Телефонный звонок застал Шэнь Ибая в тот момент, когда он только что осулшил бутылку красного вина. Его бледное лицо раскраснелось, а в голове стоял сплошной туман.
Хрустальная люстра излучала мягкий приглушенный желтоватый свет, в отдельном кабинете клубился табачный дым, пахло шампанским — отовсюду веяло роскошью и распутством.
— Давай, Ибай, выпей еще бокальчик, роль первого плана в новой драме у тебя в кармане, — на лице мужчины играла двусмысленная улыбка, а взгляд, устремленный на Шэнь Ибая, становился все более горячим.
Шэнь Ибай оттолкнул бокал, достал телефон и нажал кнопку ответа. Что-то тихо сказавшее на том конце человек не расслышал. Тогда собеседник повторил снова, на этот раз Шэнь Ибай расслышал, но всё же переспросил:
— Что ты сказал?
— Я сказал, давай расстанемся. Ибай, прости, давай больше не будем связываться друг с другом, я не хочу, чтобы он понял нас неправильно. Ибай, на самом деле я правда очень сильно тебя люблю...
— Катись к черту! — Шэнь Ибай сбросил вызов, глаза его слегка покраснели, весь он напрягся до предела, сжав губы, он сидел на месте, чувствуя внезапное желание заплакать.
Глаза Цюй Чжэнхуэя блеснули. Судя по услышанному, неужели Шэнь Ибая бросили?
— Ибай, не расстраивайся, брат — человек бывалый. Чувства все эти, блядь, — сплошная фикция, на них нельзя положиться, верить можно только себе, — он немного подвинулся, поднял руку и опустил её на спину Шэнь Ибаю. Приняв утешающий вид, он тем временем опускал руку все ниже и ниже. — У твоего брата полно ресурсов, пока ты следуешь за мной, брат будет лелеять и баловать тебя, разве это не истиннее всего прочего?
Пока он говорил, рука Цюй Чжэнхуэя скользнула к ягодицам Шэнь Ибая и сильно сжала их. Ццц, просто высший класс.
Заметив, что Шэнь Ибай никак не реагирует, Хун Да кивнул Цюй Чжэнхуэю и вышел.
Как личный ассистент Шэнь Ибая, Хун Да не отрицал, что Шэнь Ибай хорошо к нему относился. Однако, наблюдая за тем, как Шэнь Ибаем восхищаются и боготворят его, Хун Да испытывал не только зависть, но втайне и ревность.
Они оба вышли из шоу-талантов, так почему же Шэнь Ибай смог прославиться за одну ночь, а он должен оставаться безвестным маленьким ассистентом?
Как раз когда Хун Да отчаянно искал возможность подняться наверх, директор Цюй из Цянькунь Эртэйнмент протянул ему оливковую ветвь. Тот заявил, что готов подписать с ним контракт, если Хун Да поможет заманить Шэнь Ибая на встречу.
Кто в тусовке не знал о пристрастии директора Цюя к лицам мужского пола? Почти каждый симпатичный актер-мужчина в той или иной степени подвергался его домогательствам. Впрочем, ресурсов у того было много, и всё происходящее оставалось делом добровольным.
Хун Да почти без колебаний согласился на это условие и за спиной Чжоу Вэя, менеджера Шэнь Ибая, вытащил Шэнь Ибая наружу. Что же до того, захочет ли Шэнь Ибай воспользоваться случаем и пойти наверх, Хун Да считал, что в этом нет ни малейшей интриги.
Разве в шоу-бизнесе есть хоть кто-то чистый?
Шэнь Ибай изо всех сил сжимал телефон, на его руках вздулись отчетливые вены.
Цюй Чжэнхуэй не хотел больше терять время. Шаря руками где попало, он полез к Шэнь Ибаю целоваться и с затуманенным от возбуждения рассудком забормотал:
— Не печалься, Ибай, дай брату приласкать тебя, обещаю, ты испытаешь непревзойденное блаженство...
Алкоголь парализовал остатки разума. Резко вскочив на ноги, Шэнь Ибай схватил со стола бутылку и огрел ею Цюй Чжэнхуэя по голове.
Прикрывая кровоточащую голову, Цюй Чжэнхуэй осел на пол, объятый страхом и яростью:
— Ты, блядь, жить надоело?
— Это тебе, блядь, жить надоело! Твою мать, больной на голову, что ли?! За кого ты меня принимаешь?! — Шэнь Ибай ударил его ногой в живот, разразившись площадной бранью. Поддавшись опьянению и горечи, он бил с полной силой. — Твою мать! Лапать твою мать! Расставаться с твоей матерью! Какой из тебя мажор, да я будущим королем вокала стану...
Когда Чжоу Вэй принял звонок от Шэнь Ибая, тот уже протрезвел больше чем наполовину и рыдал в трубку навзрыд. Чжоу Вэй едва не сошел с ума от этого плача и принялся настойчиво допытываться, что случилось.
Шэнь Ибай всхлипнул:
— Да-да, у меня разбито сердце, меня бросили, да еще и какой-то мужик облапал мою задницу.
Не терпящий, когда обижают его подопечных, Чжоу Вэй мгновенно рассвирепел и гневно бросил:
— Твою мать! Кто это сделал, я пойду и прикончу его!
— Это директор Цянькуня Цюй Чжэнхуэй. — Чжоу Вэй только хотел спросить, как он, будучи артистом Хуажэнь Эртэйнмент, умудрился связаться с Цянькунем, как Шэнь Ибай продолжил: — Я случайно отправил его в больницу, так что Да-да, можешь не ходить его убивать, лучше подумай, как теперь всё уладить.
Мать твою!
Чжоу Вэй был готов изрыгать проклятия. Больше всего сейчас ему хотелось прикончить этого свинопаса-помощника Шэнь Ибая! Разве это не путь к самоуничтожению собственной карьеры?!
И действительно, хотя инцидент в итоге с большим трудом замяли, прежних ресурсов у Шэнь Ибая не осталось.
Распоряжений об участии в проектах — не стало.
Альбома — не стало.
Даже прежнюю хорошую репутацию кто-то намеренно очернил и стер.
Новички появлялись один за другим, словно бамбуковые побеги после дождя: сегодня фанатки обожают одного, а завтра уже влюбляются в другого. Кому теперь есть дело до того, куда подевался тот, кого некогда превозносили как маленького короля поп-сцены?
Два года спустя.
Рано утром Чжоу Вэй вытащил Шэнь Ибая из постели, швырнув перед ним толстую стопку журналов и газет с требованием внимательно всё перечитать. Но что толку в этих старых сплетнях из мира развлечений? Пролистав их пару минут, Шэнь Ибай потерял всякий интерес.
Самая красивая университетская красавица Чжоу Сюйюй мгновенно взлетела на волне популярности после съемок в клипе маленького короля поп-сцены Шэнь Ибая, а после этого в прессе появились слухи об их тайном романе, сладость которого вызывала зависть у окружающих...
По словам инсайдеров, певец Шэнь Ибай подвергся коллективному бойкоту со стороны СМИ за свой звездный капризный нрав...
От первоначального восхваления до последующего унижения, а затем и полного забвения — Шэнь Ибаю оставалось лишь горько усмехаться.
СМИ лучше всех умели держать нос по ветру: пресмыкаться перед сильными и топтать слабых. Артисты из третьего эшелона готовы были использовать что угодно ради продвижения наверх — взять хотя бы ту самую университетскую красавицу, о которой Шэнь Ибай заявлял, что отродясь не слыхал ее имени и понятия не имеет, какого она роду-племени, не говоря уже о каком-то бурном романе.
Оглядываясь на прошлое, Чжоу Вэй не удержался и утер горькую слезу, а затем бросил взгляд на сидящего перед ним мужчину. Высокий подтянутый силуэт, красивое лицо, серо-синий джинсовый кардиган, под которым угадывались прекрасные рельефные мышцы, пропорциональные ноги с крепкими икрами — от всего его облика исходили волны сексуальных феромонов. Нынешний Шэнь Ибай постепенно избавлялся от юношеской угловатости, в нем сочетались и мальчишеская прозрачность, и мужская глубина. На самом деле такой возраст был для мужчины самым лучшим.
Два года затишья хоть и истощили его былую известность, но в то же время огранили Шэнь Ибая, сделав его еще более ослепительным. Да-да мысленно сжал кулаки: как можно позволить такой великолепной карте пропасть зря?
Заметив, что Да-да пялится на него не моргая, а выражение его лица меняется самым причудливым образом, Шэнь Ибай не удержался от заботливого вопроса:
— Брат Чжоу, у тебя запор?
— Запор у тебя в голове! — Да-да как раз размышлял о том, как ухватить момент и поднять Шэнь Ибая на полагающуюся ему высоту, и от неожиданно услышанных слов мгновенно вернулся в суровую реальность. Яростно зыркнув на подопечного, он вдруг рассмеялся. — Бай-бай, твой звездный час наконец-то пробил!
Бай-бай?
Шэнь Ибай с трудом скривил губы и, скрестив руки на груди, произнес:
— Брат Чжоу, с чего это вдруг такая нежность? Мы и так неплохо ладим, но я вовсе не планировал заходить настолько далеко...
Да при чем тут это?!
— Я натурал, и на тебя у меня не стоит! — Чжоу Вэй закатил глаза, но, вспомнив цель своего визита, поспешно перешел к делу. — Мелкий, а ты в курсе, что выбился в тренды на первое место?
Шэнь Ибай озадаченно моргнул:
— В тренды? В каком смысле?
Выудив телефон, Чжоу Вэй смахнул экран и с довольным видом сунул его Шэнь Ибаю. Тот подался вперед и увидел собственное имя на самой вершине горячего списка. Похлопав его по плечу, Чжоу Вэй похвалил:
— Сколько раз ты мне кровь портил, а на этот раз наконец-то сообразил, что к чему. Ох, как твой менеджер, я невероятно горд!
Взяв телефон, Шэнь Ибай пролистал ленту и только тогда понял, что взлетел на вершину благодаря одной-единственной публикации в микроблоге.
Шэнь Ибай: Сначала с разбега исподтишка наносишь человеку удар ножом, а потом, обнаружив, что промахнулся, отделываешься легким взмахом руки и дежурным извинением. Ццц, с такой толстокожей физиономией можно смело бронежилеты шить. Журналисты — это же не продажные девки, имейте же хоть капельку профессиональной этики! #ЛожьОтомКакСтарикИзХуасяУпалВЯпонииРадиНаживы# #ТребуемИзвиненийОтЖурналистовСайтаЦюши#
Незадолго до этого репортаж журналистов сайта Цюши об инциденте, в котором пожилой китаец якобы устроил постаршеное падение в Японии с целью вымогательства, вызвал мощнейшую бурю в китайском сегменте интернета.
Множество интернет-пользователей принялись яростно поливать старика помоями, обвиняя его в том, что он позорит нацию за рубежом, теряет уважение в старости и обладает сомнительной гражданской сознательностью. Однако прошло совсем немного времени, как ситуация сделалась с точностью до наоборот: выяснилось, что старик вовсе не занимался вымогательством, а сама широко разрекламированная японскими СМИ история оказалась полностью вымышленной.
И всё, что сделал тот самый журналист — это отделался парой легких извинений, после чего инцидент сочли исчерпанным. Хотя многие пользователи сети заявляли о невиновности старика и халатности репортера, особого резонанса это не вызвало. Именно в этот момент публикация Шэнь Ибая спровоцировала горячие споры: пользователи наперебой ставили лайки и хвалили его за правильные жизненные ориентиры, фанаты заявляли, что не ошиблись в своем кумире, хотя находились и те случайные прохожие, что сомневались: не пытается ли этот подзабытый артист хайпануть ради привлечения внимания.
Глядя на десятки тысяч комментариев под своим постом и скорость прироста подписчиков, взлетающую подобно ракете, Шэнь Ибай ткнул пальцем в сторону Чжоу Вэя:
— Брат Чжоу, ты мне ботов накрутил?
— С чего бы мне тратить на это лишние деньги, это же органический прирост, понимаешь? — Чжоу Вэй тяжело выдохнул, пристально глядя на Шэнь Ибая. — Сяо Бай, это твой шанс на возрождение. Компания решила выделить тебе часть ресурсов, так что твое возвращение зависит только от тебя.
Шэнь Ибай скривил губы, в его красивых глазах блеснул слабый свет, и он, приподняв подбородок, поинтересовался:
— В Цянькуне пошли на попятную? Компания сможет выпустить мой новый альбом?
— В руководстве Цянькуня недавно прошла чистка, Цюй Чжэнхуэй задвинут на второй план, так что руки у него уже не такие длинные, — с полуулыбкой ответил Чжоу Вэй, излагая Шэнь Ибаю детали плана. — Сам видишь нынешнюю музыкальную сцену: те, кто хорошо поют, вовсе не обязательно популярны, но вот у популярных всегда есть хайп. Компания считает, что тебе нужно сначала пойти в кино. Сейчас именно телевизионные экраны и кинотеатры приносят главный куш. Вернем утраченные позиции на рынке — и об альбоме можно будет не беспокоиться.
— Ха. — Шэнь Ибай холодно усмехнулся. Те, кто поет, должны заниматься музыкой, а какая польза от одной лишь популярности? Но с другой стороны, что такое артист без популярности?
Он провел в заморозке два года, и даже те фанаты, что клялись в вечной любви, в массе своей разбежались. Индустрия развлечений лишь кажется шумной, но на деле она холоднее льда. Стоит пропасть из инфополя на пару месяцев, как тебя поглотят бесчисленные новички. Слишком много вокруг артистов, кто вспомнит о таком сбитом летщике, как он?
Такова суровая реальность, которую Шэнь Ибай прозрел давным-давно. Он умел сохранять невозмутимость, но это вовсе не означало, что он готов смириться. Вспомнив свои двухлетней давности клятвы, Шэнь Ибай крепко сжал кулаки и надолго опустил взгляд. Когда же он разжал пальцы, в его глазах уже горел яркий свет. Вскинув подбородок, он произнес:
— Брат Чжоу, я тебя не разочарую!
— Отлично! — Чжоу Вэй отлично знал Шэнь Ибая: если тот что-то пообещал, то обязательно сделает. — Я собрал все репортажи о тебе за последние три года, изучи их как следует. Ты артист, а не солдат. Прямолинейность — это хорошо, но тебе необходимо научиться лавировать в мире медиа. Если ты не можешь изменить эту систему, тебе придется научиться приспосабливаться к ней. Доберешься до вершины — и поймешь, что у тебя появилась сила изменить всё!
— Эм... — Шэнь Ибай слегка взмахнул журналом, со сложным выражением глядя на Чжоу Вэя. — Этот мир не верит в ванильные цитатки. Взять хотя бы ту историю про осла и лошадь: даже если осел перестанет крутить жернова и отправится за священными писаниями, достигнув Западного рая, он всё равно останется ослом и никогда не сравнится с Белым Драконом. Почему? Тот — превращенный в коня дракон, у них изначально разный уровень природных данных, и сколько ни шагай по дороге, этот факт не изменить, верно ведь?
Чжоу Вэй ледяным взглядом окинул его:
— Хочешь что-то сказать — говори прямо, не крути хвостом.
Шэнь Ибай мгновенно расслабился, разведя руками:
— Я умею только петь, а не играть в кино.
— Об этом можешь не беспокоиться, в компании всё уже распланировано, — похлопав Шэнь Ибая по плечу, Чжоу Вэй мысленно прикинул: на этот раз компания выделила Шэнь Ибаю две роли: главную в веб-сериале и второстепенную в новом проекте маститого режиссера Сюя.
С ролью в веб-драме всё было решено окончательно и бесповоротно — бюджет низкий, производство скромное, да и присутствие Шэнь Ибая послужит для них хорошей приманкой. Что же касается второй мужской роли в полноценном фильме... международный режиссер, масштабная постановка, и добиться для Шэнь Ибая хотя бы возможности пройти прослушивание стоило огромных трудов. Они изначально не рассчитывали заполучить эту роль, да это и не важно — ведь пробы отлично подходят для раскрутки в СМИ!
На следующий день Шэнь Ибай снова взлетел на вершину заголовков, но на этот раз ключевым словом в обсуждениях стало: Шэнь Ибай переходит от вокальной карьеры к актерской, стремительно завоевывая киноиндустрию и претендуя на роль в новой картине режиссера Сюя «Мэн Ань».
Сегодня день проб для фильма «Мэн Ань».
Чжоу Вэй поднял Шэнь Ибая ни свет ни заря, сперва отвез в салон на укладку, а затем они напрямую направились на съемочную площадку. Шэнь Ибай думал, что они приехали достаточно рано, однако оказалось, что остальные явились туда задолго до них.
Среди собравшихся были актеры первой и второй величины, а также суперпопулярные международные топ-модели. Лица всех сияли приветливыми улыбками, но в глубине души каждый из них был напряжен до предела, стремящихся вырвать заветную роль в картине:
Лучше всего — главную мужскую, но даже если не удастся заполучить ее, выпадет шанс приглянуться Сюй Кэ хотя бы для эпизодического появления — и то хлеб.
Кто такой Сюй Кэ?
Самый знаменитый и авторитетный международный режиссер Китая. Еще в девяностых годах прошлого века он прогремел на весь мир, завоевав престижную статуэтку за лучшую режиссуру со своей лентой «Красная пыль клубится», что сделало его классическим примером мгновенного триумфа. Все его последующие фильмы славились высочайшим качеством производства и глубоким культурным подтекстом, неизменно становясь кассовыми хитами и абсолютной классикой.
Картины Сюй Кэ были не просто кассовой классикой — они стабильно штамповали королей и королев киноэкрана.
От бессмертного любимца публики Чжоу Фаньсэня и обладательницы двух престижнейших наград Янь Цин до новоиспеченного императора экрана Лянь Юя и неприступной красавицы Лю Ии — можно сказать, что Сюй Кэ являлся настоящим конвейером богов и богинь кинематографа. С момента выхода его предыдущего фильма «Владея Поднебесной» прошло уже больше трех лет. Спустя этот срок Сюй Кэ триумфально вернулся, затеяв работу над новой лентой, отчего всколыхнулась едва ли не половина шоу-бизнеса.
Если индустрия развлечений представляла собой тернистые горные кручи, взобраться на вершину которых удавалось далеко не каждому, то фильм Сюй Кэ был абсолютно читерским прямым лифтом. Кто мог остаться равнодушным перед лицом столь потрясающей возможности?
Внимательно осматривая окрестности, Чжоу Вэй параллельно успокаивал Шэнь Ибая:
— Да-бай, хотя вокруг полно матерых звезд, тебе не стоит нервничать. Мы здесь чисто ради опыта, пройтись для галочки, ты правда можешь расслабиться...
Глядя на собственные непрерывно подрагивающие руки, Шэнь Ибай изогнул темные брови, и в его красивых глазах промелькнула беспомощная улыбка:
— Брат Чжоу, я-то как раз не нервничаю, но не мог бы ты сначала перестать трястись сам?
— А? — Чжоу Вэй опустил взгляд и заметил, что рука, в мертвой хватке вцепившаяся в рукав Шэнь Ибая, почему-то мелко дрожит. Поспешно разжав пальцы, он попытался выдавить из себя улыбку, но вышло неубедительно. — Хоть я и знаю, что мы здесь просто для массовки, но при мысли о том, что мы участвуем в кастинге самого режиссера Сюя, я никак не могу унять волнение, что с этим делать?
Пока они переговаривались, к ним подошел сотрудник съемочной площадки и вежливо поинтересовался:
— Вы господин Шэнь? Скоро ваша очередь, пожалуйста, пройдите со мной в гримерку для создания образа.
Шэнь Ибай слегка наклонил голову, улыбнулся девушке и вежливо поблагодарил:
— Хорошо, большое спасибо.
Сотруднице было чуть за двадцать. Несмотря на то, что ей по долгу службы доводилось видеть бесчисленное множество звезд, при виде ослепительной красоты Шэнь Ибая она невольно залилась краской и принялась сбивчиво повторять, что это её работа.
Персонаж, на роль которого пробовался Шэнь Ибай, был вторым мужским персонажем «Мэн Ань» — патриотично настроенным офицером республиканской эпохи. Костюмер подобрал для него двубортный шерстяной мундир цвета хаки. Когда Шэнь Ибай вышел из примерочной в готовом костюме, даже стилист не удержался от восхищенного вздоха: этот мужчина словно был рожден для того, чтобы носить подобную одежду.
Широкие плечи, тонкая талия, длинные ноги и резкие мужественные черты лица — в сочетании с мундиром, подчеркивающим военную выправку, весь его облик выглядел невероятно притягательным.
Из-за огромного потока претендентов гримерки были общими на несколько человек. По идее, переодевшись, Шэнь Ибай должен был сразу сесть в кресло гримера, однако не успел он опуститься на стул, как его опередили.
Хотя настал черед именно Шэнь Ибая, этот человек внаглую занял место без всяких вопросов.
Не дожидаясь реакции гримера, менеджер этого мужчины затянул командным тоном:
— У нашего Хун-Хуна расписание забито до предела, давай-давай, гример, живее, не стой столбом!
Гример нахмурился, но возражать не стал, лишь с виноватым видом перевел взгляд на Шэнь Ибая.
Шэнь Ибай же просто сделал приглашающий жест рукой: времени у него было предостаточно, спешить некуда.
— Ой, подмажь нашему Хун-Хуну еще немного светлой пудры...
— Вот сюда, я сказал наносить сюда!
— Что, неужели трудно понять мои слова? Объем, объем, окей? На переносицу нужно наложить хайлайтер, хайлайтер, are you understand?
Этот менеджер, одетый в пеструю цветастую рубашку и алые обтягивающие брюки, не затыкался с самого момента их появления. Кружа вокруг своего подопечного, он беспрерывно тыкал пальцем и указывал гримеру, что делать. Бедняга гример едва не скрипел зубами от злости и, пользуясь тем, что тот отвлекся, украдкой закатил глаза, изобразив классический мем с лицом доге и полным непониманием происходящего.
Сочувственно глянув на гримера, Шэнь Ибай опустил голову и углубился в изучение сценария.
Видимо, не дождавшись ответа на свои тирады, мужчина в красных брюках соскучился, и его блуждающее внимание почему-то переключилось на Шэнь Ибая. Поднеся руку к подточенному подбородку, он нахмурил тщательно прорисованные брови домиком и издал из носа презрительный хмыкающий звук. Голос его звучал так, будто кто-то зажал ему горло, а губы скривились в манерной гримасе:
— Ой, да ты же тот... как его, певец? Который... как тебя там звать?
Сделав изящный жест ручкой с оттопыренным мизинцем и хлопнув себя по бедру, он широко ухмыльнулся:
— Ой, I'm sorry, ну никак не могу вспомнить твое имя. Сама понимаешь, в нашей сфере столько звезд на каждом шагу, а всяких там середняков из третьего эшелона я запоминать просто не обязан.
— Угу. — Шэнь Ибай поднял на него глаза, кивнул и снова уткнулся в сценарий.
Менеджер в красных брюках, казалось, вовсе не замечал собственной нелепости. Напротив, он качнулся ближе к Шэнь Ибаю и продолжил:
— Кстати, меня зовут Питер, а тебя как?
Шэнь Ибай поднял голову и одарил его улыбкой с легким прищуром:
— Шэнь Ибай.
— Oh my god! — менеджер по имени Питер внезапно схватился за грудь, издал пронзительный визг и молниеносно отпрыгнул к своему подопечному, продемонстрировав крайнюю степень потрясения. — Боже мой, Хун-Хун, так это тот самый Шэнь Ибай, о котором ты говорил! Боже мой, боже мой, поистине: сегодня на восточном берегу, завтра на западном!
Шэнь Ибай переглянулся с Чжоу Вэем. Когда этот тип только схватился за сердце и завизжал, первой мыслью Шэнь Ибая было, что у того сердечный приступ. Теперь же глядя на него, он чувствовал лишь одно — недоумение.
Пожалуй, окончательно устав от этого ходячего спектакля, гример выдал скорость света и за рекордное время закончил самый короткий и в то же время мучительно долгий макияж в своей карьере. Вежливо улыбнувшись сидящему перед ним мужчине, он повернулся к Шэнь Ибаю и тепло произнес:
— Господин Шэнь, теперь ваша очередь.
До этого хранивший молчание артист поднялся с места, но спешить выходить не стал. Дождавшись, пока Шэнь Ибай неторопливо приблизится, он вскинул подбородок и холодно усмехнулся:
— Господин Шэнь, вы тоже пришли пробоваться на роль второго плана? Какая жалость, я тоже претендую на нее, боюсь, сегодня вы зря потратите время.
У мужчины были ярко выраженные черты лица, в целом симпатичные. Однако его лоб казался чересчур выпуклым, нос — слишком точеным, а подбородок — чересчур острым. Издалека это еще смотрелось терпимо, но вблизи выглядело довольно неестественно. Разговаривая, он неизменно сопровождал слова утвердительными кивками, и Шэнь Ибай, глядя на его заостренный подбородок, невольно задался любопытным вопросом: а не проткнет ли тот себе шею при случае?
Хун Да прождал довольно долго, но так и не дождался от Шэнь Ибая никакой реакции, из-за чего его терпение лопнуло окончательно. Теперь он был восходящей звездой Цянькунь Эртэйнмент, а вовсе не тем безвестным мелким помощником, что прежде, в то время как Шэнь Ибай остался лишь сбитым с дистанции артистом.
При этой мысли на душе у Хун Да стало необычайно легко. Задрав нос и направив свой острый подбородок прямо на Шэнь Ибая, он презрительно ухмыльнулся:
— Шэнь Ибай, роль второго плана достанется мне. Раньше ты мне проигрывал, а уж теперь тем более.
Судя по всему, старый знакомый? Шэнь Ибай всмотрелся в его лицо, смутно ощутив какое-то дежавю, и не удержался от вопроса:
— Прошу прощения, а вы вообще кто?
Хун Да едва не задохнулся от ярости. Яростно сверкнув глазами на Шэнь Ибая, он резко развернулся и хотел было выйти.
Пришел задирать нос и устраивать провокацию, а в ответ услышал всего два слова: ты кто такой?
За такой филигранный прием Чжоу Вэй мысленно поставил подопечному высший балл. Шагнув вперед, он с улыбкой поинтересовался:
— Да-бай, ты что, и впрямь не узнал человека?
Шэнь Ибай по-прежнему выглядел озадаченным и переспросил:
— Брат Чжоу, а ты этого типа знаешь?
Убедившись, что тот не притворяется, Чжоу Вэй прямо пояснил:
— Да это же Хун Да, он же у тебя в ассистентах ходил, неужели забыл?
Хун Да?
Тот самый помощник, который подстраивал ему ловушки и пытался подставить?
Шэнь Ибай мысленно заверил себя, что такое не забудет, но...
— Два года прошло, а он что, пластику лица сделал?
Уже дошедший до двери Хун Да споткнулся на полушаге и так сжал дверную ручку, что побелели костяшки пальцев. Ну погоди у меня, Шэнь Ибай, мы еще посмотрим, кто кого!
http://bllate.org/book/31977/3904644
Готово:
