Цяо Ю, когда будешь в полицейском участке, внимательно выслушай всё о ситуации с Цзи Ушэн и слово в слово перескажи мне.
Поскольку Цзи Ушэн только что пришла в себя, ей, без сомнения, требовался уход, и Сюэ Эрбай была вынуждена перепоручить это дело Цяо Ю.
Дождавшись окончания осмотра, она проследовала за врачом в его кабинет.
Черепно-мозговая травма.
Временная амнезия.
Трещины фаланг пальцев, ссадины разной степени тяжести на руках и голенях.
Хотя Сюэ Эрбай не стала свидетелем самого происшествия, от отделения скорой помощи и до перевода в обычную палату она почти не отходила от Цзи Ушэн. К счастью, за исключением потери памяти, физические травмы Цзи Ушэн оказались не слишком тяжелыми, ей требовалось лишь немного времени на восстановление.
И все же вид ее травм заставлял сердце сжиматься от ужаса. Сюэ Эрбай внимательно выслушала врача, а выйдя из его кабинета, заглянула на пост медсестер.
Там как раз вернулась Цяо Ю, заботливо принесшая с собой коробочку с кашей.
— Генеральный директор Сюэ, это из того ресторана, где вы раньше ужинали с госпожой Цзи.
— Хорошо, ты отлично потрудилась.
Взяв кашу, Сюэ Эрбай в одиночестве вошла в палату.
Заметив ее появление, свернувшаяся калачиком на больничной койке Цзи Ушэн настороженно приподнялась.
Взгляд ее был холоден и отрешен, она старалась не потревожить раны.
И все же это движение испугало Сюэ Эрбай. Она торопливо поставила кашу на тумбочку и, протянув руку, легонько поддержала ее за плечо, упрекающим тоном произнеся:
— Двигайся осторожнее.
В прежние дни Сюэ Эрбай никогда не разговаривала бы с Цзи Ушэн в таком тоне.
Слишком привычно, даже чересчур интимно.
И без того бледные щеки Цзи Ушэн чуть порозовели. Распознав в ее глазах искреннюю заботу, она тихо ответила, отводя взгляд:
— Я… понимаю.
Рука Сюэ Эрбай медленно опустилась, разминувшись с прикосновением к Цзи Ушэн.
За тот час, что Сюэ Эрбай отсутствовала, Цзи Ушэн успела пережить боль от смены повязок, но так и не смогла справиться с охватившими ее сердце растерянностью и страхом.
Чужой, но в то же время словно знакомый человек дежурил у ее постели.
И сообщил о том, что они женаты.
Хотя позже Сюэ Эрбай объяснила, что их брак был заключен по воле обеих семей, Цзи Ушэн все равно чувствовала себя неуверенно.
А это едва уловимое физическое соприкосновение лишь до предела усилило ее душевное волнение.
Слова вертелись на кончике языка, и, немного подумав, она наконец произнесла:
— Скажи… почему ты вышла за меня замуж?
Распаковывавшая пакет с едой Сюэ Эрбай на мгновение замерла.
Она знала, что Цзи Ушэн спрашивает вовсе не о чувствах.
А о той части сделки, о которой она предпочла не упоминать вслух.
— Под конец года отец Цзи… то есть папа, залез в долги, а финансовое положение Клана Цзи тогда и без того было шатким.
— Позже я услышала, что он собирается отправить тебя на смотрины, а тот проект как раз казался мне вполне перспективным, и тогда…
Сюэ Эрбай замолчала на полуслове.
Низко опустив голову, она переложила кашу в тарелку, зачерпнула ложку и протянула ее к губам Цзи Ушэн, мягко произнеся:
— Я ведь тоже уже не девочка, и меня дома тоже торопят с замужеством. Если уж мне суждено было связать себя узами брака, то ты — просто прекрасный выбор.
— Не считая твоей внешности, к которой не придерешься, во всех остальных аспектах я тоже не нахожу изъянов.
— К тому же мне нравятся женщины, и это началось еще в ранней юности.
Эта фраза в точности повторяла то, что Сюэ Эрбай сказала Цзи Ушэн тогда, впервые явившись к ней с брачным договором.
Цзи Ушэн была для нее самым лучшим выбором.
Однако, выслушав это признание, прозвучавшее, по ее мнению, весьма проникновенно, Цзи Ушэн лишь тихонько подняла руку, перехватила ложку сама и, пряча глаза, спросила:
— Сколько тебе… лет в этом году?
— Двадцать семь.
— Значит, мне… тридцать?
В голосе Цзи Ушэн слышалась легкая дрожь. Сюэ Эрбай настолько растерялась, что даже не попыталась забрать ложку обратно, а лишь переспросила, словно очнувшись от сна:
— А… сколько тебе лет в этом году?
— Двадцать три.
Вот это да…
Сюэ Эрбай не только осознала это, но и почувствовала волну неудержимого трепета.
Цзи Ушэн двадцать три года, и если она лишилась воспоминаний за последние семь лет, это означало лишь одно…
Она, Сюэ Эрбай, в одно мгновение превратилась в старшую и доминирующую в отношениях!
В этот момент взгляд, которым Сюэ Эрбай окинула Цзи Ушэн, стал невероятно мягким и горячим.
Словно обжегшись, Цзи Ушэн вспомнила об их нынешнем статусе, до крови закусила губу, а ее зрачки слегка затрепетали:
— Сюэ…
Обращение вроде Сяо Бай, сестричка слетало с губ Цзи Ушэн лишь в первые минуты после пробуждения. Теперь же, узнав об их истинных отношениях, она уже не могла произнести эти слова.
Особенно когда Сюэ Эрбай подалась чуть ближе.
Ее сердце подпрыгнуло к самому горлу, ресницы затрепетали, а стоило губам слегка приоткрыться, как дыхание стало жарким и прерывистым.
— Не надо…!
— М?
Сюэ Эрбай, которая всего лишь хотела придвинуться ближе, чтобы засучить рукава больничной пижамы Цзи Ушэн, замерла и посмотрела на ее раскрасневшееся лицо.
А затем перевела взгляд на расстояние между ними.
На больничной койке стоял небольшой откидной столик, служивший преградой, поэтому Сюэ Эрбай пришлось податься вперед, и ее каштановые кудри переплелись с холодными темными прядями Цзи Ушэн.
Это до боли напоминало одну из тех ночей.
Только тогда Цзи Ушэн была куда смелее.
Произнося слова, за которыми не стояло искренних чувств, она без малейших колебаний сбросила ночную сорочку…
Ее щеки тогда тоже алели, но в этом румянце сквозило куда больше невыразимого напряжения.
Сюэ Эрбай тогда не слишком во всем этом разбиралась, она помнила лишь то, как прохладны были губы Цзи Ушэн — одновременно прохладные и мягкие. Обхватив ее за шею, она отвечала с пламенной страстью.
Совсем не так, как сейчас.
Чистая и невинная, она заливалась краской лишь от сплетшихся прядей волос.
Сюэ Эрбай тихонько рассмеялась и, продолжая тянуть руку, произнесла:
— Больничная одежда слишком велика, я помогу тебе засучить рукава.
Ее голос звучал мягко и степенно — вылитый образец зрелой и уверенной партнерши!
Сюэ Эрбай уже почти упивалась собственным великолепием, как вдруг неожиданно встретилась взглядом с чистыми, ясными, чернее белого глазами Цзи Ушэн.
Ее рука дрогнула, и в следующий миг их кожи соприкоснулись.
Горячие пальцы легко скользнули вдоль запястья.
Цзи Ушэн снова прикусила губу и тихонько выдохнула.
Отката американских горок продолжались.
Всего за сутки.
Сюэ Эрбай проснулась от кошмара, затем узнала о внезапной амнезии Цзи Ушэн, застала ее лежащей на больничной койке…
И вот теперь та предстала перед ней в столь соблазнительном образе.
Сердце Сюэ Эрбай готово было разорваться от биения.
Там смешались облегчение, радость, непередаваемое волнение…
И жгучая тайная радость.
Период, когда Цзи Ушэн училась в университете и только-только окончила его, пришелся как раз на то время, когда Сюэ Эрбай уже осознала свои чувства, но была вынуждена хранить молчание.
Она была полностью погружена в учебу.
С самого детства она привыкла играть роль послушной и кроткой дочери рядом с матерью, Сюэ Яньхэ.
Если бы в тот год, когда она сама поступила в университет, однополые браки не были легализованы, она бы до сих пор не осмелилась даже подумать о том, как признаться Сюэ Яньхэ.
Дело было не в страхе, а в отсутствии повода: рядом с ней не было даже любимого человека, и если бы она просто заявила в пустоту: Мама, я люблю женщин и хочу жениться на женщине, Сюэ Яньхэ не поверила бы ей и на восемьдесят процентов.
А даже если бы и поверила, это не вызвало бы ни малейших колебаний.
Цимяомяо тоже можно было назвать семейным предприятием, и сейчас Сюэ Эрбай занимала в нем пост генерального директора.
Однако двадцать лет назад это была скромная фабрика по производству сладостей, которую мать Сюэ Эрбай, Сюэ Яньхэ, шаг за шагом вела к процветанию. За два десятилетия бурных перемен у Сюэ Яньхэ выработался непреклонный, авторитарный характер.
И в глазах Сюэ Яньхэ этот брак действительно был лишь коммерческой сделкой, причем далеко не самым выгодным союзом.
Сразу после подписания брачного договора Сюэ Эрбай уведомила председателя правления, госпожу Сюэ Яньхэ.
А следом — и другого директора, своего отца, господина Сюэ Шаня.
— В отрасли сейчас спад, Клан Цзи на этот раз переоценил свои силы, дальнейшего финансирования им не видать, а по слухам, Цзи Сянь погряз в долгах…
— К тому же к Цзи Ушэн я испытываю…
Сюэ Эрбай назвала причину заключения брака по расчету, но выслушавшая ее Сюэ Яньхэ озаботилась лишь одним вопросом и резко прервала дочь:
— А ты не переоценила ли собственные силы?
Масштабы бизнеса Цимяомяо были не велики и не малы.
Даже пара неудачных инвестиций не смогла бы пошатнуть их фундамент, однако бросать деньги на ветер было нельзя, и вопрос Сюэ Яньхэ бил точно в цель.
И все же Сюэ Эрбай, в душе которой уже таился тайный умысел, ответила уклончиво:
— Я собираюсь заняться освоением провинции Y, мама, поверь мне.
— А если не веришь — можешь уволить меня.
С самого детства Сюэ Эрбай практически не совершала убыточных сделок. Выбор места для торгового центра Клана Цзи в провинции Y на самом деле был неплох: даже при нынешнем упадке розничной торговли это оставалось пусть небольшим, но прибыльным делом, прогореть она не могла.
Разумеется, услышав это, Сюэ Яньхэ не нашлась что возразить.
Помолчав немного, она произнесла:
— Мама верит тебе.
Теплых материнско-дочерних отношений между ними почти не было. В мире Сюэ Эрбай Сюэ Яньхэ играла роль властной, строгой и исключительно деловой женщины.
Но в процессе взросления Сюэ Эрбай почему-то придавала колоссальное, просто гигантское значение мнению Сюэ Яньхэ — для нее имели вес и критика, и похвала.
Подобных разговоров было немного, но стоило обсудить все один раз, как Сюэ Яньхэ больше не чинила ей препятствий.
Поэтому со спокойной душой она позвонила Сюэ Шаню, выложив ему коротко и без утайки всё — и про инвестиции, и про свадьбу.
Сюэ Шань находился неизвестно на какой горе, и связь там была отвратительной:
— Так ты… ее… любишь… что ли?
Родители развелись рано, и большую часть времени Сюэ Эрбай провела под присмотром няни. Один из них занимался компанией и зарабатывал деньги, другая жила искусством фотографии, они существовали отдельно друг от друга.
Из-за этого у Сюэ Эрбай развилась некая раздвоенность.
То же самое происходило и сейчас.
Ей было одновременно жаль, что Цзи Ушэн не помнит ничего из событий последних лет, и в то же время она радовалась возможности воспользоваться ее амнезией, чтобы нагло вклиниться в чужую жизнь и показать Цзи Ушэн всю ту сторону себя, которую она не смела выставить напоказ.
Показать Цзи Ушэн, что на нее можно положиться.
Показать Цзи Ушэн, что в этом браке есть место искренним чувствам.
Но все это приходилось делать постепенно, шаг за шагом.
Потерявшая память Цзи Ушэн походила на хрупкую фарфоровую куклу, и стоило им хоть немного сблизиться, как ее лицо покрывалось лишь легким физиологическим румянцем.
Сейчас она краснела от каждого пустяка.
И все же, помимо нее самой, разве не нуждалась такая Цзи Ушэн в заботе других членов семьи?
В конце концов, из памяти Цзи Ушэн стерлось именно то время, которое составляло пробел в жизни самой Сюэ Эрбай, или, вернее сказать, период, в котором Сюэ Эрбай практически не принимала участия.
http://bllate.org/book/31880/3893759
Готово:
