Его манера сведения музыки отличалась жгучей агрессивностью: не дожидаясь окончания текущего трека, он грубо врывался на новую дорожку, создавая с помощью резкого кросс-фейда удушающее напряжение.
Когда две мелодии сходились в схватке на микшерном пульте, он внезапно подался вперёд, вцепился зубами в регулятор среднечастотного эквалайзера и, резко качнув головой, выкрутил ручку до пронзительного высокочастотного визга.
Волны звука ревели, кульминации следовали одна за другой, и толпа под ударами динамиков безумно танцевала.
Над Видео низко надвинутый козырёк кепки скрывал лицо — в потоке бесконечно сменяющихся огней угадывалась лишь резкая линия челюсти, а в левом усле ослепительно сверкал бриллиантовый пуссет.
Шэнь Чжиюй был прекрасно знаком с его стилем одежды, можно даже сказать, досконально. Ведь всё на нём от макушки до пят было от бренда, амбассадором которого он являлся, и даже этот наряд копировал один из образов с его прошлогоднего концертного тура.
Глядя на него, Шэнь Чжиюй помимо воли мысленно наделил черты лица, скрытые под бейсболкой, сходством с той фанаткой, что утром привезла его обратно.
Совершенно противоположные, противоречивые стили.
Но в нём всё казалось на удивление гармоничным.
Одетый с иголочки в строгий костюм, источающий уверенность бизнес-элиты, он тем не менее утверждал, что является его поклонником, и даже хранил демо-версию его самой первой сольной песни.
Стоило лихо, без раздумий бросить машину в погоню, отгоняя назойливых сасэн-фанатов, но стоило ему по-настоящему оказаться в салоне, как он и двух слов связать не мог, а за рулём и вовсе отвлекался по пустякам.
Подобный контраст разбудил в Шэнь Чжиюе живой интерес, и он даже намеревался немного подразнить парня.
Однако тот оказался донельзя скучным, ни капли не стремясь воспользоваться моментом, и даже отказался сделать совместное фото.
Шэнь Чжиюй не отличался особой терпеливостью.
Пошутил разок, не получил отклика — стало неинтересно, и всё мгновенно потеряло всякий вкус.
Вернувшись домой, он лёг поспать.
Едва заказав доставку еды и перекусив, он получил звонок от друга Лу Шэня, который звал его развлечься в недавно открывшийся бар.
Шэнь Чжиюй не горел желанием ехать, но пока они переговаривались, Лу Шэнь прислал ему вот эту видеозапись.
То ли чтобы подтвердить собственные догадки.
То ли заказанная еда показалась совершенно безвкусной.
Шэнь Чжиюй накинул куртку и написал Лу Шэню: «Скинь геолокацию».
Шэнь Чжиюй доехал до бара на такси.
Едва выйдя, он сразу заметил припаркованный у обочины чёрный «мерседес».
И дело было вовсе не в его острой наблюдательности. Просто эта машина выглядела до смешного скромно на фоне остальных на парковке у бара.
Среди шеренги кричащих, броских спорткаров этот чёрный седан S-класса так тихо и скромно затесался между ними. Никаких вычурных линий, никаких кричащих цветов, лишь строгий, солидный силуэт — словно старый консервативный джентльмен в деловом костюме, случайно забредший на шумный праздник жизни.
Шэнь Чжиюй воссоединился с другом.
— Хорошо, что ты вовремя приехал, — встретил его Лу Шэнь. — Ещё чуть-чуть, и он бы ушёл.
Услышав это, Шэнь Чжиюй перевёл взгляд на человека за диджейским пультом.
Его пальцы скользили по вертушке, подушечки слегка касались дорожек винила.
— Резкий толчок.
Ритм между торможением и ускорением замер на полсекунды и вновь сорвался вниз. Его левая рука крутанула регулятор эквалайзера — высокие частоты взмыли вверх, словно тонкая светящаяся серебряная нить, а низкие глухо заворочались в темноте, вторя утробным рыком загнанного зверя.
Шэнь Чжиюй заметил, что у парня на сцене очень красивые руки.
Длинные пальцы, чётко очерченные суставы, похожие на бамбуковые стебли. Жаль, что чересчур тощие: в переливах разноцветных огней смутно проступали выступающие бугорки запястий.
Точно такие же руки, как у того парня, что днём вёл машину.
Белые как снег, с проступающими косточками.
— Тск!
Тонкий указательный палец легко нажал кнопку, в момент смены трека всё дыхание в зале замерло, а затем взорвалось мириадами пронзительных звуковых волн.
Одним лёгким движением он непринужденно увлёк сердцебиение каждого в следующий ритм.
Атмосфера в баре перешла к новой кульминации.
Лу Шэнь протянул ему бокал с напитком и с видом человека, заслужившего награду, спросил:
— Ну как?
В этот момент человек на сцене закончил сет, и к пульту встал следующий диджей.
Шэнь Чжиюй отвёл взгляд, сделал глоток и прищурился, в его глазах блеснул огонек:
— Довольно занятно.
В следующую секунду Шэнь Чжиюй отбросил бокал и направился к выходу.
Лу Шэнь крикнул ему вслед:
— А-Юй, с тебя услуга! Я записываю!
***
Спустившись со сцены, Цзян Чжоу перебросился пара слов с Юань Чуном и поспешил уйти.
Сегодня он уже выплеснул накопившееся напряжение, и в нём родилась новая смелость, чтобы приблизиться к Шэнь Чжиюю.
Он быстрым шагом дошёл до машины, разблокировал двери и забрался внутрь.
Едва взревел двигатель, как пассажирская дверь с пассажирской стороны распахнулась, и туда бесцеремонно ввалился чей-то силуэт.
— Пошёл вон... — Цзян Чжоу решил, что кто-то пытается навязаться в попутчики, и, даже не глядя, резко прикрикнул.
У входа в бары вечно случалось подобное, и Цзян Чжоу уже не раз с этим сталкивался.
— Ты прогоняешь меня? — с улыбкой посмотрел на него Шэнь Чжиюй, в его глазах читался скрытый подтекст. При этом двигался он слаженно и непринужденно: сразу уселся в кресло, захлопнул дверь и пристегнулся ремнем безопасности.
Услышав голос, Цзян Чжоу резко поднял голову и встретился взглядом с парой весёлых глаз.
Шэнь Чжиюй на протяжении многих лет неизменно входил в список десяти красивейших лиц мира, и его внешность часто удостаивалась высшей похвалы — лица стоимостью в миллиард.
С этой оценкой Цзян Чжоу всегда был согласен.
Правильный овал лица, безупречные костные структуры, крупные и яркие черты, а тепло-белая кожа даже в полумраке салона отливала нефритовым сиянием — совершенный, словно произведение искусства.
Особенно его глаза: когда он не улыбался, от них веяло холодной красотой, а стоило улыбнуться — в них появлялась какая-то очаровывающая, дурманящая притягательность.
Воздух в машине словно застыл.
Цзян Чжоу тонул в этих улыбающихся глазах.
Внезапно из глубины груди накатила острая боль, захлестнувшая его, словно гигантская приливная волна.
Цзян Чжоу впился пальцами в руль и до крови прикусил изнанку щеки.
На кончике языка расплылся металлический привкус соли и крови — он вернул ясность рассудка.
Цзян Чжоу разжал зубы, прижался языком к ранке, ощущая легкую впадинку и сочащуюся теплоту. Когда боль отступила, остаточное онемение на миг заполнило его грудь.
Наконец он вновь обрёл контроль над собой.
— Нет.
Шэнь Чжиюй пристально смотрел на него, не упустив ни единого движения этого скрытного самоистязания.
Подавленность, безумие. Подобный контраст вызывал у него жгучий интерес.
Шэнь Чжиюй почувствовал, что интерес к сидящему перед ним человеку, который было угас, вспыхнул с новой силой.
— Приехал в бар развлечься? — спросил Шэнь Чжиюй, не отрывая от него взгляда.
Его глаза горели пламенем, обжигая обнажённую грудь. Жар постепенно распространялся, окрашивая мочки ушей Цзян Чжоу в алый цвет.
Цзян Чжоу смущенно отвернулся, дрожащими пальцами застегнул верхнюю пуговицу, а выступивший пот от этого казался еще более липким.
Юань Чун вышел на улицу проводить гостей и заметил машину Цзян Чжоу.
Он быстрым шагом подошел к автомобилю и постучал в стекло.
Стекло опустилось, и голос Юань Чуна мгновенно ворвался в салон:
— Не можешь вести? Я же говорил, подожди немного, я отвезу теб...
Он осекся на полуслове, заметив пассажира на переднем сиденье.
Рассмотрев того, кто сидел рядом, Юань Чун от неожиданности повысил голос:
— Шэнь Чжиюй?
Шэнь Чжиюй стер с лица улыбку и вежливо, но холодно посмотрел на него:
— Здравствуйте.
Юань Чун перевел взгляд на друга.
Лицо Цзян Чжоу было бледным как бумага, дыхание — сбивчивым и тяжелым.
Стоило ему днём лишь раз увидеть Шэнь Чжиюя, как его скрутила такая боль, что он едва не потерял сознание.
А теперь Шэнь Чжиюй уселся на пассажирское сиденье рядом с ним — трудно было представить, в каком состоянии тот находился сейчас. О том, чтобы вести машину, не могло быть и речи.
— Вылезай, — рявкнул Юань Чун.
Цзян Чжоу не сразу послушался, а сначала посмотрел на Шэнь Чжиюя.
— Вы не против? — в его голосе явственно слышались просительные нотки.
Юань Чун нахмурился и тоже уставился на Шэнь Чжиюя.
Впрочем, взгляд его был далек от дружелюбного — в нем так и читалось: если ты против, то вали отсюда сам.
— Нисколько, — произнес Шэнь Чжиюй, отстегивая ремень безопасности, и пересел на заднее сиденье.
По всему его виду было ясно: если вести машину будет Юань Чун, садиться на переднее сиденье он считает ниже своего достоинства.
Юань Чун бросил на него не менее враждебный взгляд.
Цзян Чжоу вышел из машины, ободряюще похлопал друга по плечу, обошел автомобиль с другой стороны и занял место, где только что сидел Шэнь Чжиюй.
Шэнь Чжиюй ушёл совсем недавно, и на сиденье ещё сохранялось тепло его тела.
Цзян Чжоу бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида и, убедившись, что Шэнь Чжиюй смотрит в другую сторону, украдкой подложил правую руку под себя, почти жадно впитывая оставшееся тепло.
Юань Чун забрался в салон и с громким стуком захлопнул дверь.
Цзян Чжоу вздрогнул, мгновенно выдернул руку и послушно сложил обе ладони на коленях, точь-в-точь как провинившийся школьник.
Шэнь Чжиюй молча наблюдал за их переглядываниями.
Чёрный автомобиль плавно влился в транспортный поток.
— Вы всё ещё возвращаетесь на полуостров Хэцзя? — спросил Цзян Чжоу.
Шэнь Чжиюй издал неопределённый звук.
Всё ещё?
Юань Чун бросил на Цзян Чжоу косой взгляд.
Цзян Чжоу вжался в сиденье, чувствуя себя виноватым, и не смел поднять глаз.
— С каких это пор великая звезда Шэнь знаком с моим Чжоучжоу? — неожиданно поинтересовался Юань Чун.
В этом вопросе сквозило такое право собственности, что враждебность буквально висела в воздухе.
— Чжоучжоу?
Два слога сорвались с губ Шэнь Чжиюя нарочито медленно, напоминая любовный шёпот, произнесенный чуть хрипловатым голосом.
Он делал это намеренно, открыто и бесстыдно искушая.
Особенно для Цзян Чжоу.
В сердце Юань Чуна зазвучал тревожный набат. Он тут же посмотрел на друга.
Цзян Чжоу разжал руки, спрятал их в рукава и впился ногтями в ладони. Резкая боль вернула его с небес на землю.
Во рту снова появился вкус крови. Сглотнув слюну с примесью крови, он вновь обрёл ясность взгляда.
— Цзян Чжоу: Цзян — как реки, Чжоу — как лодка. Учитель Шэнь, можете звать меня просто Цзян Чжоу. А это мой друг, Юань Чун.
Заметив, что Цзян Чжоу снова причиняет себе боль, Юань Чун рассвирепел окончательно, и следующие его слова были буквально нашпигованы скрытыми упколами, безо всяких попыток скрыть неприязнь:
— Значит, вы не знакомы с моим Чжоучжоу?
— Большая звезда Шэнь всегда так делает: садится к незнакомцам в машину?
— Разумеется, нет, — уголки губ Шэнь Чжиюя изогнулись в улыбке; это прозвучало шутливо, но в то же время отдавалось странной серьёзностью.
— Вы — нет.
— Цзян Чжоу — да.
— Красный свет.
http://bllate.org/book/31964/3903447
Готово:
