— Учитель, вы посмотрели на меня! Наши взгляды случайно встретились, какое совпадение.
Лицо Вэнь Цинваня было необыкновенно прекрасным. Когда он улыбался, на щеках появлялись две очень неглубокие ямочки, а розоватые пухлые губы слегка приподнимались. Зубы и язычок прятались за влажными губками, и лишь пара красивых глаз моргала напротив.
Цзян Тинчжоу поджал губы, протянул руку, ущипнул его за ямочку на щеке и скомандовал:
— Открой рот.
Вэнь Цинвань не понял, в чем дело, но послушно приоткрыл рот, кротко показывая ему язык и полость рта, позволяя без помех изучать взглядом свои чувствительные и мягкие губы.
Однако Цзян Тинчжоу смотрел слишком долго, у Вэнь Цинваня от усталости свело челюсть, и тогда он инстинктивно приподнял язык и облизал нижнюю губу.
Но стоило его теплому кончику языка показаться снаружи, как его тут же легко зажали двумя прохладными пальцами.
Вэнь Цинвань непонимающе захныкал, издавая звуки, похожие на писк новорожденного зверька. Цзян Тинчжоу ласкал подушечкой пальца кончик его языка и, с улыбкой в голосе, окликнул его:
— Щенок.
— Мхм-мхм…
Поскольку язык был зажат, Вэнь Цинвань не мог выговорить ни единого слога и лишь выжимал из горла обрывистое хныканье в знак протеста, но из-за этого он походил на скулящего месячного щенка, который просит ласки.
В глазах Цзян Тинчжоу заплясало еще больше веселья. Пройдясь подушечкой пальца по нежной плоти кончика языка, он в следующий момент задвинул палец обратно в теплый рот вместе с языком. Похозяйничав во рту Вэнь Цинваня, он непринужденно произнес:
— Вань-Вань, как лают собаки?
Чт… что?
Я человек, а не собака.
Вэнь Цинвань чувствовал, что Цзян Тинчжоу унижает его. Его лицо залилось краской, и он подсознательно попытался вытолкнуть чужой палец языком, но противник намертво зажал кончик, так что он даже не мог возразить.
— Вань-Вань, я хочу послушать.
Цзян Тинчжоу потянул его за язык, приблизив свое лицо вплотную к его, и в его черных зрачках отчетливо отразился перепуганный облик юноши.
Вэнь Цинвань… Вэнь Цинвань проявил крайнюю слабохарактерность и позволил себя уговорить.
Он подумал: учитель редко о чем-то его просит, раз уж он сам заговорил об этом, то можно и потявкать. Собака… собака — это же отлично, собака — лучший друг человека.
Под пристальным взглядом Цзян Тинчжоу он кивнул, и тогда тот отпустил его. Неторопливо размазав слюну со своего пальца по пухлым губам Вэнь Цинваня, Цзян Тинчжоу откинулся на спинку сиденья и отдал приказ:
— Ладно, давай, лай.
Вэнь Цинваня тут же взбесил этот менторский тон, с которым Цзян Тинчжоу обращался с ним как с домашним питомцем. Однако злиться на Цзян Тинчжоу он не умел, оставалось лишь подчиниться приказу — ведь жена не смеет злиться на мужа.
Муж для жены — это небо, а если небо рухнет, что же ему делать? Он ведь умрет.
Опустив голову, Вэнь Цинвань с крайне ущемленным видом дважды тявкнул. Голос получился настолько тихим, что его едва можно было расслышать, и Цзян Тинчжоу с бесстрастным лицом отчитал его:
— Тебя что, недокормили? Громче.
Вэнь Цинвань опешил от такого подбора слов и заикаля выговорил:
— Что такое, учитель, что вы такое говорите? Вы… вы же учитель, как вы можете выражаться подобным образом?
Какое еще недокормили, как странно.
Цзян Тинчжоу прижал его вопросом:
— И как же я выразился? Разве не ты сам додумал лишнего? Я сказал лишь недокормили, студент Вэнь, с чего ты вдруг решил, что я имел в виду то, о чем подумал ты?
Или, может, тебе безумно хочется заняться со мной чем-то еще, ты неудовлетворен или хочешь побежать к школьному руководству и донести на меня за незаконные домогательства к несовершеннолетнему ученику? Хочешь, чтобы я потерял работу и покрыл себя позором?
Вэнь Цинвань поспешно выпалил:
— Я не буду!
Он снова подался к Цзян Тинчжоу, уцепился за его одежду и принялся объяснять:
— Учитель, то, что я говорил в постели — это со злости, я не стану жаловаться на вас руководству.
Цзян Тинчжоу молча уставился на него, и Вэнь Цинваню пришлось продолжить:
— Правда, я не буду жаловаться, учитель, поверьте мне, вы… вы можете делать со мной все что угодно, я не стану возражать. Мы ведь уже столько раз занимались этим, если бы я хотел донести, то сделал бы это еще после первого раза, с какой стати мне тянуть до сих пор? К тому же… к тому же мне ведь тоже безумно хорошо.
Голос Вэнь Цинваня постепенно затих.
— Честно, я не стану на вас жаловаться, учитель, — он потянул Цзян Тинчжоу за край одежды, приблизил свое красивое лицо к его лицу и проговорил мягким голосом: — Не сердитесь, учитель, я был неправ.
Ледяной взгляд Цзян Тинчжоу упал на его лицо, и он бесстрастно спросил:
— Тогда почему ты вечно плачешь в постели? Разве ты не говорил, что я над тобой издеваюсь?
Вэнь Цинвань замер:
— …
Плюнув на всё, он выпалил:
— От удовольствия плачу, а не потому, что издеваетесь.
Цзян Тинчжоу приподнял бровь и продолжил допытываться:
— А почему ты вечно говоришь «не надо»?
Вэнь Цинвань опустил голову и бормотал себе под нос:
— …Это ложное упрямство.
— Что? Не расслышал.
Вэнь Цинвань: …
Вспылив, он громко выкрикнул:
— Ложное упрямство! Я ломаюсь для вида! Когда я говорю «не надо», это значит, что я хочу, чтобы ты делал это сильнее, а когда говорю «мне больно», это оттого, что мне настолько хорошо, что я уже не знаю, как это выразить!
Цзян Тинчжоу молча глядел на него, и та крохотная искорка гнева, что только что вспыхнула в сердце Вэнь Цинваня от стыда, мгновенно улетучилась. Сжимая в пальцах уголок одежды Цзян Тинчжоу, он принялся молить о пощаде, одновременно до смерти сгорая от стыда и горько раскаиваясь.Муж, прости, я была неправа, мне не следовало на тебя орать. И в постели ты тоже был ни при чем, не стоило мне в гневе грозить, что я на тебя заявлю. Больше не сердись.
Цзян Тинчжоу отстранил его руку, увеличивая между ними расстояние, взял за подбородок и лениво спросил:
— Кто тебе муж?
Вэнь Цинвань надул губы и тихо ответил:
— Ты мой муж.
— Когда я тебе давал согласие?
— …Я сама в одностороннем порядке решила, нельзя разве?
— Нельзя. Вдруг у меня появится пара, и он узнает, что у меня есть некто вроде тебя, кто самовольно, без моего разрешения решил стать мне женой? Что делать, если он разозлится?
Вэнь Цинвань: ???
Он оттолкнул руку Цзян Тинчжоу, широко раскрыл глаза и спросил:
— Ты что, собираешься искать другую пару?
— Почему бы и нет? У меня сейчас нет постоянного партнера для спаривания.
Вэнь Цинвань пришел в ярость от его слов, схватил руку Цзян Тинчжоу и прижал к своей груди в области сердца.
— Учитель, разве не я? Мы же постоянно спариваемся, разве пяти раз в неделю недостаточно?
Ощущая под ладонью биение и трепетание сердца, Цзян Тинчжоу чувствовал, как кровожадное вожделение разливается от макушки до кончиков пальцев, и каждая клеточка его тела твердила убить его, разорвать и сожрать целиком.
Прижавшись языком к нёбу и подавляя жажду, Цзян Тинчжоу ответил:
— Нет, ты — лишь непостоянный объект, на котором я удовлетворяю свои потребности.
Вэнь Цинвань едва не расплакался от обиды и поспешно запротестовал:
— Нет! Я твоя жена, а ты мой муж.
Сквозь тонкую ткань одежды Цзян Тинчжоу сжал его бьющееся сердце и произнес:
— Ты согласишься назвать мужем монстра?
Вэнь Цинвань шмыгнул носом и возразил:
— Ты мой муж, а не монстр. Даже если ты монстр, я с этим смирюсь: вышла замуж за курицу — живи с курицей, вышла за собаку — живи с собакой, раз вышла за монстра, буду женой монстра. Я уже решила для себя, и ты — мой муж.
Цзян Тинчжоу помолчал несколько секунд. В его черных зрачках отражалось заплаканное лицо Вэнь Цинваня, а пальцы продолжали сильно давить на сердце, способное разорваться от любого неверного движения, но он все же медленно выговорил:
— Могу стать твоим мужем, но есть одно условие.
Правда?
Вэнь Цинвань мгновенно широко распахнул глаза, по его лицу все еще дорожками текли слезы. Шмыгнув носом, он нетерпеливо подался вперед:
— Какое условие, учитель? Я на все согласен!
Глядя на его лицо, Цзян Тинчжоу тихонько усмехнулся. Встретив полный сияющего ожидания взгляд Вэнь Цинваня, он небрежно бросил:
— Разве ты не хотел, чтобы те, кто издевался надо мной, умерли? Их тела сейчас в моем кабинете, сходи разберись с ними, а когда вернешься, я женюсь на тебе.
Цзян Тинчжоу тихо усмехнулся и под его ожидающим взглядом медленно повторил:
— Разве ты не хотел, чтобы те, кто издевался надо мной, умерли? Их тела сейчас в моем кабинете, сходи избавься от них, а как закончишь, я женюсь на тебе.
Глава 3. Квартира
Опять пугает меня.
Вэнь Цинвань совершенно не поверил словам Цзян Тинчжоу. Ведь его учитель всегда уходил с работы последним, а приходил первым, и был одинаково добр как к послушным ученикам, так и к хулиганам.
Он обычно даже отчитывать учеников не умел, с чего бы ему их убивать.
Вэнь Цинвань надул губы, убрал руку Цзян Тинчжоу и снова прижался к нему всем телом.
— Подумаешь, учитель, ты опять меня пугаешь. Переживаешь, что я с этими учениками слишком сурово обойдусь? Ты просто слишком добрый.
Потеревшись о его плечо, Вэнь Цинвань заявил с изрядной долей геройства:
— Ладно, давай я буду защищать учителя! Впредь учитель отвечает только за просвещение и воспитание, а я беру на себя твою безопасность.
Цзян Тинчжоу опустил взгляд на лицо Вэнь Цинваня, перевел пальцы выше, зажал его подбородок и слегка отстранил от своего плеча, с полуулыбкой произнеся:
— Хорошо, защищай меня.
— Конечно, я непременно защищу учителя!
В конце концов, жена тоже должна уметь защищать своего мужа, нельзя же полагаться только на него одного, иначе муж устанет. Хорошая жена не должна утомлять мужа, она должна уметь проявлять заботу.
Вэнь Цинвань высвободился из рук Цзян Тинчжоу и снова прижался к нему.
— Муж, так спать хочется, когда приедем, донесешь меня на руках?
Цзян Тинчжоу ничего не ответил. Его рука проскользнула под нижний край одежды Вэнь Цинваня, ладонь легла на живот, и он совершенно неожиданно спросил:
— Ты способен к деторождению?
Лицо Вэнь Цинваня в тот же миг залилось краской, и он заикаясь забормотал:
— Н-нет, беременеть могут только женщины, у меня нет такой способности.
Цзян Тинчжоу неторопливо протянул:
— Ох.
Сначала его ладонь с силой надавила на живот парня, а затем он отдернул руку с легким оттенком сожаления:
— Ну тогда ладно, мне больше нравятся самки, способные рожать.
— А?
Вэнь Цинвань мгновенно запаниковал, поспешно перехватил руку Цзян Тинчжоу и вернул ее себе на живот, с жаром выпалив:
— Я постараюсь!
Цзян Тинчжоу опустил на него взгляд и спросил:
— И как же ты собираешься стараться?
Вэнь Цинвань замер и пробормотал себе под нос:
— В таком деле… вообще-то нужно стараться вдвоем, разве нет?
http://bllate.org/book/31709/3870619
Готово:
