Глава секты Чи уставился на Лу Жэньи и Дуаньму Хуэйчуня покрасневшими глазами и перевел взгляд с одного на другого:
— Вы… знакомы?
Лу Жэньи ответил:
— Этот господин в тот день указал мне дорогу.
Возможно, эта фраза прозвучала слишком сложно, и Глава секты Чи понял её лишь отчасти.
Цзи Циньлань произнес:
— Раз уж Глава секты пожаловал к нам с визитом, и к тому же нам посчастливилось встретить старого знакомого в чужих краях, не позволите ли мне стать хозяином? Как насчет того, чтобы пообедать в беседке у пруда?
Такие выражения, как встретить старого знакомого в чужих краях или стать хозяином, далеко выходили за рамки словарного запаса Главы секты Чи. Он повернулся к Лу Жэньи, и, заметив тот кивок, произнес:
— Хорошо, хорошо.
Цзи Циньлань повел их в сторону беседки. Дуаньму Хуэйчунь только было собрался следовать за ними, как почувствовал, что рука, лежавшая у него на талии, крепко сжалась, останавливая его.
— Глава пика? — он искоса взглянул на него.Цзи Мяохуа быстро чмокнул его в щеку:
— Моя крошка тоже хочет пойти?
— Попрошу Главу пика вести себя прилично! — лицо Дуаньму Хуэйчуня мгновенно покраснело.
Разве Цзи Циньлань и остальные ушли так далеко? Разве можно было скрыть что-то от их слуха на таком расстоянии?
И действительно, Синьха первым повернул голову и со смешком посмотрел на них.
Глава секты Чи тоже обернулся, но в его глазах любопытство явно преобладало над насмешкой.
Последним обернулся Лу Жэньи — судя по всему, лишь потому, что шедший впереди Глава секты Чи повернулся. Впрочем, бросив лишь один взгляд, он торопливо отвернулся назад.
А вот Цзи Циньлань, к которому было приковано внимание Дуаньму Хуэйчуня, от начала и до конца даже не повернул головы.
— Крошка Мань Хуа, — Цзи Мяохуа вытянул шею, намереваясь укусить Дуаньму Хуэйчуня за мочку уха, чтобы вернуть его внимание, но тот инстинктивно отстранился. — Крошка, почему ты от меня убегаешь?
Дуаньму Хуэйчунь обеими руками с силой разжал руку Цзи Мяохуа, обхватившую его за талию, перевел дыхание и сказал:
— Глава пика, помилуйте. Сунь Инь родом из Чжунъюаня, и ему чужды столь страстные приветствия народа сицян. Прошу Главу пика проявить снисхождение.
— Разве крошка Мань Хуа не собирался остаться в Культе Священной Луны надолго? — Цзи Мяохуа украдкой придвинулся к нему на два шага.
Дуаньму Хуэйчунь вполне открыто отступил на два шага назад:
— Я намерен надолго остаться лишь в Обители Чужеземцев.
— Вот как, — неожиданно с грустью вздохнул Цзи Мяохуа. — Но ведь скоро мне нужно будет уходить.
Разве нельзя, чтобы это вскоре наступило прямо сейчас? Каждый день тянулся для него как год.
Дуаньму Хуэйчунь опустил голову.
— Крошке так грустно? — произнес Цзи Мяохуа. — Если крошке так грустно, я могу остаться ради тебя.
— Нет. — Дуаньму Хуэйчунь поднял голову и, поняв, что ответил слишком быстро, поспешно добавил: — На Пике Абсолютной Тени наверняка множество дел, требующих внимания Главы пика, как может Сунь Инь из-за собственного эгоизма задерживать Главу пика в важных делах.
Цзи Мяохуа со смешком тронул его за подбородок:
— Выходит, крошка печется о моем благе?
Дуаньму Хуэйчунь ответил:
— Скромный ученик просто не желает мешать Главе пика.
Цзи Мяохуа сказал:
— Вот как.
— Именно так.
— Тогда получается, что времени наедине у нас останется совсем мало?
Мысленно Дуаньму Хуэйчунь вздохнул: и так уже предостаточно мало.
— Ай-яй-яй, похоже, нам нужно дорожить каждым мгновением, проведенным вдвоем. — С этими словами Цзи Мяохуа притянул Дуаньму Хуэйчуня и зашагал в противоположную от остальных сторону.
Дуаньму Хуэйчунь испугался, и лишь протащившись за ним несколько шагов, выдавил:
— Куда это Глава пика направляется?
Цзи Мяохуа обернулся с улыбкой:
— В место, где будем только мы вдвоем.
— Глава пика! — Дуаньму Хуэйчунь попытался остановиться, но тот продолжал волочить его за собой. — Господин устраивает пир, как же я, его слуга, могу не находиться рядом и не прислуживать?
Цзи Мяохуа остановился и с улыбкой посмотрел на него:
— А ты умеешь прислуживать?
Не зная, что и думать о его словах, Дуаньму Хуэйчунь как раз соображал, что ответить, когда сзади посчастливилось услышать серию торопливых шагов. А Хуань издалека остановилась, изящно поклонилась Цзи Мяохуа и обратилась к Дуаньму Хуэйчуню:
— Господин ждет тебя в беседке, иди сюда и подавай на стол.
Дуаньму Хуэйчунь с облегчением выдохнул и сказал Цзи Мяохуа:
— Глава пика, действуйте по своему усмотрению, а я должен идти.
Он уже повернулся было уходить, как Цзи Мяохуа ухватил его за рукав. Глядя на ткань, Дуаньму Хуэйчунь мысленно прикидывал, сколько времени у него уйдет на поиски замены, если этот рукав порвется.
— Я пойду с тобой. — Словно разгадав его мысли, Цзи Мяохуа перехватил его за запястье и потащил в сторону беседки.
Сначала Дуаньму Хуэйчунь хотел вырваться, но потом подумал, что эта возня выглядит слишком непрезентабельно, да и вырваться из его хватки всё равно не удастся, поэтому ему пришлось покориться.
Шестиугольная беседка возвышалась у самого пруда, журчала вода, веял мягкий ветерок.
Когда Цзи Мяохуа с Дуаньму Хуэйчунем прибыли на место, Цзи Циньлань и остальные уже расположились за столом. На нем стояло несколько тарелок с закусками, два кувшина с вином и несколько чарок.
Дуаньму Хуэйчунь нарочито большими шагами вышел вперед, и Цзи Мяохуа благоразумно отпустил его руку:
— Господин.
Цзи Циньлань с улыбкой кивнул ему и снова повернулся к Главу секты Чи:
— Доводилось ли Главе секты бывать в Чжунъюане?
Только подойдя за спину Цзи Циньлань, Дуаньму Хуэйчунь услышал, как Глава секты Чи покачал головой:
— Нет.
Цзи Циньлань произнес:
— Земли Чжунъюаня обширны и богаты, горы прекрасны, а воды чисты. Если у Главы секты выдастся свободное время, ему непременно стоит там побывать.
Глава секты Чи громко рассмеялся:
— Чжунъюань, много, слышать очень. Обыкновенно, обыкновенно.
Цзи Циньлань приподнял брови.
Синьха торопливо проглотил кусок пищи и уже собирался заговорить, как Цзи Мяохуа невозмутимо устроился рядом с Главой секты Чи и изящно произнес:
— Лягушка на дне колодца.
Лицо Цзи Циньланя слегка разгладилось.
Глава секты Чи озадаченно моргнул:
— Ничего не понимаю.
Лу Жэньи сухо кашлянул и сказал:
— Только что я заметил, сколь легка походка господина Цзи, словно он владеет непревзойденными боевыми искусствами?
Цзи Циньлань с улыбкой ответил:
— Уважаемый Лу преувеличивает. В юности я просто изучал кое-какие простые приемы у своего наставника, куда мне тянуться до таких мастеров боевых искусств, как господин Лу, посвятивших этому всю жизнь.
Лу Жэньи поинтересовался:
— Судя по речи господина Цзи, вы не из мира цзянху?
Синьха ответил:
— Больше всего Цинлань преуспел в искусстве врачевания.
Лу Жэньи изумился, а затем сложил руки в приветственном жесте и улыбнулся:
— Не ожидал, что господин Цзи окажется столь искусным лекарем. Хотя мне известны несколько знаменитых врачей, еще никого не доводилось встречать, чтобы, подобно господину Цзи, они одновременно постигали медицину и боевые искусства, и в обоих направлениях достигли вершин мастерства.
Цзи Циньлань ответил:
— Господин Лу излишне любезен. Я лишь немного смыслю в медицине.
Лу Жэньи возразил:
— Господин Цзи из скромности преуменьшает свои заслуги. Как говорится, глядя в трубку на леопарда, можно разглядеть пятно. По легкости походки и движениям господина Цзи нетрудно догадаться, что и его врачебное искусство поистине выдающееся.
Цзи Циньлань произнес:
— Раз господин Лу удостоил меня стольких похвал, Цзи Циньлань должен отблагодарить его чашей вина, чтобы выразить свои скромные чувства.
Он поднял чарку и осушил ее до дна.
Лу Жэньи поддержал тост и выпил тоже. Вино показалось ему на аромат легким, но на деле — крепким, и от этого глотка его невольно передернуло.
Синьха громко рассмеялся:
— Это вино Цинлань делает сам, господину Лу посчастливилось его отведать.
Вспомнив о том, что Цзи Циньлань искусен в медицине, Лу Жэньи на мгновение замер сердцем, но внешне остался совершенно невозмутим и с улыбкой произнес:
— И впрямь прекрасное вино.
Воздух становился всё прохладнее.
А Пэй и А Хуань подали на стол горячие блюда.
Глава секты Чи шумно втянул носом воздух и расхохотался:
— Хорошо, хорошо.
Он скосил глаза на А Пэй и А Хуань, и его взгляд засиял:
— Одинаково.
Цзи Циньлань пояснил:
— А Хуань и А Пэй — сестры-близнецы.
Глава секты Чи поднял перед ним большой палец, а затем принялся что-то быстро и сбивчиво выговаривать Синьха на языке сицян.
Лицо Синьха слегка изменилось, и он с натянутой улыбкой ответил парой фраз.
Хотя Глава секты Чи порой и говорил не думая, читать чужие лица он умел. Заметив, что Синьха вовсе не расположен продолжать эту тему, он благоразумно сменил ее и обратился к Лу Жэньи:
— Люди Чжунъюаня, красивые, одинаково-одинаково?
Хоть говорил он коряво и невпопад, Лу Жэньи на удивление его понял и с улыбкой ответил:
— Как и изволил выразиться господин Цзи, земли Чжунъюаня изобилуют талантами, и среди них, разумеется, немало несравненных красавиц.
Глава секты Чи не уловил сути беседы, но заветное слово есть расслышал отчетливо и заявил Цзи Циньланю:
— Поехать в Чжунъюань, очень хорошо, очень хорошо.
Лицо Синьха напряглось, и он спросил Цзи Циньланя:
— Ты хочешь вернуться в Чжунъюань?
Цзи Циньлань ответил ровным голосом:
— В конце концов, это моя родина.
Синьха натянуто улыбнулся:
— Если ты хочешь поехать, я составлю тебе компанию.
Цзи Циньлань возразил:
— Будучи главой культа, как вы можете бросить дела секты в любой момент?
Тут неожиданно вмешался Цзи Мяохуа, со смешком бросив:
— Вот именно. Не стоит отнимать у меня эту работу.
Лицо Синьха переменилось:
— Ты собираешься ехать?
Цзи Мяохуа подпер щеку рукой и самодовольно протянул:
— А почему бы мне не поехать?
Синьха повернулся и свирепо уставился на Дуаньму Хуэйчуня:
— Чего это ты молчишь?
Дуаньму Хуэйчунь, который как раз упивался происходящим, никак не ожидал, что его втянут в разговор, и потому лишь беспомощно спросил:
— Интересно, что именно Глава секты желает от меня услышать?
Синьха бросил:
— Он говорит, что поедет, неужели ты не попытаешься его остановить?
Дуаньму Хуэйчунь ответил:
— Я всего лишь скромный слуга в Обители Чужеземцев, как я смею останавливать Главу пика?
Синьха в гневе вскочил со своего места и с размаху обрушил ладонь вниз!
http://bllate.org/book/31620/3857957
Готово:
