В этот самый момент Лу Цзинъю, держа в руках пакет с вонтонами, с глубоким почтением и жаждой знаний смотрел на Цюй Яньцина, надеясь перенять у него хоть немного кулинарного опыта.
— Сначала вода должна закипеть, а потом уже клади, — Цюй Яньцин накрыл кастрюлю крышкой и, совершив совершенно естественное движение, забрал у него вонтоны. — Оставь пока здесь, брат Цзинъю, нужно еще немного подождать.
Лу Цзинъю, не сводя глаз с пара, вырывающегося из-под крышки, нервно шевелил пальцами — ему не терпелось поднять крышку и проверить, закипела ли вода.
— Еще не готово, подожди еще немного, — в следующую секунду Цюй Яньцин, словно читая его мысли, сам сделал то, что хотел сделать Лу Цзинъю.
Лу Цзинъю заглянул в кастрюлю: вода там была по-прежнему спокойной, без единого намека на пузырьки, и он разочарованно вздохнул.
— Долго еще? — спросил Лу Цзинъю.
Цюй Яньцин посмотрел на него сквозь пелену пара и с улыбкой ответил:
— Скоро, еще немного потерпи.
Затем он развернулся, подцепил палочками с тарелки паровой пирожок с клейким рисом и протянул его Лу Цзинъю.
— Проголодался? Съешь пока, замори червячка.
— А? — Лу Цзинъю взглянул на аккуратно разложенные за спиной Цюй Яньцина пирожки, а затем снова перевел взгляд на тот, что был перед ним. — Разве так можно?
Хотя он это сказал, его взгляд намертво приклеился к пирожку и ни на миллиметр не сдвинулся.
— Ничего страшного, — Цюй Яньцин подмигнул ему и прошептал: — Никто не заметит, не переживай.
Лу Цзинъю кивнул, взял маленький пирожок и запихнул его в рот. Его желудок, который до этого момента активно протестовал, наконец успокоился.
Как только он вытер пальцы от жира, вода в кастрюле закипела, забурлила и покрылась пузырями. Цюй Яньцин открыл пакет с вонтонами и передал его Лу Цзинъю.
Тот без лишних слов принял пакет и высыпал содержимое в кипяток. Полная кастрюля вонтонов закружилась в бурлящей воде и спустя мгновение круглыми боками всплыла на поверхность.
— Вот теперь готово, — Цюй Яньцин указал на поверхность воды, давая понять Лу Цзинъю, что пора заканчивать, а затем выловил вонтоны. — Пошли, будем завтракать.
Когда завтрак накрыли на стол, еда еще дымилась: вонтоны, каша, паровые пирожки, булочки и только что снятые со сковороды лепешки источали невероятно аппетитный аромат.
Лу Цзинъю, едва сев за стол, нетерпеливо наложил себе несколько вонтонов.
— Как же вкусно! — Чжу Цисин проглотил вонтон, обжегся, зашипел от боли, но все равно продолжал упрямо жевать.
— Если нравится, ешь побольше, — Цзян Яо налил себе миску каши и, улыбнувшись, сказал: — Мы выменяли их у съемочной группы, сейчас пойдем еще обменяем.
— Здорово! — Су Юэ, откусив булочку, радостно показала знак победы в сторону камеры. — Верю, что добрая съемочная группа даст нам еще порцию.
— А можете скинуть мне ссылку? — Чжао Лэтун тоже со всей серьезностью посмотрела в камеру. — Действительно очень вкусно, и пирожки тоже.
Лу Цзинъю согласно кивнул, размышляя о том, что по возвращении домой можно заказать таких же, заодно дав кухонной плите хоть какую-то нагрузку, чтобы старший брат и невестка не бегали к нему каждый божий день.
Видя, как высоко все оценивают вонтоны, Цюй Яньцин тоже попробовал один. Действительно, очень неплохо. Он тщательно прожевал, но отметил, что по сравнению с его собственными вонтонами, чего-то им все же не хватало. Он украдкой взглянул на Лу Цзинъю, который был поглощен едой, и начал обдумывать, когда бы приготовить что-нибудь для него.
Сам же Лу Цзинъю совершенно не подозревал о ходе его мыслей, тихо завтракая и время от времени согласно кивая в ответ на чьи-то реплики.
После того как они закончили завтракать и прибрали со стола, съемочная группа объявила программу на утро.
— Сегодня утром у вас будет несколько небольших игр, а проигравшие понесут маленькое наказание, — объявил Чжан Исюэ, сидя за камерой. — Первая игра называется Я никогда не...
Правила такие: каждый поднимает десять пальцев, по очереди рассказывая о чем-то, что вы когда-то делали. Тот, кто этого не делал, должен опустить один палец. Если же это делали все остальные, то опускает палец тот, кто рассказывал. Победителем станет тот, у кого в конце останется хотя бы один палец. Тот, кто первым опустит все пальцы, получит наказание, а победитель — небольшой приз.
— Какой приз? — спросила Чжао Лэтун.
— Это пока секрет, — загадочно ответил Чжан Исюэ. — Узнаете днем, во время следующего этапа. Итак, игра началась!
Все расселись на диване, готовясь к началу.
— Тогда я начну, — Цзян Яо подождал немного, и, убедившись, что никто не спешит, решил взять инициативу в свои руки. — Я женат.
Не успел он закончить, как все остальные молча опустили по одному пальцу.
Сидящий рядом с Цзян Яо Чжу Цисин задумался на пару секунд, а затем уверенно заявил:
— Когда я был маленьким, я полез через стену, и мне на голову упал камень с моста. — Чжу Цисин попытался приподнять волосы, демонстрируя шрам. — Правда, у меня до сих пор остался этот след.
— Мы верим тебе, — Лу Цзинъю со сложным выражением лица жестом остановил его, — не нужно показывать.
— Хорошо, — Чжу Цисин опустил руку и серьезно обратился к камере: — Это очень опасно, пожалуйста, ребята, не лазайте по стенам, это грозит травмами.
Все дружно опустили по пальцу и стали ждать, когда заговорит Лу Цзинъю. Тот изо всех сил пытался вспомнить что-то из своего прошлого и спустя время выдал:
— Я однажды потерял любовное письмо, которое писал мой брат. — Лу Цзинъю до сих пор чувствовал неловкость и потер нос. На самом деле это была случайность, но он считал, что виноват во всем старший брат: зачем посылать школьника доставлять любовные письма?
— Ха-ха-ха, — Су Юэ, смеясь, подняла руку, — я это знаю, подтверждаю, это чистая правда!
— А? Брат Цзинъю, тебя тогда не побили? — Чжу Цисин озвучил общий вопрос.
— Нет, — Лу Цзинъю покачал головой. — Брат не решался меня бить, но заставил няню кормить меня горькой тыквой целую неделю. Зато потом я ему помог все исправить, так что он должен быть мне благодарен, — добавил Лу Цзинъю с важным видом.
Цзян Яо, знавший эту историю, тоже рассмеялся:
— Ну, это правда.
— Ладно, я закончил, опускайте пальцы, — Лу Цзинъю с улыбкой помахал рукой.
Цюй Яньцин с готовностью опустил палец.
— Моя очередь, дайте подумать... — Цюй Яньцин опустил глаза, а через мгновение тихо сказал: — Я семь лет был тайно влюблен в одного человека.
http://bllate.org/book/31897/3896242
Готово:
