Лу Чэнь не стал расспрашивать дальше, забрал телефон и бросил:
— Ладно.
Цинь Гун слез с кровати, подошёл к гардеробной, вытащил чёрную футболку, натянул её, а затем выудил из ящика джинсы.
— Завтра вечером на тусовку пойдёшь? — Лу Чэнь поднялся на ноги.
— Пойду.
— Ещё кого-нибудь берёшь?
Цинь Гун затягивал ремень, на мгновение замер, скосил глаза на Лу Чэня, и уголки его губ поползли вверх:
— Хочешь, чтобы я тебя взял?
— Тьфу, — Лу Чэнь направился к выходу. — Я, блядь, на своей машине поеду. От твоего тарантаса вонь стоит невыносимая, я в прошлый раз два дня отмывался, прежде чем выветрилось.
Цинь Гун шутливо выругал его в спину и подхватил с прикроватной тумбочки ключи от машины.
Они спустились вниз друг за другом.
Лу Чэнь распахнул дверцу машины, помедлил, оглянулся на плотно задёрнутые шторы на втором этаже виллы, завёл мотор, закурил и хмуро затянулся.
Цзян Хуай...
Глава 9. Пришёл в ветеринарную клинику за мазью?
Четвёртое транспортное кольцо, первые этажи старого жилого дома, вывеска небольшая: «Ветеринарная клиника Сяочао», рядом нарисован мультяшный кот, на стеклянной двери прилеплено от руки написанное объявление: Бесплатная стерилизация бездомных кошек, по предварительной записи.
Толкнёшь дверь — попадаешь в зону ожидания: два пластиковых стула, кулер с водой. Дальше идёт смотровая: два стола из нержавеющей стали, аппарат УЗИ. Самая дальняя комната — комната отдыха с узкой койкой и старым диваном.
Цзян Чао сидел на корточках на полу и осматривал бездомного рыжего кота, который устроился у него на коленях и громко мурчал.
На нём были круглые очки и тёмно-синее худи, а на пальцах алели красные царапины от кошачьих когтей.
Дверь отворилась.
Вошёл Цзян Хуай. Шёл он медленнее обычного, спину держал сутуло, лицо бледное, губы лишены крови, под глазами залегли синяки.
Цзян Чао поднял на него взгляд, продолжая прижимать руку к кошачьему животу.
— Ты пришёл.
Цзян Хуай не стал ему мешать, повернулся и прошёл в комнату отдыха. Опустился на старый диван — поролон под обивкой уже промялся, кругом шерсть и куртка Цзян Чао.
Закончив с котом, Цзян Чао снял перчатки, швырнул их в медицинский бак и, моя руки, выглянул из смотровой...
Он вышел, остановился в проходе, вытирая руки о худи.
— Сегодня у тебя вид неважный.
Цзян Хуай слабо улыбнулся.
Цзян Чао не стал допытываться, зашёл в комнату отдыха, задёрнул шторы, плотно опустил жалюзи, закрыл дверь на защелку, достал из шкафчика резиновые перчатки, тюбик мази, стерильный бинт и кивнул на кровать.
— Ложись.
Цзян Хуай поднял на него глаза.
Цзян Чао на него не смотрел, с размаху натянул перчатки на запястья и произнёс самым обыденным тоном:
— Красавчик Цзян, неужели ты еще будешь притворяться передо мной.
Цзян Хуай помолчал секунды четыре, поднялся — движения вышли какими-то зажатыми, — расстегнул ремень, стянул штаны и лёг на живот, уткнувшись лицом в подушку.
Штаны опустились до самых бёдер, обнажив упругие окруклые ягодицы.
Взгляд Цзян Чао задержался на них на пару секунд, в горле запершило.
Хоть в постели он обычно снизу, но каждый раз, глядя на эти тугие, словно сбитые из крема ягодицы Цзян Хуая, он неизменно чувствовал, как у него напрягается кадык.
Особенно когда Цзян Хуай лежал вот так — свеженький, чистенький, словно нетронутый бутончик хризантемы.
Цзян Чао вернул мысли в реальность, дважды глубоко вздохнул и принялся смазывать Цзян Хуаю кожу ватными тампонами, смоченными мазью.
Ягодицы иссекали багровые полосы, всё жутко опухло, кое-где проступили капельки крови.
Самым бросающимся в глаза оставался глубокий отпечаток зубов, вокруг которого всё вздулось.
Цзян Чао нахмурился:
— На этот раз Шэнь Линьюань не пожалел сил.
Цзян Хуай слегка вздрогнул спиной, но ничего не ответил.
Цзян Чао больше ничего не говорил, выдавил мазь на кончики пальцев и, склонившись, принялся обрабатывать распухшее сзади место. Движения были мягкими — не впервой выполнять эту работу.
За последние два года всякий раз, стоило Цзян Хуаю закончить с Лу Чэньюанем, он шёл прямиком сюда.
Намазать мазь, остановить кровь, наложить повязку.
Цзян Хуай всё это время хранил каменное лицо, но со лба на шею катился пот, который Цзян Чао аккуратно стирал горячим полотенцем.
Закончив процедуру, Цзян Хуай принялся натягивать штаны, а Цзян Чао протянул ему салфетку.
Цзян Хуай взял её, утёр пот с лица и избавился от подступившего к носу жжения.
— Спасибо.
— На этот раз сколько он его морил?
— Больше недели.
Цзян Чао замолчал на мгновение. Больше недели — неудивительно, что человека уделали до такого состояния, но вслух он этого говорить не стал.
— С тем парнем пересёкся?
Цзян Хуай кивнул и вкратце обрисовал ситуацию: первая встреча в клубе, перехват в переулке, под столом в заведении с медными хого.
Стоило упомянуть, как Цинь Гун прижал его к стене в переулке, брови Цзян Чао взлетели вверх.
— На второй же встрече прижал тебя в переулке?
— Угу.
Цзян Чао помолчал секунды две, швырнул перчатки в мусорное ведро, и голос его вдруг взлетел на полтона выше:
— Ну надо же... и правда оправдывает свою репутацию.
Цзян Хуай скосил на него взгляд.
Цзян Чао поправил очки — стёкла блеснули, скрывая выражение глаз.
— В тусовке его раньше звали Цинь Шоу — «шоу» от слова «зверь», только иероглиф другой... — он сделал паузу. — Я думал, просто игра слов, а теперь гляжу, его имя явно по словарю подбирали.
Цзян Хуай промолчал.
Цзян Чао стянул перчатки, швырнул их в корзину и принялся мыть руки, стоя к нему спиной.
— Цзян Чао.
— М?
— Сегодня во второй половине дня дел нет, помогу тебе.
Цзян Чао перекрыл воду, развернулся и пару раз вытер руки о худи.
Глаза за стёклами очков окинули Цзян Хуая с головы до ног.
Уголки его губ криво поползли вбок.
— Справишься? — Цзян Чао подошёл ближе и бесцеремонно дернул Цзян Хуая за пояс брюк, обнажая яркий лилово-красный синяк на тазовой кости. — Вот это место Шэнь Линьюань вчера тебе изсосал. Сам стоять прямо не можешь, а собрался помогать? Присядешь там, кролик вырвется, а грохнешься ты, и мне потом придётся тебе второй курс мази накладывать.
Цзян Хуай шлёпнул его по руке, возвращая штаны на место, и поднял на него взгляд — белков больше, чем зрачков, во взгляде холод.
— Ты в каком месте видел, чтобы я падал? В прошлый раз тебя кот подрал, так ты йод найти не мог, и кто тебе спину мазал? Ещё хоть слово вякнешь — кроликов сегодня будешь ловить в одиночку.
Цзян Чао усмехнулся и поправил очки.
— Ладно. В той комнате с кроликами ты ориентируешься, у одной крольчихи нужно подстилку сменить, но тварь эта та ещё недотрога, поможешь мне её придержать. Предупреждаю, кроликам поясница без надобности, — он снова бросил взгляд на поясницу Цзян Хуая. — Впрочем, если тебе обязательно нужно задействовать именно её, я не возражаю.
— Проваливай.
Цзян Чао рассмеялся, снял со стены старый фартук и швырнул в него.
Цзян Хуай поймал его одной рукой. Фартук был брезентовый, с надписью Ветеринарная клиника Сяочао, на углу растрепались нитки.
Он накинул фартук, завязал завязки на спине бантиком, растрепал волосы, попытался пригладить их рукой, но не вышло, и он махнул рукой, оставив всё как есть.
Сейчас он выглядел совсем не так, как в художественной галерее — в его холодном беловатом лице наконец появилась доля живого тепла.
У входа в клинику остановился огромный «Гелендваген».
Из машины вышел Цинь Гун, на левом запястье которого вилась Белая Змея. Выглядела она скверно.
Обычно, стоило дверце машины открыться, как она норовила заскочить к нему в рукав, а сегодня вяло обвивалась вокруг большого пальца, свесив голову и растеряв весь задор.
Цинь Гун потёр подушечкой пальца змеиную голову.
— Хватит притворяться мёртвой, вчерашнюю живую мышь ты даже не тронула. Чего удумала, решила объявить мне голодовку?
Услышав его голос, Белая Змея шатко приподняла голову и кончиком раздвоенного языка лизнула Цинь Гуна в палец.
Цинь Гун вздохнул про себя: как-никак любимый питомник, всё же жалко животину, и позволил ей прижаться ближе к запястью.
Низко бросил:
— Сегодня мышь тебе искать не буду, у Цзян Чао в той комнате есть хомяки. Выберешь себе кого по вкусу, оторвёшься по полной, только веди себя смирно, кусаться запрещаю.
Белая Змея обвила его запястье в два кольца, будто поняла слова хозяина, и тыкнулась головой ему в подбородок.
Цинь Гун пару раз погладил её по макушке и перевёл взгляд на крайне незатейливый фасад Ветеринарной клиники Сяочао.
Если подумать, с его-то состоянием у него наверняка были варианты получше.
Почему его вечно тянет тащиться чёрт знает куда в такую глушь?
Началось всё ровно год назад.
Предка этой Белой Змеи Цинь Гун подобрал неподалёку от четвёртого транспортного кольца.
В тот день он выехал из стрелкового клуба и вёл машину по дублёру кольцевой.
В зелёной полосе у дороги шевелилась пластиковая коробка.
Он припарковался, вышел проверить: внутри свернулась альбиносная королевская змея, а к коробке была прилеплена записка: Прошу добрых людей приютить.
Состояние рептилии оставляло желать лучшего: чешуя пересохла, вокруг глаз — выделения.
Цинь Гун забрал змею в машину и сначала повёз в ветеринарную клинику при Аграрном университете. Взял талон к специалисту, старый профессор осмотрел её, выписал несколько препаратов. Две недели ухода — толку ноль.
Тогда он сменил ещё несколько ветклиник. В одной заявили, что это клещи, лечили дней десять, но змея лишь вяла на глазах.
В другой и вовсе заявили, что змеи-альбиносы от природы слабы здоровьем, и посоветовали готовиться к худшему.
Цинь Гун в такие сказки не верил.
Каждый день он объезжал окрестности четвёртого транспортного кольца: раз змею подобрали здесь, значит, тот, кто от неё избавился, мог находиться неподалёку.
Продавца он в итоге не нашёл, но, завозя за угол, приметил вывеску Ветеринарной клиники Сяочао с нарисованным котиком и надписью «Бесплатная стерилизация бездомных кошек» на стекле.
Он припарковался у входа. Когда он зашёл внутрь, Цзян Чао как раз возился с черепахой.
Цинь Гун вытащил змею из коробки и брякнул на стол:
— Вылечить сможешь?
Цзян Чао бросил на рептилию взгляд, протянул руку, подхватил её, перевернул, разглядывая брюшную чешую, после чего посветил в пасть маленьким фонариком.
Движения быстрые, уверенные, на всё про всё не больше трёх минут.
— Инфекция ротовой полости плюс внешние паразиты. Чем лечил до этого?
Цинь Гун перечислил названия лекарств.
Выслушав его, Цзян Чао достал из шкафчика два тюбика мази и смешал вдобавок флакончик какого-то своего антисептика.
Черкнул записку: Поднять температуру на два градуса, влажность увеличить на десять процентов, предыдущие препараты отменить, через неделю явиться на осмотр.
Спустя неделю Белой Змее стало заметно лучше.
Цинь Гун спросил, сколько с него, на что Цзян Чао ответил: восемьдесят.
Цинь Гун на секунду завис, а затем положил на стол сотню, и Цзян Чао отсчитал ему двадцать сдачи.
С тех пор, если у Белой Змеи возникали любые проблемы, Цинь Гун обращался только сюда.
Цинь Гун толкнул стеклянную дверь клиники.
В зоне ожидания никого не было, кулер булькнул водой, на стене отклеивался уголок плаката с рекламой здоровья домашних животных.
http://bllate.org/book/31635/3859616
Готово:
