Цяньюй Шанъюань, казалось, уже разгадал его замысел и тут же прервал его:
— Цзысюань, можешь не пытаться меня задеть. Хоть этот старик и помешан на боевых искусствах, до полного безумия я всё же не дошёл.
Мин Цзысюань замер, а затем холодно усмехнулся:
— И что же тогда задумал уважаемый старший?
Цяньюй Шанъюань не стал отвечать напрямую, а тихо обменялся пара фраз на дунъинском языке с находившимся рядом Цяньюй Сюэ.
Мин Цзысюань не понимал чужеземную речь, поэтому в душе ощущал некоторое напряжение и невольно подумал: проклятый старый лис, интересно, какую ещё гадость он замышляет!
В этот момент Янь Синьюнь, видимо, о чём-то вспомнив, уже собиралась дать кое-какие поручения стоявшей рядом Чжан Цисюй, но заметила, что та с суровым выражением лица неотрывно смотрит на Цяньюй Шанъюаня. Тогда Янь Синьюнь тоже умолкла и стала молча ждать, что ответит глава дунъинцев.
Спустя мгновение Цяньюй Шанъюань наконец заговорил:
— Раз уж так… — произнеся это, он посмотрел на Цзинсы. — Принимай вызов ты.
Цзинсы с улыбкой спросил:
— Могу ли я тогда выбирать противника по своему усмотрению?
Цяньюй Шанъюань бросил беглый взгляд на своих учеников и обратился к Цзинсы:
— Можешь выбрать любого, кроме тех, кто уже сражался.
Цзинсы кивнул, после чего внимательно оглядел вражеских бойцов и в конце концов выбрал себе в противники высокого крепкого юношу.
Заметив это, Цяньюй Шанъюань слегка нахмурился: а этот Чжан Цзинсы обладает острым глазом, раз умудрился выбрать того, у кого слабее всего развита внутренняя сила.
На Вершине Тянье снова поднялся свирепый ветер, поднимая тучи песка и поднимая в воздух мелкие камни.
Среди бушующего ветра мелькали бесчисленные тени мечей, клинки раз за разом с лязгом сталкивались друг с другом, высекая снопы ослепительных искр. Цзинсы и ученик Цяньюй Шанъюаня яростно махали своими свирепыми мечами, выясняя, кто сильнее.
После нескольких десятков обменов ударами фигура ученика Цяньюй Шанъюаня внезапно задвигалась самым причудливым образом, в точности повторив ту поразительную технику передвижения, с помощью которой ранее Цяньюй Сюэ одолел Мин Ихань, и тем же манером опутал Цзинсы.
Крепко сжимая меч, Цзинсы окружил себя потоками фиолетовой Истинной Ци. Лицо его было предельно сосредоточено: поскольку он пока не мог обнаружить брешь в обороне противника, оставалось лишь сохранять высочайшую бдительность, выжидая подходящий момент, чтобы, подобно Мин Ихань, ответить на хитрость противника собственной сноровкой.
Наблюдавшая со стороны Мин Ихань испытывала сильное напряжение. Поскольку она сама только что прошла через это испытание, она прекрасно понимала, что справиться с подобной техникой за пару мгновений невозможно. Если он попытается дать отпор так же, как она только что, как бы противник к этому времени уже не подготовился... Что же делать?
Мин Цзысюань тоже нервничал: если так пойдёт и дальше, дело добром не кончится. Неужели в этот раз я действительно просчитался в самой малости?
Размышляя об этом, он невольно начал мысленно «претензии предъявлять» собственному наставнику: учитель, о учитель! Вы при жизни славились как великий Даос Тяньцзи, способный просчитать абсолютно всё. Вы даже собственную подземную усыпальницу рассчитали до мельчайших деталей! Почему же вы не предвидели, что после вашей кончины вашему телу придётся перенести такое бедствие? Если у вас на небесах осталась хоть капля духовной силы, дайте нам скорее знак, чтобы мы поскорее выиграли это нелепое «состязание»!
В этот самый момент движения молодого противника стали ещё стремительнее, он начал кружить вокруг Цзинсы взад и вперёд, и от множества его сменяющих друг друга теней просто рябило в глазах. Положение Цзинсы казалось ещё более опасным, чем прежде.
Однако на лице Цяньюй Шанъюаня в этот миг не было и следа улыбки — казалось, он уже предчувствовал нечто недоброе...
И действительно, столкнувшись с абсолютно хаотичным роем мелькающих фигур, Цзинсы попросту швырнул свой меч оземь, сосредоточил Истинную Ци в поле Даньтянь, а затем мощной волной выплеснул её во все стороны.
Окружающие ощутили, что в одно мгновение буря из песка и камней стихла, а сбивчивые, кружащиеся силуэты исчезли. Перед их взорами остался лишь Цзинсы, чей грозный вид напоминал небесного полководца, и поверженный дунъинский юноша, лежавший на земле с полным ртом крови.
— Благодарю за уступку! — громко произнёс Цзинсы, непринужденно сложив руки в поклоне, после чего повернулся к Цяньюй Шанъюаню, и в уголках его губ заиграла ледяная усмешка.
Лицо Цяньюй Шанъюаня позеленело от гнева, вероятно, из-за переполнявших его эмоций его кулаки сжались сильнее прежнего.
Увидев, что Цзинсы одержал победу в третьем поединке, Мин Цзысюань наконец с облегчением выдохнул, а затем холодно уставился на Цяньюй Шанъюаня и с лёгкой насмешкой произнёс:
— Старший, простите великодушно, но мы вас «разочаровали». Не позволите ли теперь забрать тело моего наставника?
За исключением Цяньюй Сюэ, ученики Цяньюй Шанъюаня при этих словах вспыхнули праведным гневом и один за другим принялись обнажать мечи.
Однако Цяньюй Шанъюань с трудом усмирил бушевавшую в груди бурю, медленно поднял руку, приказывая подчиненным не применять оружие, после чего мрачно посмотрел на Мин Цзысюаня, затем так же мрачно перевёл взгляд на останки в хрустальном гробу и наконец тихо бросил своим ученикам на дунъинском языке:
— Уходим.
Сказав это, он неспешным шагом двинулся прочь.
— Разве уважаемый старший не должен выразить хоть какое-то уважение моему покойному наставнику? — неожиданно подала голос молчавшая до сих пор Мин Ихань.
Окружающие слегка удивились.
Цяньюй Шанъюань остановился, полуобернулся и посмотрел на неё. В её взгляде читалась непреклонная, несокрушимая решимость, яркая, как искра, затерянная под толщей ледника. Испытывающий глубочайшее поражение Цяньюй Шанъюань тяжело вздохнул, подошёл к хрустальному гробу и по всем правилам этикета дунъинских воинов отвесил глубокий поклон усопшему, после чего увёл своих людей с Вершины Тянье.
Уже уходя, Цяньюй Сюэ вдруг обернулся и бросил на Мин Ихань долгий взгляд. В этом взгляде явно таился какой-то глубокий, трудно постижимый смысл.
Глава седьмая. Даос Тяньцзи
Глядя на с таким трудом отбитое тело наставника, Мин Цзысюань и Мин Ихань переглянулись, и чувства их в этот момент невозможно было описать словами. Брат и сестра единодушно опустились на колени и трижды поклонились телу учителя.
Цзинсы тоже тяжело вздохнул, опустился перед гробом на колени, трижды гулко ударился лбом о землю и с горькой скорбью произнёс:
— Недостойный ученик не смог оставаться рядом с учителем, чтобы вы могли спокойно встретить старость в уединении, и позволил осквернить ваше тело после смерти. Я перед вами бесконечно виноват...
Сказав это, он смахнул блеснувшие в красивых глазах слёзы и снова принялся отвешивать поклоны.
Видя, как хладнокровно сражавшийся минуту назад Цзинсы сейчас не может справиться с эмоциями и продолжает бить поклоны перед прахом Даоса Тяньцзи, Янь Синьюнь отчётливо поняла, насколько глубокое чувство вины перед наставником таилось в его сердце всё это время. Тихо вздохнув, она шагнула вперёд, легко коснулась его плеча и успокоила:
— Хватит себя корить. Даос обладал высочайшей добродетелью и авторитетом, я уверена, он понимал твои чувства тогда... и он простит тебя.
В душе Цзинсы царила жгучая скорбь, он молча и долго смотрел на останки учителя.
— Скажи... ты действительно тоже ученик моего наставника? — Мин Цзысюань, наблюдая за бурной реакцией Цзинсы, не выдержал и задал этот вопрос.
В то же самое время он почувствовал, что запечатанные в его теле акупунктурные точки постепенно начинают отмирать сами по себе, а раны снова дают о себе знать. Не желая заставлять остальных волноваться, он превозмог боль и медленно поднялся на ноги.
Мин Ихань тоже встала, ожидая ответа.
Заметив на лицах брата и сестры растерянное выражение, Цзинсы также поднялся на ноги и спокойно ответил:
— Да.
— Тогда...
Не успел Мин Цзысюань договорить, как Цисюй перебила его:
— Молодой господин Мин, судя по погоде, на Вершине Тянье вот-вот разыграется буря. И хотя гроб вашего наставника обладает духовной энергией, он вряд ли выдержит свирепый горный ветер и песок. Нам нужно срочно найти надёжное место, чтобы разместить его тело.
Мин Ихань бросила взгляд на небо и кивнула:
— Верно, это не герметичное подземное захоронение, останки учителя долго здесь не простоят, нужно срочно искать убежище.
Оглядевшись по сторонам, Цзинсы предложил:
— Переносить хрустальный гроб с горы посреди бела дня — значит привлекать лишнее внимание прохожих. Похоже, нам придётся временно укрыть тело на самой Горе Тянье.
Не успел Цзинсы договорить, как лицо Мин Цзысюаня резко исказилось от боли. Едва он попытался заговорить, изо рта хлынула кровь, а повязки на ранах вновь обагрились алым. Ноги подкосились, и он рухнул на землю.
Все в ужасе бросились к нему.
Цисюй без лишних слов мгновенно запечатала ему акупунктурные точки, останавливая кровотечение.
— Вторая братец, что с тобой? Не пугай меня... — со слезами в голосе запричитала Мин Ихань, срывая лоскут с подола платья, чтобы перевязать рану. Голос её заметно дрожал.
Мин Цзысюань уже не мог вымолвить ни слова, он лишь через силу слабо улыбнулся сестре, пытаясь её успокоить.
— Быстро усадите его, мне нужно направить Внутреннюю силу, чтобы исцелить его раны, — сурово произнесла Цисюй.
Остальные бережно усадили пострадавшего.
В этот момент из запазухи Мин Цзысюаня что-то выпало. Раздался звонкий стук — предмет разбился.
Приглядевшись, спутники узнали заколку для волос, которую ранее Цяньюй Шанъюань приказал доставить в Особняк Ханьлинь.
Янь Синьюнь присела на корточки, подобрала осколки и случайно заметила, что внутри заколки спрятана узкая полоска бумаги! Вытащив и развернув её, он мгновенно... На прекрасном лице Синьюня засияла редкая, счастливая улыбка:
— Цзысюань, И-эр, взгляните-ка на то, что здесь написано! Наш наставник поистине заслуживает звания великого Даоса Тяньцзи! Оказывается, он заранее предвидел это испытание!
Горная пещера в северо-восточном направлении... Похоже, нам сюда.
Цзинсы вместе с Мин Цзысюанем и остальными нёс хрустальный гроб, сверяясь с указаниями на записке Даоса Тяньцзи, и наконец отыскал нужную пещеру на северо-восточном склоне Вершины Тянье.
Мин Цзысюань только что прошёл сеанс исцеления, но силы ещё не вернулись к нему полностью. Лицо оставалось бледным, передвигаться было тяжело, и лишь благодаря поддержке сестры и «шурина» ему удалось преодолеть этот путь.
Добравшись до уединённой пещеры, спутники наконец смогли перевести дух.
— Цзысюань, — немного отдохнув, неожиданно заговорил Янь Синьюнь. — Внутри пещеры тропинки наверняка крутые и опасные, а ты передвигаешься с трудом. Давай-ка мы с Цзинсы сами обустроим всё для усопшего, а ты пока отдохни здесь.
Мин Цзысюань, оценив своё нынешнее состояние, понял, что пробираться внутрь пещеры ему будет действительно тяжело, и даже если он зайдёт туда через силу, то лишь заставит остальных отвлекаться на заботу о нём. Поразмыслив, он кивнул, согласившись с предложением «шурина», и попросил их быть осторожнее.
Янь Синьюнь легко улыбнулся и повернулся к Цисюй:
http://bllate.org/book/31821/3885745
Готово:
