Она очень хорошо помнила, что в тот вечер они перепутали запасную школьную форму.
После вечерней самоподготовки Ду Су, как и договаривались, пришла к ней домой.
Она и не подозревала, что именно это «свидание» навсегда разделит их судьбы.
……
— Она маловата, — у Бай Юэмин зачесался нос, казалось, она была готова заплакать.
Одежда оказалась слишком мала... мала настолько, что та, возможно, даже не догадывалась, кому она принадлежит.
Сердце хозяйки одежды тоже уменьшилось, уменьшилось настолько, что в нем уже не оставалось места для нынешней Бай Юэмин.
——
К воротам старой усадьбы подъехала машина, из нее вышла изящная и ослепительно красивая женщина средних лет.
Она достала из сумочки телефон, собираясь связаться с Тётушкой Чэнь, как та, услышав звук, уже вышла навстречу.
Сок Мужань заглянула в просторный зал старой усадьбы — ей хотелось проверить, находится ли Юэмин в гостиной.
— Госпожа, Юэмин в спальне, — в руках у Тётушки Чэнь все еще был поднос с рисовой кашей, которую она забрала из комнаты Бай Юэмин. Госпожа приехала слишком неожиданно и даже не предупредила заранее, Тётушка Чэнь вышла только потому, что услышала звук открывающейся дверцы автомобиля.
Сок Мужань перевела взгляд на миску в руках Тётушки Чэнь, слегка вздохнула и повернулась ко второму этажу старой усадьбы.
Ее дочь каждое лето сбегала обратно в старую усадьбу, и как ее ни отговаривали, было бесполезно.
Старая усадьба уже много лет стояла без присмотра, и чем меньше в ней было жизни, тем сильнее она ветшала.
Раньше она даже хотела обсудить с Юэмин идею сделать здесь капитальный ремонт и перепланировку, но девчонка была категорически против, и со временем Сок Мужань оставила эту мысль.
Характер у ее дочки был упрямый и несговорчивый, она всегда стояла на своем.
Даже ее собственный муж ничего не мог с ней поделать, хотя муж был ее секретным оружием — если уж и он оказывался бессилен, значит, переубедить ее было решительно невозможно.
— Юэмин опять не стала есть? — спросила Сок Мужань у Тётушки Чэнь.
Тётушка Чэнь поставила кашу на стол в гостиной, повернулась и виновато опустила голову:
— Да, у Сяо Яо в последнее время совсем нет аппетита, ничего не лезет в горло.
— Эта девчонка, похоже, совсем не бережет свое здоровье... — Сок Мужань обернулась к сопровождавшим ее людям: — Помогите занести всю эту еду внутрь, а я пойду навещу Сяо Яо.
Не успела она сделать и пары шагов, как Тётушка Чэнь окликнула ее:
— Госпожа... уговорите Сяо Яо поесть, из-за этой Ду Су она в последнее время совсем не отдыхала как следует.
Лицо Сок Мужань на мгновение застыло. Тяжело вздохнув, она зашагала по лестнице наверх, но перед уходом не забыла напомнить Тётушке Чэнь:
— Тётушка Чэнь, независимо от того, ест Юэмин или нет, еду мы должны готовить вовремя.
Тётушка Чэнь сложила руки перед грудью:
— Госпожа, не беспокойтесь, я ведь тоже видела, как росла Сяо Яо.
Услышав это, Сок Мужань немного расслабилась.
Идя по старому дому, свидетелю ее юношеских лет, она испытывала смешанные чувства.
Вскоре после рождения Юэмин ее муж Бай Чжэань столкнулся с огромными трудностями в бизнесе — из-за управленческих ошибок компания обанкротилась.
Они погрязли в долгах и лишь распродав все имущество смогли купить подержанный дом в небольшом городке.
Семья провела в этом обветшалом особняке больше десятка лет.
Лишь позже Бай Чжэань заново встал на ноги и сумел добиться успеха, вернув их жизнь к тем комфортным условиям, в которых они жили сейчас.
Сок Мужань подошла к двери комнаты Бай Юэмин и, заметив, что та плотно закрыта, невольно нахмурилась.
Она пробормотала:
— Что это эта глупая девчонка закрылась в комнате и делает?
Юэмин была очень послушной: если она позволяла кому-то зайти, дверь всегда оставалась приоткрытой.
Если же входить не стоило, дверь запирали.
Она никогда не просила у родителей то, чего ей хотелось; то, что ей давали — она носила, какими бы уродливыми ни были вещи.
То, чего она действительно желала, она добивалась сама, никогда не жалуясь родителям.
Именно эта суровая обстановка закалила Бай Юэмин, сделав ее сильной, упрямой, а иногда даже излишне стойкой.
Тук-тук-тук...
Сок Мужань постучала в дверь, ожидая ответа от Бай Юэмин.
Внутри, судя по всему, долго возились, и наконец донесся тихий шорох.
— Можно войти.
Сок Мужань мягко толкнула дверь, и стоило ее взгляду упасть внутрь, как она увидела, что Бай Юэмин облачена в невероятно мешковатое и нелепое длинное платье.
Это платье вилось вокруг талии, словно стебель глицинии, но при этом бесформенно свисало до самых щиколоток, не только не подчеркивая ее стройную фигуру, но и делая ее силуэт тяжелым и громоздким.
Фасон и расцветка платья совершенно не сочетались с аурой Бай Юэмин. По мнению Сок Мужань, это было откровенно устаревшее, сидящее мешком и слишком пестрое... платье.
Даже будучи матерью Юэмин столько лет, она никогда еще не видела дочь в длинном платье, и в этот момент в ней зародились серьезные сомнения по поводу стоявшей перед ней девушки.
Неужели это ее драгоценная Яо-Яо?..
— Я всё вовремя поем, Чэн...
Бай Юэмин думала, что вернулась Тётушка Чэнь, и уже собиралась попросить ее поставить еду на стол.
Но, обернувшись, она обнаружила, что вошла Сок Мужань, которая уставилась на нее с выражением крайнего изумления... вперив взгляд в ее наряд.
Лицо Бай Юэмин мгновенно вспыхнуло алым румянцем.— Мам, неужели мне так не идет? — с неловкой улыбкой спросила Бай Юэмин, поправляя подол платья и с сомнением разглядывая себя в зеркало. — Я заметила, что моим соседка по комнате нравится носить такие платья, вот и решила купить комплект на пробу...
Она помнила, что и соседка Юнь Хуэй, и соседка Мэн Яо обожали наряжаться в подобные платья, и на них это смотрелось потрясающе.
Почему же у нее самой вышел такой провал?
Сун Мужань встала, подошла к Бай Юэмин и мягко погладила ее по голове:
— Дело не в том, что не идет, просто ты, малышка Яо, не умеешь выбирать.
— Малышка Яо, ты ведь так вырядилась, потому что собиралась встречать Ду Су? — с ходу раскусила ее Сун Мужань.
Бай Юэмин покачала головой. Ее движения были зажатыми, словно она пыталась хоть как-то оправдаться:
— Я просто подумала, что это забавно...
Сун Мужань присела на место Бай Юэмин. Она не стала рыться в вещах собственного ребенка, а просто тихо посмотрела на девушку.
— Малышка Яо, к чему эта одержимость старым особняком? У нас ведь есть варианты намного лучше.
При звуках имени Ду Су сердце Бай Юэмин судорожно сжалось — это имя задело самые сокровенные струны ее души.
Она присела на краешек кровати:
— Мам, я помню... помню, как впервые привела ее к нам домой. Тогда я специально зазвала ее в комнату, когда вас двоих не было дома, боялась, что вы будете чувствовать себя неловко.
Сун Мужань слегка нахмурилась и мягко похлопала Бай Юэмин по плечу:
— Малышка Яо, не стоит ворошить прошлое...
Бай Юэмин покачала головой:
— Я помню только, что тот летний день был безумно жарким. Жарким настолько, что рыба, которую доставали из шкафа в полдень, к вечеру уже портилась...
— Тогда она спросила, почему мы не включим вентилятор. А я ответила ей, что у нашей семьи финансовые трудности, поэтому нужно экономить.
— Она не стала смотреть на меня свысока, как остальные, а просто села рядом со мной прямо здесь, у этой кровати... В тот момент в окно веяло ветерком, пахнущим рисовыми полями. Она сказала мне, что дышать естественным прохладным воздухом даже лучше, по крайней мере, от него не продует.
Ветер с рисовых полей залетал в окно, касаясь мягкой прохладой прядей Бай Юэмин и заставляя их разлетаться во все стороны.
Бай Юэмин слабо улыбнулась краешками губ:
— Мы просидели в этой комнате весь день, болтая о будущем, о жизни, о старости и болезнях. Она рассказывала мне абсолютно всё, и я не утаивала от нее ничего.
— Позже мы стали еще ближе. Каждый раз, когда вы оба уходили на работу, она тайком приносила мне из дома вкусняшки. Каждый вечер я стояла у этого окна и ждала ее, а она знала, что я буду ждать. Даже когда шел сильный дождь или улицы затапливало водой, она всегда вовремя приносила мне еду...
Уголки глаз Бай Юэмин слегка покраснели, в них промелькнула сложная смесь тоски и радости:
— Поэтому для меня этот старый особняк — единственная ниточка, связывающая меня с Ду Су.
Он словно живая связь с прошлым: стоит только закрыть глаза — и в каждом углу возникал силуэт Ду Су.
Сун Мужань тихо вздохнула, и этот почти неразличимый вздох, казалось, унес с собой всю накопившуюся в сердце горечь, растворившись в воздухе.
Тогда ошибку совершила малышка Яо, но расплачиваться за всё пришлось Ду Су.
С позиции родителей она испытывала нечто похожее на облегчение — по крайней мере, ее малышка Яо была в порядке.
Но если посмотреть на ситуацию глазами постороннего человека, Ду Су оказалась единственной жертвой и уж точно наименее заслуживала всей этой боли.
Бай Юэмин, казалось, догадывалась, о чем думает Сун Мужань, но у нее не было права заводить хоть какой-то разговор о Ду Су.
Потому что она сама этого не заслуживала...
В тишине зазвонил телефон.
— Малышка Яо, я отойду ответить на звонок, — нахмурившись и с озабоченным видом, Сун Мужань вышла из комнаты.
Бай Юэмин застыла на месте, медленно повернув голову к ростовому зеркалу.
Это комичное зрелище заставило дрогнуть даже ее собственную душу. Криво усмехнувшись, она похлопала себя по наряду.
— Человеку всегда приходится прощаться с тем, что ему не принадлежит. И ты не исключение — Бай Юэмин.
Она говорила в отражение, внешленно — сама с собой, а на самом деле уговаривая ту самую капельку надежды, что всё еще теплилась в ее сердце.
— Ду Су больше не полюбит тебя.
Произнеся это, Бай Юэмин с пугающе спокойным выражением лица уставилась на свое отражение.
Чем дольше она всматривалась, тем сильнее нарастало ее недоумение. Человек в зеркале казался таким чужим... и таким жутким.
Никогда еще она не видела свое лицо настолько искаженным и свирепым.
Закончив разговор, Сун Мужань обнаружила, что дверь в комнату дочери снова закрыта.
Она озадаченно постучала:
— Малышка Яо?
Бай Юэмин поднялась с места и отворила дверь, чтобы маме было удобно войти.
Сун Мужань никак не ожидала, что за время телефонного разговора Юэмин успеет переодеться обратно...
— Мама пока пойдет домой, нужно кое с чем разобраться. Малышка Яо, обязательно поешь как следует!
На лице Бай Юэмин появилась улыбка:
— Обязательно, я же не дурочка.
Ее красивые глаза достались ей в наследство от матери: когда она улыбалась, они превращались в изящные полумесяцы, и в лучах солнца казалось, будто в них искрится свет.
http://bllate.org/book/31784/3880575
Готово:
