Хэ Чи задал этот вопрос с непринужденным видом и кивнул.
Фан Цы вспомнил всё, что наплел тогда наугад, и невольно смутился. Он тихо кашлянул и пояснил:
– Но многое из того, что я наговорил, было сказано лишь ради того, чтобы выкрутиться на месте. Вы не принимайте близко к сердцу.
Хэ Чи промолчал.
Фан Цы отвернулся и уставился в окно машины. Больше всего на свете он боялся мысленно возвращаться к сказанному и пережевывать детали. Это было сродни похмелью после бурной пьянки: в моменте препираешься на кураже, а позже начинаешь чувствовать неловкость, и стоит только вспомнить — лицо тут же заливает краской.
В конце концов, он нес чепуху прямо перед главным участником событий…
В этот момент Фан Цы услышал голос Хэ Чи. Наконец-то набравшись храбрости, он повернулся обратно и услышал:
– Сочиняешь неплохо.
Фан Цы: «…» Он выдавил из себя сухую усмешку, перевел взгляд и снова уставился в окно.
Его сердце трепетало и неуверенно замирало.
Проехав еще один перевернутый перекресток, машина свернула в элитный жилой комплекс. Вокруг возвышались двухэтажные особняки, простор перед ними радовал глаз, а рядом даже располагался небольшой садик, где цвели розы и плетистые кусты. Фан Цы мысленно прикинул стоимость квадратного метра в этом районе, и сумма оказалась поистине умопомрачительной.
Вдоволь надивившись, он вслед за Хэ Чи переступил порог дома.
У входа стояло две пары тапочек: черные и белые. Хэ Чи обулся в черные, а Фан Цы надел белые.
Дома у Хэ Чи царил индустриальный минимализм, всё сияло стерильной чистотой — идеальное отражение его характера. Просторная гостиная плавно переходила в кухню открытой планировки, а массивный стол из светло-серого и белого мрамора выглядел строго и торжественно. В самой гостиной нашлись лишь диван да проектор; непосвященный мог бы подумать, что попал в конференц-зал. Фан Цы невольно вспомнил собственную берлогу — по сравнению с этим местом его жилье выглядело просто жалко.
Обычно, возвращаясь домой, он тут же валился на кровать, сбрасывая верхнюю одежду и пинком сгоняя обувь, и валялся пластом, пока не отдохнет, и лишь потом брался за уборку.
Жилище же Хэ Чи выглядело настолько безупречно чистым, будто в нем отроду никто не жил. Фан Цы даже засомневался: не пропадает ли Хэ Чи круглыми сутками на работе, ночуя прямо в офице, или, может, у него есть другое жилье?
Пока он застыл в растерянности, из-под ног донеслось «мяу», прервавшее его мысли.
Фан Цы опустил взгляд и увидел красивую рэгдолл-кошку, которая сидела рядом с задорно торчащим хвостом. Пушистая, словно мягкая игрушка, она, в отличие от обычных кошек, не испугалась чужака. Удивленный Фан Цы тут же ее погладил.
– Как ее зовут?
Хэ Чи остановился в проходе:
– Цю Цю.
Кошка полностью оправдывала свое имя — круглая до невозможности. Привычным движением загладив ее шерстку, Фан Цы подхватил кошку на руки, а второй рукой покатил чемодан, тихонько бормоча: «Какая прилипчивая…» Вторую половину фразы он произносить не стал: совсем не похожа на своего хозяина. Хэ Чи производил впечатление человека холодного и неприступного, от него веяло классическим образом властного генерального директора.
Все говорят, что характер питомца отражает характер хозяина, но, судя по всему, это заблуждение.
Вдвоем они подняли багаж на второй этаж. Хэ Чи провел для него небольшую экскурсию: на первом этаже располагались гостиная, кухня и зона для фитнеса и развлечений, а на втором — четыре комнаты, включая главную спальню и кабинет.
Однако в самом конце осмотра Фан Цы остолбенел: в этой планировке обнаружился баг, ведь спальня оказалась всего одна — главная! Где же тогда спать ему?
– Разве здесь нет второй спальни? – поинтересовался Фан Цы.
Хэ Чи замер на месте и переспросил:
– Зачем она?
Фан Цы замялся:
– Тогда я буду спать…
– В главной спальне, – ответил Хэ Чи.
Тон звучал так естественно, будто по-другому и быть не могло. Фан Цы одновременно затрепетал и оробел: кровать в главной спальне была огромной, двое мужчин на ней определенно поместятся, но неужели им действительно не нужен переходный период? Разве правильно сразу ложиться в одну постель?
Заметив его ошеломленный и растерянный взгляд, Хэ Чи догадался, о чем тот думает, и произнес:
– Мы уже женаты. Если к нам кто-нибудь заглянет, будет не очень хорошо, если мы станем спать раздельно.
Фан Цы подумал и решил, что в этом есть смысл: они же не соседи по квартире, и раздельные спальни выглядели бы так, будто он просто снимает у кого-то угол.
– Но иногда я не совсем спокойно сплю, да и режим у меня порой сбивается. Думаю, небольшой адаптационный период пошел бы нам на пользу.
Фан Цы выразился предельно вежливо. Он не был излишне жеманным, но всё же предпочитал расставить все точки над i заранее, чтобы избежать бытовых конфликтов.
Хэ Чи тоже учел этот момент и сказал:
– Об этом можешь не беспокоиться. У меня довольно упорядоченный график, и если ты захочешь, мы сможем подстроиться друг под друга.
Фан Цы: «?»
Поразмыслив пару секунд, Хэ Чи добавил:
– Жить вместе тоже выгодно. Мы работаем в одной компании, после окончания смены можем возвращаться вместе и задерживаться допоздна, а если потребуется скорректировать график проекта, нам будет проще общаться.
Фан Цы: «…»
Рай и ад, казалось, сменяли друг друга на глазах каждую секунду. Ангельски красивый новоиспеченный супруг в следующее мгновение превратился в безжалостного начальника.
Он действительно не возражал против сверхурочных, но работать дни напролет не собирался ни за что на свете, особенно когда об этом заявлял твой собственный начальник. Давление было колоссальным!
Глава 6. Трения
Вечером, после душа, Фан Цы первым нырнул под одеяло. Сегодня он пробыл в ванной дольше обычного, и от поднимавшегося жара у него гудела голова. Стоило вспомнить, что теперь ему придется делить постель с Хэ Чи, как рой мыслей заскакал в голове резвыми конями, но тут же их шеи туго стянула веревка с надписью «сверхурочные». Ощутив нехватку воздуха, он решил, что во всем случившемся виноват исключительно Хэ Чи.
Разве тот не знал, что упоминание работы перед сном нагоняет тоску? Конечно, не знал — он же генеральный директор, у которого расписана каждая минута. Наверняка, кроме сна, во всё остальное время думает только о делах!
Фан Цы потер виски, не зная, плакать ему или смеяться, и мог лишь повторять про себя: сам выбрал этого человека, да и о его привычках знал не первый день. Сейчас они находились в периоде притирки, мелкие нестыковки неизбежны, ничего страшного.
Глубоко вздохнув пару раз, он заново выстроил для себя правильные жизненные ориентиры и ценности, натянул пижаму и спокойно лег.
То ли из-за выходного дня, то ли по какой-то другой причине, но Хэ Чи, хоть и говорил о работе, на деле к ней не притрагивался. Маленькая настольная лампа на столе то загоралась, то гасла. Фан Цы, свернувшись калачиком под одеялом, вел внутреннюю борьбу и замирал от страха: сердце, взлетевшее высоко вверх от слов Хэ Чи, опустилось обратно лишь легко и невесомо, пока в конце концов он окончательно не уснул в полном тумане.
Сквозь дрему ему послышалось тихое «спокойной ночи», опустившееся легким перышком на висок.
На удивление, он заснул рано и проспал всю ночь без задних ног.
На следующий день Фан Цы проснулся от звонка будильника. Обычно он любил переводить время на пятнадцать минут назад, чтобы подремать еще чуть-чуть. Будильник, как и ожидалось, прозвонил пару раз и умолк. Он потщялся носом о подушку: в начале зимы под одеялом было так тепло, что вставать совершенно не хотелось. Особенно сегодня температура казалась невероятно комфортной, словно он прижался к печке. Ссладко вздохнув, он обвился вокруг источника тепла всеми конечностями и прижался лицом к подушке.
http://bllate.org/book/31748/3876452
Готово:
