Снова приснился кошмар.
Это уже в третий раз. Я протянул руку, чтобы включить прикроватную лампу, утёр капельки пота со лба и, глядя на спящего рядом Альфу, наконец почувствовал себя в безопасности.
Я на цыпочках вылез из постели и прыснул на шею немного духов — с ароматом лилий.
Я — Омега без феромона. Омега без феромона хуже даже Бета, это самое ничтожное создание в нашем обществе.
А Альфа, который только что лежал рядом со мной, — самый благородный наследный принц в этом мире и один из редчайших S-классов.
Альфы тоже делятся на ранги, и высший из них — S-класс. Обычно они обладают поразительной силой воли, сверхмощной ментальной силой и способны даже противостоять периоду течки. На всей Голубой Звезде таких Альф можно пересчитать по пальцам.
Но мне посчастливилось встретить одного из них и низко, подло завладеть им.
Никто, кроме меня, не знает, кто он такой; даже он сам забыл об этом. Я тайком спрятал его под другой личностью, словно вор, который украл принадлежавшую ему жизнь, украл предназначенную ему судьбу. Но я ведь… я и есть такой омерзительный, подлый человек, не так ли?..
Я опустил взгляд, и неизвестно когда на глаза навернулись слёзы. Почему я плачу? Разве я сейчас не с тем, кого люблю больше всего на свете, почему же мне всё равно так больно?.. Неужели потому, что в глубине души я прекрасно понимаю: он любит вовсе не меня?
— Почему ты плачешь? — спросил сонный Хэ Чжичжоу.
Он протянул руку, нащупал моё лицо и нежно стёр с него слёзы. Я шмыгнул носом и покачал головой: хотя он потерял зрение, я всё равно не хотел, чтобы он чувствовал моё жалкое состояние. Я попытался отвернуться, но он властно сжал мой подбородок. Его синие глаза, утратившие прежний ясный блеск, в упор уставились на меня — казалось, в этот момент он всё видит: и мою тревогу, и мою растерянность, и даже всю грязь, что таится на самом дне моей души.
— Почему ты плачешь?
Я поджал губы, собираясь объясниться, но из груди вырвались лишь сдавленные рыдания:
— Я…
Ориентируясь по звуку, он привычно нашёлся и, припав к моим губам, легонько поцеловал их:
— Приснился кошмар?
Я кивнул и тихонько произнёс:
— Угу.
— Не бойся, это всего лишь сон.
Я опустил голову и ничего не ответил. Всего лишь сон?.. Я протянул руку, ухватился за рукав Хэ Чжичжоу и, подняв голову, сквозь затуманенные слезами глаза посмотрел на него. Я не мог разглядеть его лицо так же чётко, как не видел наш дальнейший путь.
— Хэ Чжичжоу, я хочу услышать, как ты говоришь, что любишь меня.
Услышав мои слова, Хэ Чжичжоу тронул губы слабой улыбкой. Он нежно прижал меня к груди, словно я был самым дорогим сокровищем в его жизни:
— Я люблю тебя, я люблю тебя, сколько бы раз ты ни захотел это услышать, я готов повторять… Я люблю тебя… Я люблю тебя…
Я прижался к его груди и закрыл глаза, а слёзы тем временем промочили его одежду. Мои руки обвили его шею, и в тусклом свете лампы я приподнялся, чтобы поцеловать обнажённую кожу. Если это сон, то я хочу, чтобы он никогда не кончался; я готов вечно блуждать в этом сновидении — пусть даже это украденная, мимолетная радость.
*
Пожалуй, из-за того, что прошлой ночью я слишком долго плакал и потратил слишком много сил, проснулся я уже ближе к полудню. Придерживая ноющую поясницу, я поднялся с постели: выносливость альфы высшего ранга просто поражает. Виновник моих мучений в этот момент сидел за обеденным столом и неторопливо завтракал, в то время как я смог добраться до ванной лишь на дрожащих, жалких ногах. Когда я вернулся к столу, Хэ Чжичжоу уже покончил с едой, и стоило ему почувствовать моё приближение, как на его лице проступила капля нежности.
— Ты выпил лекарство? — спросил я, садясь за стол, и успокоился лишь тогда, когда он кивнул.
С момента его ранения прошло уже больше полумесяца. Я ходил за ним по пятам, окружая заботой: за исключением ещё не полностью восстановившегося зрения, никаких других проблем не было. И только я один понимал, чего на самом деле касались мои дневные и ночные страхи и тревоги.
— Ты сегодня не пойдешь в пекарню?
Хэ Чжичжоу, опираясь на обеденный стол, попытался подняться. Я тут же бросился помочь ему пересесть на диван, а затем включил телевизор, чтобы он мог ориентироваться на звуки.
— Пойду, но сегодня учеников мало, так что я вернусь пораньше, — непринужденно произнес я, глядя на красивое, но бледное лицо Хэ Чжичжоу.
Он кивнул и слегка сжал мою ладонь, давая понять, что мне не стоит беспокоиться:
— Не переживай, я побуду дома и никуда не пойду.
Я ничего не ответил. Лишь приготовил обед, убрал его в холодильник и напомнил о правилах безопасности, когда он остается один, после чего наконец осмелился взять сумку и выйти за дверь.
Словно заправский вор, я натянул кепку и очки, низко опустив голову. Район, где я жил, не относился к числу богатых, но и трущобами его назвать было нельзя — этакая серая зона посредине, где царила пестрая смесь из самых разных людей, а порядок оставлял желать лучшего. Зато и арендная плата здесь была низкой, да и публика разношерстная, а потому никого не волновало отсутствие феромонов у какого-то Омеги, и свысока на него никто не смотрел.
На улице никто не обращал внимания на мою серую фигурку. Обойдя несколько переулков и минув парочку потайных дверей, я добрался до самого глухого тупика и толкнул черную створку — в ответ на мое движение над дверью звонко звякнул колокольчик.
Внутри мерцала лишь одна старая неоновая лампа. В тесном, сыром помещении висел въевшийся запах плесени и резкого медицинского спирта. Прикрыв нос рукой, я тихонько кашлянул, снял капюшон и нажал кнопку вызова на стойке. Спустя мгновение знакомый верстак сдвинулся с места, являя в стене проход в темный тоннель. Закинув сумку за плечо, я без колебаний шагнул внутрь. Миновав коридор, всё так же дышавший мрачной сыростью, я по запаху лекарств безошибочно вышел к знакомой лаборатории. Бета, который, не поднимая головы, безмятежно возился в перчатках с пробирками, судя по всему, заранее знал о моем визите.
— Лекарство кончилось?
Я замялся, стянул маску и бросил равнодушный взгляд на сидевшего передо мной мужчину. Его лицо было бледным, лишенным всякой краски, казалось, он мог потерять сознание в любую секунду. Нервно теребя ремешок сумки, я опустился на стул неподалеку.
— Угу… Сегодня был последний приём.
— Ему всё еще давать это?
Он по-прежнему не поднимал глаз, сосредоточенно разглядывая стеклянную колбу в руках. Алая капля сорвалась с кончика пипетки и шлепнула на дно сосуда. Я опустил взгляд на собственные узловатые пальцы — из-за того, как сильно я сжимал лямку рюкзака, сквозь кожу отчётливо проступали вены на тыльной стороне ладони. Я тупо уставился на них, воображая, как внутри течет кровь, струится подобно кадрам старой кинохроники, оживляя воспоминания в моей голове и отражая всю ту мерзость и подлость, что я прятал глубоко в сердце.
*
Дождь в Минцзине лил уже три дня подряд, словно стремясь смыть всю ту тайную грязь, что укрывали улицы этого города. Свернувшись калачиком на диване в гостиной, я ел пирожное. Раскаты грома за окном сливались с шумом из телевизора и так напугали меня, что кекс выскользнул из рук и шлепнулся на ковер. Босиком я спрыгнул на пол и тщательно подобрал упавшее угощение.
Гром за окном все не утихал. Говорили, что на границе Седьмого района вспыхнули бои — вроде бы поднялись организованные повстанцы, и тот человек наверняка снова с головой уйдет в работу… Он — наследный принц Альянса, преемник верховного главнокомандующего Семи Великих Районов, в то время как я всего лишь выброшенный за борт неудачник, влачащий жалкое существование в серой зоне. Интересно, если я умру, заплачет ли по мне хоть кто-нибудь?
Я принялся наводить порядок в доме, делая вид, что жутко занят — в конце концов, нужно же находить себе хоть какое-то дело, иначе я перестану понимать, зачем вообще живу на этом свете. Когда с уборкой было покончено, дождь на улице вроде бы утих. Я собрал весь домашний мусор в пластиковые пакеты разных размеров и, обувшись, медленно поплелся к мусорным бакам, чувствуя, что вместе с этими отбросами избавляюсь и от собственной тяжести на душе.
В воздухе всё еще висела несмываемая влажность. Я принюхался: сквозь сырость пробивался слабый аромат. Сандал… Холодный, благородный сандал, словно занесенный с вершин снежных гор. Не удержавшись, я сделал несколько глубоких вдохов, а затем вздохнул и оставил пакеты рядом с уже переполненным контейнером.
То ли этот сандаловый запах слишком сильно напоминал мне о чем-то из прошлого, то ли я слишком отвык от подобных приятных ароматов, но во мне вдруг всколыхнулось непреодолимое желание отыскать источник. Воспользовавшись поздним часом и затишьем после ливня, узкие улицы пустовали. Задавив подступившую панику, я, словно ищейка, побрел на манящий запах, пока тот не стал совсем отчетливым, смешавшись с едва уловимой ноткой ржавого железа.
Сердце кольнуло. Освещая дорогу тусклым фонарем, я осторожно заглянул в переулок…
Увиденное заставило меня содрогнуться от испуга. Прихватив пальцами край одежды, я проследил взглядом от ног повергнутого на землю мужчины… У меня перехватило дыхание, зрачки невольно расширились. Зажав рвущийся наружу крик, я бросился к лежавшему без сознания незнакомцу. Он оказался слишком крупным для моего хрупкого телосложения, и я понятия не имел, откуда во мне взялись силы взвалить его на плечи и, поддерживая шаг за шагом, волочить к своему дому…
В тот момент в моей голове не было никаких мыслей, кроме одной-единственной: спасти его. Даже если ради этого придется отдать жизнь.
*
Воспоминания растаяли, возвращая меня в реальность. Взяв из рук Беты протянутое лекарство и запихнув его в сумку, я по привычке перевел деньги за услуги.
— Спасибо.
Занимавшийся своими опытами Бета лишь равнодушно скользнул по мне взглядом и ничего не ответил. На самом деле мы были знакомы уже довольно давно, и его можно было назвать моим семейным врачом. Из-за моей специфической особенности — отсутствия феромонов у Омеги — утечка подобной информации грозила семье полнейшим крахом, не говоря уже о людях нашего круга… Родители, не желая допустить и малейшей утечки, отыскали этого человека, чтобы он «лечил» меня, и со временем мы с ним стали старыми знакомыми.
http://bllate.org/book/31806/3883420
Готово:
