Мама, посмотрите… какие они красивые. Смотря на эту огромную армию, Сир хоть и чувствовал, как в его глазах мелькает нотка отвращения к потенциальным соперникам, но куда сильнее в нём бушевало фанатичное преклонение перед силой. С ними никто и никогда больше не посмеет вас обидеть. Сир поведёт их за собой и разорвет на мелкие кусочки тех людишек, которые раньше смели обижать маму.
Линь Чэнь перевел взгляд с Сира на Шэнь Хуайсюя.
Шэнь Хуайсюй в этот момент стоял на краю построения, и его фигура получеловека-полунасекомого казалась довольно хрупкой и чужеродной на фоне чистокровных, благородных императорских гвардейцев. Огонь фанатизма в его глазах не угас, однако, заметив, как Линь Чэня окружают всеобщим вниманием, словно драгоценность, он уже не мог скрыть затаившуюся на периферии горечь.
— Старший сокурсник Шэнь, — заговорил Линь Чэнь, и его голос прозвучал холодно и властно.
Шэнь Хуайсюй резко поднял голову и опустился на одно колено:
— Я здесь, А Чэнь.
— С сегодняшнего дня ты перестаешь быть просто боевой единицей одиночного действия. Я назначаю тебя Вершителем Меча этой гвардейской армии. — Кончик пальца Линь Чэня исторг вспышку золотого света, которая вонзилась прямо в лоб Шэнь Хуайсюя. — Раз уж в тебе течель наполовину человеческий разум, используй свою тактику и здравый смысл, чтобы вести за собой этих зверей, знающих толк лишь в убийствах. Мне нужна не толпа безумцев, а скальпель, способный точно перерезать горло врагу.
Шэнь Хуайсюй замер. Он чувствовал, как заложенная в его теле ущербность низшего гена под воздействием духовной силы Линь Чэня неожиданно начала подвергаться вторичной эволюции.
— Благодарю… Повелитель за милость, — голос Шэнь Хуайсюя дрожал, и он бросил вызывающий взгляд на Сира.
Сир от злости принялся безумно хлопать полупрозрачными крыльями, но посметь разозлиться на глазах у пребывающего в хорошем настроении Линь Чэня он не осмелился. Ему оставалось лишь еще крепче обнять Линь Чэня за талию, прижавшись всем телом к его спине, словно заявляя всем окружающим свои права.
— Мама, Сир хочет отвести вас в Корону наверху, — прошептал Сир прямо на ухо Линь Чэню, обдавая его кожу нежным дыханием. — Первородное Гнездо пробудилось, и ядро Корона в Королевском городе уже ощутило здешнюю ауру. Стоит вам ступить на трон, как вся планета Акана перейдет из защитного режима в военный. Тогда мы сможем…
Линь Чэнь повернул голову и увидел собственное отражение в бесчисленных сложных глазах.
Он знал, что стоило ему покинуть это подземелье-гнездо, как он перестанет быть обычным студентом, переживающим из-за сессии.
— Сир, я ведь и сам когда-то был человеком. Я хочу сказать тебе, что все люди разные. Я знаю, что тебя запирали в клетке и ставили над тобой опыты, и мне безумно больно оттого, что тебе пришлось через это пройти, но мы не должны позволять ненависти застилать нам глаза, — мягко утешал его Линь Чэнь.
— Мама, я буду слушать вас, только не бросайте Сира, — заплаканный голос и дрожащее тело заставили сердце Линь Чэня сжаться от жалости.
Верхний Королевский город планеты Акана под названием Корона представлял собой вечный город, парящий высоко среди облаков.
Когда Линь Чэнь ступил на центральную площадь Королевского города, вымощенную чистейшими белыми кристаллами, контуры пси-энергии по всему мегаполису мгновенно активировались. Бледно-золотые потоки света стремительно зазмеились по трещинам под ногами, издавая священное гудение, похожее на звучание струнного оркестра.
Корабль Юрий мирно замер в звездном небе над Королевским городом, в то время как пять тысяч только что пробудившихся и вооруженных первородным металлом до зубов гвардейских рыцарей аккуратно выстроились по обеим сторонам площади.
Они убрали устрашающие панцирные доспехи, сохранив холодные и торжественные человекоподобные формы, а выплескивавшаяся из них пси-энергия, способная расколоть целую планету, была силой загнана внутрь тел.
— Приветствуем нашего Повелителя!
Тысячи воинов одновременно опустились на одно колено, и их голоса пронзили облака.
Глядя на эту грандиозную картину, похожую на ожившее полотно, Линь Чэнь не испытал предвкушаемого восторга — напротив, его охватило глубокое чувство одиночества. Он опустил взгляд на собственные руки: эти руки некогда листали учебники и держали игровой геймпад, а теперь им предстояло сжимать скипетр целой расы.
— Мама, посмотрите, они все ждут вашей коронации, — Сир тесно прижался к Линь Чэню, слегка взмахивая полупрозрачными крыльями.
Шэнь Хуайсюй стоял на краю площади, и его черная федеральная форма казалась совершенно неуместной в этом мире чистейших белых кристаллов. Он опустил голову, и в его зеленых зрачках мелькнула тень самоиронии.
— С сегодняшнего дня у меня появляется первое правило, — окинув взглядом собравшихся, произнес Линь Чэнь так, что его голос разнесся по всему Королевскому городу. — На планете Акана, в поле моего зрения, все высшие вассалы обязаны сохранять человекоподобный облик. Мне не нужна стая зверей, умеющих лишь убивать, мне нужны товарищи с душой и достоинством. Вы меня поняли?
— Слушаем и повинуемся! — В криках рыцарей сквозило легкое недопонимание, но превыше всего стояло абсолютное подчинение.
Линь Чэнь на мгновение замолчал и перевел взгляд на Шэнь Хуайсюя:
— Старший сокурсник Шэнь! — Линь Чэнь махнул рукой, подзывая его.
Шэнь Хуайсюй слегка растерялся и быстрым шагом подошел ближе. Линь Чэнь посмотрел на него спокойным, но не терпящим возражений тоном:
— Шэнь Хуайсюй, с сегодняшнего дня ты — Вершитель Меча этой гвардии. Мне нужен не зверь, способный лишь подчиняться, а военачальник, который сможет руководить ими, опираясь на человеческую тактическую мысль.
Шэнь Хуайсюй опустился на одно колено:
— Слушаюсь, Мать.
Сир стоял рядом, его губы шевельнулись, но он ничего не сказал. Его взгляд упал на колонну у края площади, на которой были вырезаны пространственные узоры, характерные исключительно для расы Призрачных Бабочек. Он вспомнил ту лабораторию и те стальные гвозди, что насквозь пробили его крылья-бабочки, когда лампы под потолком излучали точно такой же мертвенно-бледный свет.
Он подсознательно ухватился за край одежды Линь Чэня.
На этот раз вовсе не из-за ревности к чужому вниманию.
Успокоив буйных гвардейцев и Сира, Линь Чэнь в одиночестве направился в самую таинственную запретную зону Королевского города — Библиотеку Мириадов Поколений.
Воздух здесь казался застывшим с незапамятных времен. Гигантские кристаллические книжные полки упирались в самые своды, и внутри них мерцали не буквы, а бесчисленные световые точки с воспоминаниями, оставленными предшественниками. По обеим сторонам зала молчаливо застыли янтарные оболочки — это были пустые тела прошлых Матерей Зергов, а охраняли их супруги-владыки, чьи тела даже после смерти продолжали источать жуткую, давящую ауру.
Линь Чэнь подошел к Алтарю Душевной Связи в центре зала, и зов, манящий его, стал еще отчетливее. Поколебавшись секунду, он наконец приложил к нему ладонь.
Гум!
Его сознание мгновенно провалилось вглубь. На этот раз голографическая проекция изображала не масштабные войны, а череду крайне интимных, до удушья личных житейских фрагментов.
Он увидел прошлую Мать Зергов.
Она обладала потрясающей, захватывающей дух красотой, но походила на птицу со сломанными крыльями, что круглый год просиживала на этом роскошном троне. Вокруг нее толпились могущественные супруги, глядя на нее с почти фанатичным обожанием.
— Не выходи наружу, там слишком опасно.
— Мать-Богиня, вам нужно лишь оставаться здесь и дарить нам сильнейших воинов.
— Не стоит утруждать себя подобными мелочами, мы сами обо всем позаботимся.
Линь Чэнь видел, как свет в ее глазах гас день за днем. Она не ведала звездного неба за стенами, не знала, где проливают кровь ее подданные, и даже не догадывалась, что самые доверенные вассалы обезумели в борьбе за ее расположение.
…Они не разрешают мне смотреть на внешние звезды. — В свернувшись клубочком на постели Мать Зергов смотрела на мир пустым взглядом. — Они так сильно любят меня, что хотят запереть в коробку, которой никогда не будет грозить никакой ущерб. Но я чувствую себя вовсе не правителем, я просто… дышащая машина для родов.
Я хочу сбежать. Но не знаю, куда податься. Без них я никто.
Линь Чэнь резко отдернул руку и жадно глотнул воздух.
Его пальцы дрожали, а беспрецедентный страх сковал всё тело. Он вспомнил, с каким фанатизмом Сир смотрел на него, стремясь завладеть им безраздельно, вспомнил слепое благоговение гвардейских рыцарей, в чьих глазах он был божеством.
Быть любимым и быть захваченным — далеко не одно и то же.
[Система: Хозяин, трагедия прошлой Матери Зергов заключалась в том, что она так и не научилась отказывать и никогда не выстраивала «границы» в глубине своей души. Она превратила себя в тотем собственной расы, но растеряла собственное «я» как отдельная личность.]
Линь Чэнь долго молчал, а затем хрипло спросил в пучинах своего разума:
— Система, а я превращусь в нечто подобное?
[Система: Хозяин, с вами такого не случится. Поскольку у вас есть оберег, которого у нее никогда не было — полноценная человеческая личность, прошедшая через закалку современного общества. Вы понимаете, что такое равноправие, где проходят границы дозволенного и что такое истинная свобода. Этого вполне достаточно.]
Шатаясь, Линь Чэнь вышел из библиотеки и поднялся на смотровую площадку на самой вершине Королевского города.
Ночная планета Акана выглядела потрясающе красиво. Внизу раскинулись стремительно строящиеся биологические доки, и мерцание строительных огней усеивало землю, словно рассыпанные звезды.
Шэнь Хуайсюй нес дозор в тени террасы. Заметив изменившееся лицо Линь Чэня, он нахмурился:
— А Чэнь, что случилось?
Линь Чэнь прислонился спиной к перилам и долго хранил молчание.
— Старший сокурсник, — наконец заговорил он хриплым голосом. — Как думаешь, стану ли я похож на ту прошлую Мать Зергов?
Шэнь Хуайсюй подошел ближе. Лунный свет падал на его суровое лицо, придавая ему почти прозрачную бледность.
— Нет.
— Почему ты так уверен?
Шэнь Хуайсюй немного помолчал:
— Потому что ты — самый упрямый человек из всех, кого я встречал. Ты даже титул «Мать» отказываешься принимать всерьез, с чего бы тебе позволять кому-то запирать себя в клетку?
Линь Чэнь опешил и невольно усмехнулся:
— Разве это довод?
— Есть и другая причина, — голос Шэнь Хуайсюя понизился, звуча так, будто он доверял секрет, который хранил очень долго. — У прошлой Матери Зергов… не было человеческого прошлого, она родилась пресветлой владычицей. Она не понимала, как удерживать дистанцию с собственными вассалами, умея лишь позволять им слепо властвовать над ней.
— К тому же, есть я, А Чэнь. — Шэнь Хуайсюй протянул руку и нежно коснулся короны на голове Линь Чэня.
Линь Чэнь поднял на него глаза.
Шэнь Хуайсюй не отвлекся от его взгляда:
— В минуты ее глубочайшего одиночества никто не спрашивал: «Чего ты хочешь?». Но ты спросил меня.
Линь Чэнь приоткрыл рот, собираясь что-то произнести, но тут же понял, что не знает подходящих слов.
Ему хотелось сказать «ты мой товарищ», но это звучало слишком легкомысленно; хотелось сказать «ты очень важен для меня», но фраза подозрительно напоминала признание в любви.
В конце концов он протянул руку и неловко похлопал Шэнь Хуайсюя по плечу, точно так же, как утешал завалившего экзамен соседа по комнате в университете.
http://bllate.org/book/31736/3874454
Готово:
