Однако никто и предположить не мог, что Су Шэньюй вернется домой так рано.
Услышав извинения своих людей, Чэн Сюй даже брови не повел, лишь холодно бросил:
— Пустяки.
Ло Чэнцзян нерешительно произнес:
— Но молодой господин Су… Разве он все еще женится на тебе?
Чэн Сюй усмехнулся:
— Думаешь, у него сейчас есть выбор?
Сделав широкий шаг своими длинными ногами, Чэн Сюй в несколько мгновений оказался перед Су Шэньюй и равнодушно произнес:
— Ты всё видел?
Су Шэньюй ничего не ответил, лишь молча заслонил собой Отца Су.
Чэн Сюй изначально думал, что Су Шэньюй устроит истерику. Эта сцена застала его врасплох, но он подумал, что так даже лучше, и продолжил:
— Раз уж ты всё видел, не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Давай просто откроем карты.
Красивый и утонченный молодой господин заговорил ледяным тоном:
— Су Шэньюй, на самом деле я никогда тебя не любил.
— Если раньше я во всем тебе потакал, то лишь потому, что ты был единственным сыном Клана Су из Хайчэня. Стоило только жениться на тебе, и Клан Су целиком и полностью стал бы моим. А теперь? Клан Су обанкротился, Су Шэньюй, ты остался без крыши над головой, и мне наконец-то больше не нужно терпеть.
Его голос звучал спокойно и жестоко, словно лезвие ножа:
— Если бы не твое происхождение, неужели кто-то по-настоящему обратил бы на тебя внимание? Ты капризный, со странным характером, своевольный и возомнивший, будто весь мир должен крутиться вокруг тебя одного. Сегодня я скажу тебе открыто: для меня ты и мизинца Чучу не стоишь! Если бы не внешнее сходство с ним, я бы стерпел тебя еще давным-давно!
Су Шэньюй смотрел на исступленно кричащего перед ним Чэн Сюя. Прекрасно понимая, какой тот на самом деле подонок, он все же не смог удержаться от тяжелого, неизъясримого осадка на сердце.
В прошлой жизни Чэн Сюй говорил ему примерно то же самое. После разорения Клана Су, когда его забрали в Клан Чэн, Чэн Сюй точно так же показал свое истинное лицо.
Только тогда Су Шэньюй еще не знал, что банкротство Клана Су и смерть отца были полностью делом рук Чэн Сюя.
Он даже дни и ночи напролет убивался от горя, сокрушаясь, почему все так обернулось, и почему жених, который некогда так отчаянно добивался его, на самом деле не любил его и хранил в сердце образ погибшей первой любви.
Однако, вернувшись к жизни после перерождения, он по крайней мере изменил исход — спас отца.
Если вся его семья может жить в мире и радости, то какая разница, любит ли его кто-то еще?
Заметив, что лицо Су Шэньюй по-прежнему оставалось спокойным, как гладь озера, и на нем не отразилось ни малейшего признака предполагаемого отчаяния и боли, Чэн Сюй почувствовал легкое удивление.
Неужели Су Шэньюй изменился?
В следующую секунду он услышал, как Су Шэньюй чеканит каждое слово:
— Я хочу задать тебе всего два вопроса. Первое: неужели астрономические долги Клана Су — дело твоих рук? Второе: ты ведь только что собирался столкнуть моего отца с крыши?
Ветер гулял по крыше, трепля полы одежды и пряди волос всех присутствующих.
Мгновение спустя Чэн Сюй усмехнулся:
— Да. И что с того?
Следующие его слова намертво пригвоздили Су Шэньюй к месту:
— Не думай, что я не заметил диктофон у тебя в кармане. Мои люди уже установили здесь глушитель сигнала. Какой толк от твоей записи, если ты даже отправить ее никуда не сможешь?
Чэн Сюй бросил взгляд на Дань Цуна, и тот немедленно шагнул вперед. Несмотря на сопротивление Су Шэньюй, он отобрал тот самый диктофон, который должен был послужить уликой.
— Су Шэньюй, сегодня ты полон фокусов, да и нрав у тебя не из тихих, — произнес Чэн Сюй. Он коснулся своей правой щеки и скрипнул зубами. Затем, взглянув на часы, добавил: — Время на исходе. Изначально я планировал расправляться с вами по очереди, но теперь придется со всеми разом.
На его лице промелькнула улыбка, полная зловещего интереса:
— Держу пари, наслушавшись всего этого, ты сейчас наверняка не хочешь выходить за меня замуж. Но что, если тебя поимеют?
— Захочет ли тебя после этого хоть кто-нибудь?
Отец Су чуть не заработал сердечный приступ:
— Ты… да как ты… смеешь… — но в следующее мгновение люди Чэн Сюя скрутили ему руки, полностью лишив возможности двигаться.
Су Шэньюй тут же перевел взгляд на отца и, убедившись, что подручные Чэн Сюя не собираются повторять попытку, немного успокоился.
— И это твоя искренняя любовь к твоей первой любви? — с презрением бросил он.
Лицо Чэн Сюя перекосилось, словно его ткнули в самое больное место.
Он глубоко вздохнул, силой подавляя рвущуюся наружу ярость. От природы у него было весьма привлекательное лицо — бледная кожа, чистые брови и ясные глаза. Выглядел он как настоящий молодой господин из богатой семьи, живое воплощение девичьих грез о принце из сказки.
Но в этот момент неловкость и гнев, вызванные тем, что Су Шэньюй сорвал с него маску, исказили его черты.
Чэн Сюй изначально думал, что раз ситуация полностью под его контролем, а Су Шэньюй предпочитает кнут прянику, то будет достаточно немного проучить его на глазах у всех, а до реального насилия дело не дойдет. Да у него и самого не было интереса устраивать здесь порноспектакли — хватило бы легкого наказания, чтобы на тонкой коже Су Шэньюй от стыда выступил румянец, и на этом точка.
Но тот посмел упомянуть Лю Наньчу! Какая наглость, как он вообще смеет использовать Лю Наньчу, чтобы бесить его?! Если бы не Су Шэньюй, Чучу бы ни за что…
Похоже, его действительно необходимо проучить.
Лицо Чэн Сюя помрачнело, словно грозовая туча. Он уставился на Су Шэньюй так, будто хотел просверлить в его лице дыру, и наконец процедил с усмешкой:
— Ты прав. Будь Чучу жив, он наверняка не захотел бы, чтобы я прикасался к тебе. В конце концов, если бы не наша с тобой помолвка, разве он погиб бы?
Он холодно приказал:
— Дань Цун.
Быть публично облапанным подчиненным своего жениха — должно быть, высшая степень унижения.
В сердце Чэн Сюя зарождалось сладкое предвкушение мести.
На лице Дань Цуна промелькнуло удивление, но он всё же шагнул вперед.
— Для начала поцелуй его, — холодно бросил Чэн Сюй. — В шею.
В следующую секунду Су Шэньюй почувствовал, как сзади на него навалилось чужое тело. Мужчина был очень высоким, поэтому одним легким движением рук он полностью заключил его в свои объятия.
В тот самый момент, когда приблизилось дыхание Дань Цун, Су Шэньюй отчаянно забился, но его руки были надежно зафиксированы за спиной, и его барахтанье походило на попытки маленького цыпленка сдвинуть с места гору.
Вскоре Дань Цун прижался к нему вплотную…
http://bllate.org/book/31829/3886878
Готово:
