Все вокруг испуганно ахнули и быстро перевели взгляды обратно на бамбуковый помост; даже донельзя расстроенная Линь Иньсянь не стала исключением. Янь Синьюнь, собиравшийся было вернуться к рядам гостей, заметив происходящее, тоже остановился. Уголки его губ тронула легкая улыбка — похоже, зрелище его позабавило. Небрежным щелчком он стремительно раскрыл свой серебряный веер и принялся плавно обмахиваться им в районе груди. Движения по-прежнему оставались изящными, а вид — непринужденным, словно перед гостями стояло изваяние бессмертного из чистого серебра…
На верхушку помоста поднялся не кто иной, как один из подручных Се Цзин — тот самый человек, что только что тайком совершил нападение на Линь Иньсянь!
В этот момент все зрители затаили дыхание в ожидании развязки. Особенно Се Цзин: увидев, что его головорез находится всего в одном шаге от заветной шелковой ленты, он даже позабыл о недавнем недобром предчувствии. Его пухлые руки сжались так сильно, что покраснели, а с губ едва не сорвался восторженный крик. Остальные участники на бамбуковом помосту, словно обезумев, изо всех сил карабкались вверх, предпринимая последнюю попытку заполучить ленту!
Однако подручный на помосте тоже не смел терять бдительности. Он сделал широкий шаг вперед и протянул руку, намереваясь сорвать ленту, висевшую на маленькой бамбуковой раме. Присутствовавшие гости уже окончательно уверовали, что победителем станет именно он, как вдруг раздался оглушительный хлоп!
Произошло совершенно неожиданное!
Тот самый головорез на помосте вдруг с чего-то оступился и тяжело завалился вперед. Рука, которую он изначально тянул к шелковой ленте, из-за внезапного движения всем телом бессознательно с размаху ударила по маленькой бамбуковой раме — и от этого удара рама вместе с лентой отлетела прочь!
Взгляды толпы устремились вслед за взлетевшей рамой, и тут выяснилось, что та со свистом пронеслась прямо к стоявшему у подножия помоста Янь Синьюню! Всё случилось донельзя внезапно: повинуясь инстинктивному рефлексу самосохранения, Янь Синьюнь качнулся в сторону и увернулся от летящего предмета, но висевшая на раме шелковая лента в тот же миг зацепилась за его широкий рукав.
Присутствующие замерли в изумлении! Сам Янь Синьюнь замер еще сильнее!
На мгновение на площадке воцарилась такая тишина, что было слышно, как упадет игла.
Помимо Мин Шинина с сыном, многие зрители решили, будто тот человек на помосте просто перерадовался и оступился. Разумеется, нашлись и те, кто заподозрил неладное, однако найти объяснение случившемуся они не смогли.
На самом деле, еще в тот момент, когда человек попытался завладеть лентой, Мин Цзысюань незаметно влил силу в пальцы и на расстоянии запечатал суставы на его ногах. Используя естественную инерцию тела этого человека, он заставил его ударить по бамбуковой раме и отправить ее прямо в Янь Синьюня. Так он мастерски разыграл сцену с нелепым падением, добившись своей цели — провести всех вокруг и тайком выбрать мужа для сестры.
Разумеется, это было заранее обговорено отцом и сыном из семейства Мин. В конце концов, находясь среди стольких знатных особ, давать кому-то прямое обещание выдать дочь замуж — задача сложнейшая. Но разве позволить всем соревноваться за невесту с помощью личных умений было хорошим решением? Пусть из страха перед императорским величием проигравшие и не смели таить обиду на клан Ханьлинь, однако что, если победителем окажется человек с дурными наклонностями? Разве это не испортило бы И-эр всю жизнь? Вот почему тайный выбор жениха казался отцу и сыну абсолютно необходимым.
Заметив, что окружающие еще не пришли в себя, Мин Цзысюань не упустил удачный момент. Он решительно шагнул вперед, опустился на колени перед Императором и зычным голосом произнес:
— Докладываю Императору! Хозяин шелковой ленты определился!
Стоило ему это произнести, как бесчисленные ошеломленные гости разом вернулись в реальность, а сердца многих молодых юношей разлетелись на мелкие осколки.
Мин Ихань в западной беседке в ужасе и растерянности смотрела на серебряную фигуру неподалеку, не в силах вымолвить ни слова.
А вот Жуй Цзеин радостно улыбнулась:
— И-эр, погляди-ка на этого юношу в серебряных одеждах: должно быть, это и есть тот самый господин Янь, о котором вечно твердит твой второй брат.
С этими словами она бросила косой взгляд на сидевшую рядом золовку и продолжила:
— Пусть отсюда, с террасы, лица его толком не разглядеть, но по осанке и манерам нетрудно догадаться, насколько он благороден и исключителен.
Мин Ихань тихонько улыбнулась — ее улыбка получилась горько-сладкой, и понять ее истинные чувства было трудно.
— Кто добыл ленту? Пусть поднимется к Нам, — с улыбкой произвел Император.
— Слушаюсь! — с улыбкой отозвался Мин Цзысюань, тут же поднялся, спустился вниз и привел погруженного в шок Янь Синьюня к императорскому паланкину.
— Как тебя зовут? — ласково поинтересовался Император. Заметив, что этот юноша облачен в серебро, хорош собой и при этом столь юн, но уже обладает столь выдающимися боевыми навыками, он почувствовал легкое удивление и расположение.
Кто бы знал, что Янь Синьюнь хоть внешне и справилась с потрясением, но стоило ей приблизиться к императорской особе, как сердце ее забилось еще сильнее, словно пятнадцать бадей для воды, опущенных в колодец!
Кто мог знать, что этот самый Янь Синьюнь на самом деле — девушка? Кто мог знать, что она — та самая прославленная талантом и красотой дева, что наравне с дочерью Ханьлиня носит титул Две Хань Столицы, Ея Высочество Принцесса Хань, дочь нынешнего Императора? Но сейчас обо всем этом нельзя было и заикнуться. Стоило проговориться — и не только рухнет ее честное имя, но и пострадают ничего не ведающие матушка и прислуживающие ей слуги, несмотря на все те вынужденные обстоятельства, что заставили ее пойти на этот шаг... Янь Синьюнь долго не отвечала, моля про себя лишь об одном: чтобы Император ненароком ее не узнал.
Заметив, что Янь Синьюнь ведет себя странновато, Мин Цзысюань торопливо дернул ее за широкий рукав и тихо проговорил:
— Император спрашивает тебя!
Янь Синьюнь пришла в себя, в ее глазах мелькнула тень тоски, после чего она сдержанно ответила:
— Отвечаю Императору: простой народ носит фамилию Янь, а зовут меня Синьюнь.
Стоило ей это произнести, как гости изумленно ахнули: неужели тот самый легендарный юноша в серебряных одеждах — это он?
— Мм? Так ты и есть тот самый юноша в серебряных одеждах, что недавно взбудоражил всю столицу? — Император тоже удивился.
Янь Синьюнь слегка нахмурила изящные брови, но тут же расслабила их, сохранив равнодушное выражение лица:
— Простой народ не смеет хвастаться.
Император улыбнулся и не стал развивать эту тему. Он еще с полминуты внимательно рассматривал стоящего перед ним юношу, слегка нахмурившись:
— Мне кажется, ты кажешься мне знакомым.
Сердце Янь Синьюня пропустило удар, но, обладая завидной сообразительностью, снаружи она держалась непринужденно:
— В Подданной Империи много людей со схожей внешностью, а поскольку Вам, Ваше Величество, довелось повидать бесчисленное множество лиц, вам вполне естественно кажется, что мы знакомы.
— Ха-ха... — Императорское лицо озарилось улыбкой, и он повернулся к сидевшему рядом Мин Шинину: — Любезный подданный, Небеса выбрали тебе толкового и хорошего зятя!
— Всё это благодаря милости и благословению Вашего Величества, — поклонился Мин Шинин с улыбкой.
Услышав это, Янь Синьюнь еще острее ощутила всю серьезность ситуации и уже собиралась заговорить, как вдруг кто-то оказался куда менее терпеливым. Этот человек шагнул ближе к императорской особе и сложил руки в приветственном жесте:
— Ваше Величество! Состязание нечестно! Этот простолюдин умоляет Ваше Величество издать указ о проведении повторного турнира!
Перед Императором стоял никто иной, как Се Цзин — дядя премьер-министра по материнской линии, внутри которого клокотала нерастраченная ярость!
— О? — Император приподнял брови и небрежно расправил драконий рукав.
— Ваше Величество, — Се Цзин бросил острый взгляд на отца и сына Мин, а также на Янь Синьюня, и, не дожидаясь императорского разрешения, продолжил: — Все люди на помосте изо всех сил сражались за ленту, в то время как Янь Синьюнь прохлаждался внизу, и победа досталась ему лишь по чистой случайности! Судя по его внешности, ему едва ли исполнилось пятнадцать, он и вовсе не имел права участвовать. Объявлять его победителем — боюсь, это несправедливо!
Видя, как из него фонтаном бьет гнев и как яростно он произносит эти слова, молодые господа, проигравшие состязание, принялись согласно поддакивать. Среди чиновников, сидевших в гостевых рядах, тоже началось оживление, хотя никто пока не решался открыто поддержать Се Цзина в его попытке добиться справедливости. Ведь публично заявлять, что состязание, устроенное твоим собственным господином, было нечестным — занятие, способное навлечь лишь неприятности.
Янь Синьюнь прекрасно понимала это. Впрочем, повторный турнир вполне мог стать для нее отличным способом выкрутиться: стоило лишь притвориться проигравшей, как она смогла бы беспрепятственно скрыться. Раз уж Се Цзин так и не дождался ничьей поддержки, не проще ли ей самой потребовать переигровки? Тогда, даже если Император потеряет лицо, ему все равно придется согласиться. Мысль была уже на языке, но, заметив легкое изменение на императорском лице, Янь Синьюнь мысленно выругалась: нет, погоди!
И действительно, Император не стал отвечать Се Цзину напрямую, а вместо этого перевел взгляд на Мин Цзысюаня:
— Цзысюань, сколько лет этому Янь Синьюню?
— Докладываю Вашему Величеству: хоть Янь Синьюнь и выглядит юнцом, на самом деле ему уже восемь. Судя по его росту, манерам и поведению, в этом немудрено убедиться.
Император слегка улыбнулся:
— А не сосватан ли он?
— Нет, — в этом вопросе Мин Цзысюань проявлял абсолютную твердость, ведь еще во время прошлого Собрания Талантов он намеренно выспросил об этом у Янь Синьюня.
— Но Ваше Величество... — попытался снова вставить слово Се Цзин, однако Император с невозмутимым видом обратился к Мин Цзысюаню:
— Цзысюань, ты часом не забыл огласить Мою волю всем присутствующим?
Мин Цзысюань улыбнулся:
— Как можно? Цзысюань уже объявил императорский указ.
— Вот как? — Император перевел взгляд на Се Цзина, но продолжил говорить с Мин Цзысюанем, и в голосе его внезапно послышались тяжелые нотки: — Прочти-ка его еще раз всем собравшимся!
Народ вокруг вздрогнул, и шепотки смолкли.
— Слушаюсь! — Мин Цзысюань был уверен в своей победе. Уголки его губ слегка приподнялись, он повернулся к толпе и зычным голосом огласил: — Любой неженатый мужчина в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет, добывший шелковую ленту, получает право взять прекрасную девицу в жены.
Закончив говорить, он окинул взглядом собравшихся у подножия помоста и отчетливо увидел, как каждый из них проглотил горькую пилюлю обиды.
Только теперь Се Цзин сообразил, что из-за вспышки гнева он не только дерзил перед самим Императором, но и позволил себе неуместное заявление о нечестности состязания, заставив правителя потерять лицо перед всеми. Неудивительно, что императорский лик переменился в гневе. В этот момент Се Цзин почувствовал, что холодный пот на его лбу льется обильнее, чем за все последние пятьдесят лет.
— Се Цзин, — с мягкой улыбкой произнес Император прежним тоном, — ты всё расслышал?
— Слы...шал... всё, — прерывающимся голосом ответил Се Цзин, вытирая пот со лба.
— Кажется, Я не говорил, что для получения ленты обязательно карабкаться на бамбуковый помост? — неторопливо поинтересовался Император, глядя на него, и небрежно взял чашку с чаем, делая маленький глоток.
— Докладываю Вашему Величеству... нет, не говорил, — голос Се Цзина слегка дрогнул.
Видя, что Се Цзин оказался в безвыходном положении и обстановка накалилась до предела, Янь Синьюнь понимала, что медлить нельзя ни секунды — даже ценой возможного гнева Императора... Она открыла рот:
— Ваше Величество...
Однако не успела она договорить, как Император, словно заранее угадав ее предложение о переигровке, взмахнул рукой, давая понять, что продолжать не нужно:
— Я только что собственными глазами видел твое легкое кунфу — оно и впрямь великолепно. Так что проведи мы хоть еще десять состязаний, ты точно так же с легкостью заберешь ленту. К тому же, хоть ты и не собирался участвовать, шелкова лента чудесным образом оказалась у тебя, и Я полагаю, на то была воля Небес. У Меня полно государственных дел, и Я не намерен тратить время впустую. Решено!
С этими словами он бросил на Се Цзина долгий, невероятно глубокий взгляд.
http://bllate.org/book/31821/3885739
Готово:
