Перед тем как доехать до компании, Цзи Чую высадили из машины раньше, а Мю Цзицин и Юй Имин прошли в здание через главный вход, затерявшись среди толпы фанатов.
В этот час те, кому положено, уже работали: многие артисты, у которых были запланированы съемки или интервью, спешили в гримерки наносить макияж, а те, у кого выдался свободный день, предавались извечному офисному безделью.
Как главная звезда компании, Мю Цзицин имел собственную отдельную комнату для отдыха, хотя почти не пользовался ею — чаще она служила ему личной гардеробной.
Он, как обычно, толкнул дверь, намереваясь немного передохнуть, ведь до начала съемок шоу было еще далеко.
Мю Цзицин сбросил верхнюю одежду, швырнул ее на диван, уселся следом и, едва коснувшись головой подушки, тут же погрузился в сон, чтобы добрать упущенное.
На границе сна и явь ему смутно показалось, будто кто-то зажал его подбородок, а над ухом разборчиво или нет прозвучали какие-то слова. Решив, что это возится пришедший малец, который вечно норовит залезть на него, Мю Цзицин машинально отмахнулся.
Цзи Шаонин крепко перехватил руку Мю Цзицина.
Эта рука ничем не отличалась от той, что осталась в воспоминаниях: белая, изящная, безупречная, словно дорогое произведение искусства, которое так и хочется подолгу перебирать и рассматривать в ладонях.
Он по одному разжал ее пальцы; розовые кончики источали едва уловимую прохладу и то и дело касались Цзи Шаонина, то замирая, то вновь покалывая кожу.
Цзи Шаонин опустил голову и, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, легко прикусил самый кончик пальца.
Он нахмурился: по памяти от этого вкуса всегда веяло сладостью, почему же сегодня он оказался соленым?
Наклонившись еще ниже, он уже занес руку за воротник рубашки Мю Цзицина.
Странно, как же все это странно.
Взгляд Цзи Шаонина в упор впился в этого мужчину, устроившегося на диване столь беспечно.
Вообще-то Мю Цзицин никогда не отличался дурной манерой спать, и сейчас на этом тесном диване он лежал на удивление чинно — голова, руки и ноги находились именно там, где и положено.
Мысленно вернувшись в прошлое, Цзи Шаонин вспомнил: если бы всё происходило тогда, Мю Цзицин непременно свернулся бы калачиком, точно перепуганный кролик, а между его бровей даже во сне залегали бы густые складки неизбывной тревоги и тоски.
Его ресницы подрагивали, создавая впечатление, будто от малейшего звука он мгновенно вынырнет из дремы.
В глазах Цзи Шаонина сгустилась тьма. Его рука, всё еще державшаяся за воротник Мю Цзицина, чуть шевельнулась и наконец расстегнула верхнюю пуговицу.
Его пальцы уже скользнули по гладкой коже, а взор заполнились изящные ключицы, словно приглашавшие его наверх для совершения чего-то непристойного.
Хоть в этом ничего не изменилось: в какие бы времена обнаженное тело этого человека, мирно спящего на диване с невинным выражением лица, неизменно обладало для него смертоносной притягательностью.
Сын — почему же он такой невыносимый? Мю Цзицин чувствовал себя не столько отцом, сколько владельцем пса, который беспрерывно карабкается по нему, дергает за одежду и не дает ни минуты покоя. Никакие попытки шевельнуться или безмолвный протест не помогали избавиться от назойливого существа.
Наконец, не выдержав непрекращающихся докучаний, он бросил попытки спать, намертво вцепился в озорную лапу и распахнул глаза.
Мю Цзицин: «...» У него возникло ощущение, будто его ударило током, и он даже попытался снова зажмуриться, надеясь проверить, не перепутал ли он способ открывать глаза.
Цзи Шаонин приподнял бровь, глядя на него.
— Генеральный директор Цзи, вы что здесь делаете? — Мю Цзицин совершенно не понимал, что происходит.
Цзи Шаонин вздернул брови, и его зрачки на секунду задержались на их сцепленных руках.
Мю Цзицин тут же разжал пальцы, мысленно отпуская едкие комментарии: разве генеральный директор Цзи раньше не слыл образцом нелицеприятной строгости и человеком с каменным лицом?
С чего это сегодня на его лице появилось столько мимики? Уж не лицевой ли нерв у него сводит? Или он раскаялся в решении представить его режиссерскому кругу в лице Чжана, да никак не подберет нужных слов?
Мю Цзицин окинул взглядом комнату в поисках сына и обнаружил, что малец выглядывает из-за штанины Цзи Шаонина. На усеенном обидой детском личике читалось горькое:
— Папа.
Мю Цзицин уже было протянул руку, чтобы поднять ребенка, но та так и зависла в воздухе.
Как ему теперь, когда его суровый начальник находится прямо здесь, объяснять тот факт, что у главной восходящей звезды их компании еще даже не успели запустить в работу слухи об отношениях, зато подрастает сын, готовый вот-вот пойти в начальную школу?
— Это не мой сын, — Мю Цзицин впервые в жизни почувствовал себя неловко. Неудивительно, что мимика генерального директора Цзи сегодня отличалась таким богатством красок — он попросту столкнулся с его внезапно обретенным сыном.
Подумать только: всего пару дней назад он специально опубликовал пост в соцсетях, подчеркивая, что это его племянник, а генеральный директор Цзи даже любезно ответил смайликом с улыбкой в знак одобрения и поддержки, да еще и в мессенджере пообещал порекомендовать его режиссеру Чжану. И вот на тебе — племянник внезапно оборачивается сыном, отвешивая боссу смачную пощечину и превращая его благие намерения в фарс.
Для самовлюбленного топ-менеджера, не знавшего поражений с малых лет, подобная публичная оплеуха от подчиненного наверняка больно ударила по самолюбию.
О, да его статус любимчика босса теперь определенно под красным флагом тревоги.
И если вспомнить, сколько денег компания вложила в его раскрутку... стоило этой новости выплыть наружу...
Мю Цзицин судорожно попытался взять себя в руки, надеясь, что положение еще можно спасти.
Он открыл рот, но слова застряли в горле. Цзи Шаонин издал короткий, исполненный издевки смешок. Его взгляд, брошенный на Мю Цзицина, выражал абсолютное понимание сути вещей, словно он смотрел на жалкого клоуна.
— Мм, не твой сын. Мой сын, — холодно ухмыльнулся Цзи Шаонин.
У Мю Цзицина дернулась бровь. Всевышний праведник, от гнева генерального директора Цзи даже стиль общения сменился, и его невозмутимый образ дал трещину.
Мелкий переводил взгляд с одного на другого, но в конце концов набрался храбрости, подбежал к ногам Мю Цзицина и вцепился ручонками в его штанину, а его личико почти сморщилось от отчаяния:
— Папа меня не помнит.
Мю Цзицин придавил ладонью детскую макушку, сгорая от желания сказать: какой смысл молоть сейчас эту бессмыслицу, когда спасать положение уже поздно и мне светит неизбежное увольнение?
Цзи Шаонин некоторое время сверлил взглядом ребенка, затем перевел его на Мю Цзицина, задержавшись на его лице секунд десять, и наконец бросил с ледяной усмешкой:
— Я понял.
Мю Цзицин: «...» Зато я ничего не понял, и что именно до тебя дошло?
— Генеральный директор Цзи...
http://bllate.org/book/31650/3861551
Готово:
