в отель. Приняв душ, он задернул шторы, рухнул на огромную кровать и проспал мертвецким сном, пропустив и завтрак, и обед.
Когда он наконец выспался и включил телефон, адвокат Чжао добросовестно отчитался по СМС о сегодняшнем решении суда первой инстанции: все процедуры прошли гладко, и теперь оставалось лишь спокойно, без сюрпризов, ждать апелляции через несколько месяцев. Помимо рабочей смски от адвоката, И Сия тоже не прекращала бомбардировать Цзян Синьняня сообщениями.
Подумав немного, Цзян Синьнянь в конце концов набрал номер И Сия.
И Сия явно не ожидала, что Цзян Синьнянь сам свяжется с ней, и, решив, будто забрезжила надежда на примирение, произнесла дрожащим, полным робкого ожидания голосом: — Ты наконец-то соизволил обратить на меня внимание. В её тоне по-прежнему звучало привычное кокетство.
Цзян Синьнянь глубоко вздохнул, чувствуя за собой обязанность поговорить с ней в последний раз, хотя уже повторял всё это бесчисленное количество раз.
— И Сия, нужно нести ответственность за собственные решения, и ты знаешь, что начать всё сначала мы не сможем. Я не виню тебя, но давай больше не будем поддерживать связь. Береги себя.
И Сия была уверена, что Цзян Синьнянь — какой-то запрограммированный биоробот, иначе как объяснить, что он так легко смог подвести черту под их трехлетними отношениями, не выказав ни капли колебаний или сожаления? Заметив, что собеседник собирается повесить трубку, И Сия в отчаянии разрыдалась: — Мой выбор — это ты!
В трубке на мгновение повисло молчание, слышны были лишь всхлипы самой И Сия, после чего она услышала спокойный голос Цзян Синьняня: — Нет, твой выбор — это не я.
После окончания разговора с И Сия Цзян Синьнянь добавил её номер и Вичат в черный список, установив режим без звука. За эти месяцы он выразился предельно ясно и искренне считал, что не обязан больше разбираться с бесконечными требованиями с её стороны.
Завершив все приготовления, он заказал доставку еды и поужинал прямо в номере.
К девяти часам вечера, когда на гостиничном телевидении не удалось найти ничего стоящего из развлечений, Цзян Синьнянь наконец решился выйти прогуляться.
В отеле, где он остановился, имелся знаменитый скальный бар, и он, прихватив карточку от номера, направился туда.
Бар Rock Bar расположился на известняковой скале со стороны моря. Открытая барная стойка сливалась с окружающим пейзажем в единое целое: внизу бушевали волны, вздымая белые гребни пены, а вверху раскинулся необъятный ночной небосвод, усыпанный россыпью звезд.
Цзян Синьнянь выбрал высокий стул у самой барной стойки — для него одного было бы крайне неловко занимать те романтические диванчики у кромки воды.
Бармен любезно протянул ему карту напитков на чистом английском. К счастью, английский язык у Цзян Синьняня был не так уж плох: во всяком случае, он сдал экзамен ИКАО на четвертый уровень и худо-бедно мог уловить общий смысл. Он заказал коктейль и с ленивым видом облокотился на стойку, любуясь далеким морским пейзажем.
Ночь сгущалась, а бар становился все оживленнее. Напольные светильники, крошечные прозрачные круглые лампы и декоративные свечи давали мягкий, мерцающий свет, создавая невероятно атмосферную обстановку.
Когда коктейль Цзян Синьняня был выпит уже наполовину, рядом с ним опустился еще один мужчина и на беглом английском заказал джин-тоник.
Цзян Синьнянь бросил взгляд в сторону: азиат с черными волосами, хотя определить наверняка, откуда именно он родом, было сложно.
В этом отеле останавливалось много гостей из Японии, но Цзян Синьнянь успел испепелить взглядом полземного шара и обладал уникальным чувством моды и эстетики каждой страны. Сосед по барной стойке не слишком походил на японца, однако являлся ли он южнокорейцем или китайцем, оставалось под вопросом.
Заметив его взгляд, мужчина с открытым выражением лица посмотрел в ответ, задержал взгляд на лице Цзян Синьняня, кивнул в знак приветствия, а затем перевел глаза на бокал с коктейлем в его руке.
Цзян Синьнянь услышал: — Один? Вы один? Цзян Синьнянь никак не ожидал, что кто-то решит завязать с ним разговор, и от легкого волнения выпалил: — Да, я один.
Услышав китайскую речь, мужчина улыбнулся и тоже перешел на родной язык: — Я тоже.
Встреча соотечественника на чужбине всегда вызывает особую теплоту. Цзян Синьняню, изъяснявшемуся весь день на английском, родной путунхуа показался несравненно ближе и слаще, и они незаметно для себя разговорились обо всем на свете. Тем не менее он сохранял осторожность и не стал раскрывать слишком много личных данных, упомянув лишь, что приехал отдыхать в одиночестве.
Ночь становилась всё глубже, а бокал Цзян Синьняня постепенно пустел. Он редко употреблял алкоголь, поэтому даже слабый коктейль вызвал у него легкое, зыбкое ощущение нереальности происходящего.
Сидевший рядом мужчина приобнял его за руку, взял оставленную на столе карточку от номера и, касаясь дыханием его уха, спросил: — Пойдем к тебе?
Каким бы наивным ни был Цзян Синьнянь, он тут же понял, что дело нечисто. Объятия собеседника и все те ненавязчивые прикосновения до этого больше напоминали прощупывание почвы. Какая же классическая фраза для знакомства — «ты один», а он догадался обо всем только сейчас.
Отказ уже вертелся на языке, но, взглянув на мягкое и утонченное лицо мужчины, Цзян Синьнянь спросил самого себя: неужели тебе действительно это претит? Ответ гласил — вовсе нет.
http://bllate.org/book/31995/3907130
Готово:
