Он опустился на колени перед юношей, обхватив Се Ци за талию обеими руками.
Пальцы Внутреннего Демона двусмысленно постукивали по пояснице юноши, а в голосе слышались интимные, ласкающие нотки:
— Разве ты не обещал выйти за меня? Почему нарушил слово?
Говоря это, Внутренний Демон выпрямился и крепко прижал Се Ци к себе, а в его голосе прозвучало даже некое обиженное недовольство.
Се Ци отвесил Внутреннему Демону пинок:
— Иди помечтай о несбыточном!
Этот удар ни на йоту не ранил Внутренний Демон.
Напротив, он нежно обнял ногу Се Ци и бережно прижал её к груди, будто самое дорогое сокровище:
— А Ци, спасибо за награду.
Се Ци:
— !..
А-а-а-а-а!
Да почему он никак не сдохнет!
Се Ци застыл на месте, в голове стоял гул.
Избить его — это награда для него?
Совсем с ума сошёл!
Пока Се Ци пребывал в оцепенении, Внутренний Демон уже поднялся на ноги. Не отпуская ногу Се Ци, он притянул её к себе и закинул себе на пояс.
Бесчисленные алые шёлковые ленты струились вниз, украшая иллюзорный мир словно брачные покои для новобрачных.
Лёгкие занавеси колыхались, создавая романтичную и завораживающую атмосферу чарующего пейзажа.
Другая рука Внутреннего Демона легла юноше на поясницу, и он медленно склонил своё лишённое чётких черт лицо, намереваясь поцеловать так страстно желаемые губы.
Повеял пронзительный, леденящий ветер.
Парящие в воздухе алые ленты каскадом осыпались вниз, и среди игры света и тени промелькнула стройная, исполненная благородства фигура.
— Лэн Сисюань!
Опутывавшие Се Ци алые ленты внезапно лопнули, и он удивлённо воскликнул, глядя на того, кто ворвался в сон.
— А Ци, твой старый любовник пожаловал, — с издевательской усмешкой произнёс Внутренний Демон. В его ладони внезапно материализовался длинный меч, окутанный густыми клубами чёрной ауры. — В нашу брачную ночь мы используем его голову вместо сосуда для вина!
Се Ци презрительно усмехнулся: для Внутреннего Демона Лэн Сисюань — сосуд для вина, а вот для самого демона Лэн Сисюань — лишь строчка в послужном списке.
Юноша уже собирался высмеять самонадеянность Внутреннего Демона, как вдруг в тот самый миг, когда он поднял взгляд, лицо Внутреннего Демона перестало быть размытым.
У него появилось лицо —
Лицо, точь-в-точь похожее на лицо Лэн Сисюаня!
Почему стоило появиться Лэн Сисюаню, как у Внутреннего Демона сразу появилось лицо?
Внезапно охваченный паникой Се Ци ощутил, как на него набросились пропитанные демонической энергией алые ленты. Они обвились вокруг его талии, словно пытаясь затянуть в еще более глубокую, неизбежную иллюзию.
В то же время чья-то холодная рука легла Се Ци на поясницу, и среди сверкнувшей серебристой вспышки алые ленты разорвались сами собой, без единого звука.
Руки Лэн Сисюаня были ледяными, и Се Ци от сильного озноба невольно оттолкнул его.
— Не двигайся, берегись проникновения демонической энергии. — Лэн Сисюань прижимал к груди человека, но это ничуть ему не мешало.
В его ладони невесть когда появился алый клинок.
Остриё меча, окутанное серебристым сиянием, рухнуло на Внутреннего Демона.
Хлюп!
Длинный меч вонзился прямо в сердце Внутреннего Демона. Тот яростно зыркнул на Лэн Сисюаня и, корчась от боли на земле, исступленно завопил:
— Ты не сможешь убить меня! Никогда не убьёшь! Жёнка, жёнушка, любимая супруга...
Я обязательно вернусь, чтобы жениться на тебе, я непременно исполню то, что обещал...
Се Ци:
— ...
Этого можно было и не делать.
Он перевёл взгляд с Лэн Сисюаня на катающегося по земле Внутреннего Демона, пригвождённого к полу бессмертным мечом, и внезапно понял, почему у Внутреннего Демона было лицо Лэн Сисюаня.
Раз уж прежний хозяин тела впал в демоническое безумие из-за любви, то какое еще лицо мог иметь Внутренний Демон, как не лицо Лэн Сисюаня?
Лэн Сисюань нахмурился и послал сгусток духовной энергии, уничтожая Внутреннего Демона.
Вспыхнуло серебристое сияние, поднимались густые клубы тумана.
Праздничные брачные покои рушились дюйм за дюймом, превращаясь в бескрайние ледяные просторы. Где-то далеко возвышалась залитая золотистыми лучами солнца снежная гора — величественная и грандиозная, но от неё веяло мертвящим холодом.
Се Ци бросил взгляд на снежную гору, и она показалась ему знакомой.
— Внутренний Демон... — Лэн Сисюань призвал обратно свой Меч Судьбы и, обернувшись, заметил на теле Се Ци двусмысленные следы от поцелуев. Его взгляд слегка посуровел.
Подгоняемый духовной силой, густой туман превратился в белую шубу-накидку, которую он накинул на Се Ци, скрывая следы.
— Мне не холодно, — юноша теребил накидку и бормотал: — Какой еще внутренний демон? По-моему, это просто демон похоти, да к тому же ненасытный...
Не успело затихнуть эхо его слов, как промелькнуло молочно-белое сияние. Се Ци прищурился, а когда открыл глаза вновь, обнаружил, что лежит на кровати.
Его тело окружал едва заметный ледяной туман, а его рука была крепко зажата в руке Лэн Сисюаня.
— Лэн... — речь Се Ци оборвалась на полуслове.
Заметив, как Се Лююнь щебечет и заучивает трактат Дао Дэ Цзин, он бесстрастно произнёс:
— Ты что творишь?
Увидев, что младший дядя очнулся, Се Лююнь радостно засиял глазами и выпалил:
— В делах не спорь понапрасну, говори меньше, храни чистоту речи...
Он поспешно замахал глазами, показывая, что стоит ему открыть рот, как оттуда льется один Дао Дэ Цзин и сказать ничего другого он не может.
— ... — Се Ци высвободил руку и, подняв взгляд, спросил Лэн Сисюаня: — Что он такого натворил, раз ты его так наказал?
И ведь заставил учить именно Дао Дэ Цзин.
Лэн Сисюань ответил:
— Он не следил за речью, обзывал меня, вот я и велел ему выучить Дао Дэ Цзин наизусть в трёхстах экземплярах.
Уголки губ Се Ци изогнулись в улыбке:
— И как он тебя обозвал? Расскажи, послушаю.
Ради смеха.
Не видевшись целый век, Лэн Сисюань остался прежним: ледяным, чопорным. Даже сидел с прямой спиной, весь такой правильный и степенный — неужели ему не надоело?
Только вот времена изменились, и теперь Лэн Сисюань — гремящий на все Девять Областей Святой Меча, так что на вопрос о подлизе он, пожалуй, отвечать не станет.
Се Ци спросил просто по привычке.
Лэн Сисюань спокойно произнёс:
— Лэнская Шавка.
Се Ци громко рассмеялся, и в его смехе послыбались издевки.
Се Лююнь хоть и мал годами, но смелости ему не занимать — даже сам Се Ци никогда не называл Лэн Сисюаня лэнской шавкой.
— Тебе так смешно? — неожиданно спросил Лэн Сисюань.
Се Ци хмыкнул:
— Ты же возвышающийся над всеми Глава Пути Меча, кто при встрече с тобой не гнёт спину? Много ли найдётся таких смельчаков, как Лююнь, способных обозвать тебя? Дело не в том, что смешно, а в том, что занятно.
Не боись он разоблачиться, сам бы тоже пару раз выругался.
Лэн Сисюань вложил в руку Се Ци успокаивающий цветок камелии:
— Хватает и других смельчаков, что бранят меня вот так.
Его тон был ровным, без радости и печали — казалось, ему было совершенно всё равно, хотя в голосе всё же сквозило легкое, едва заметное обиженное недовольство.
— И кто же ещё? — Се Ци вдохнул насыщенный аромат цветка и, прислонясь к изголовью кровати, с любопытством поинтересовался.
Лэн Сисюань ответил без утайки:
— Клан Байли.
Се Ци приподнял бровь:
— Имя?
Лэн Сисюань:
— Байли Си.
http://bllate.org/book/31639/3860072
Готово:
