Когда собеседник неторопливо подошёл к кровати, Шэн Цзинь протянул руку из-под одеяла и слегка потянул его за полу одежды.
— Не спится? — тихо спросил тот.
Голова Шэн Цзиня, утопавшая в подушке, чуть качнулась, и он прищурился:
— Расскажи мне сказку.
Край постели тут же слегка прогнулся, и привычное, мягкое движение прошлось от его затылка до самого позвоночника. Ладонь у этого человека была вовсе не мягкой, а голос, рассказывавший историю, оставался ровным и лишённым тепла.
Однако эта сухая, скучная река из ночи в ночь, похожую на сегодняшнюю, неизменно уносила его в тихий и безмятежный сон.
Тени от луны покачивались.
Дождавшись, пока дыхание Шэн Цзиня не станет ровным и размеренным, замершая рядом фигура медленно наклонилась и оставила на его лбу едва ощутимый поцелуй на ночь.
Переступив порог средней школы, Шэн Цзинь вытянулся так быстро, словно ива по весне, и полностью избавился от прежней хрупкой худобы. Его фигура стала ладной и гармоничной, и лишь чересчур утончённые, изящные черты лица ещё не до конца сформировались. К тому же он неизменно носил волосы длиной чуть ниже плеч, из-за чего в его облике ещё сильнее проступала юношеская незрелость, и даже в школе ученики то и дело принимали его за девушку.Хотя Цинь Чжи тоже сожалела, что он состриг свои длинные волосы, её тут же вдохновил его новый образ, и одежда, которую она для него создавала, обрела ещё больше буйной юношеской свежести, напоминающей зеленеющие травы и деревья. От привычных академических нарядов до многоярусного платья без рукавов с градиентным мятным оттенком, присланного перед самым наступлением жаркого лета — всё это пестрым изобилием заполнило гардеробную Шэн Цзиня.
Будучи одной из немногих женщин старшего поколения, с которыми Шэн Цзинь мог тесно общаться помимо прислуги в поместье, сама Цинь Чжи, обладая независимостью и дружелюбием, в то же время действовала весьма решительно и энергично, незаметно влияя на Шэн Цзиня в некоторых аспектах.
Поэтому Шэн Цзинь тоже особенно любил сближаться с ней.
Однако во время его учебы Цинь Чжи была постоянно занята дипломным проектом, и какое-то время они не поддерживали связь. Изредка она выкраивала время, чтобы прислать ему одежду, приглянувшуюся на показах мод, а заодно и всякие изысканные маленькие подарки.
В качестве ответного знака внимания каждый раз перед её визитом Шэн Цзинь заранее готовил подарок ручной работы, в день встречи облачался в созданный ею наряд, тщательно прихорашивался, а затем угощал её сладостями собственного приготовления.
Эти подарки Цинь Чжи тоже бережно хранила: например, тот рисованный тканевый календарь, что Шэн Цзинь подарил ей в начале года, до сих пор висел на самом видном месте в её студии.
Поскольку они не виделись слишком долго, когда в один из дней Шэн Цзинь вернулся после занятий домой и увидел сидевшую на диване в гостиной Цинь Чжи, он даже не сразу смог сообразить, в чем дело.Тот, напротив, при виде него сразу же невероятно тепло заключил его в объятия, приговаривая: Ты снова вырос, — и при этом принялся внимательно разглядывать его лицо то с одной, то с другой стороны, в конце концов придя к выводу: Вы с братом в этом возрасте действительно очень похожи.
Правда? — Шэн Цзинь впервые услышал такое утверждение и с любопытством переспросил: — Насколько сильно мы похожи?
Ну, скажем так, — Цинь Чжи легко улыбнулся. — Малыш Цзинь поймет, когда увидит фотографии, альбом должен лежать в кабинете твоего брата.
Услышав это, Шэн Цзинь тут же не смог сдержать нетерпения и перевел полный ожидания взгляд на Хэ Цзю. Хэ Цзю поймал его взгляд и мягко кивнул.
Но... сейчас тот парень здесь, так что малышу Цзиню лучше подождать и пойти туда чуть позже, — сказав это, Цинь Чжи с улыбкой указал на подарочную коробку, стоявшую в стороне. — Твоя старшая сестра должна уходить прямо сейчас, я привезла тебе новую одежду и очень занятные безделушки, хочешь сначала посмотреть, каково оно?
В отличие от царящих внизу тепла и оживления, светская беседа в кабинете выглядела куда более непринужденной.
Высокий юноша лениво откинулся на спинку одноместного кресла для гостей, стоявшего по другую сторону письменного стола, бросил взгляд на лежавшие перед ним бумаги и усмехнулся: Сколько времени прошло, а ты всё же стал немного больше похож на человека.
Эта вещица совсем не в твоем стиле.
Шэн Шилань проследил за его взглядом — тот упал на хрустальный шар с синей подставкой, стоявший на левой стороне стола рядом с вазой. Внутри прозрачной хрустальной сферы стояли два снеговика, большой и маленький, тесно прижавшись друг к другу и укутанные одним на двоих красно-коричневым клетчатым шарфом. Основание изображало заснеженную равнину, а вокруг то и дело кружились и падали сверкающие хлопья искусственного снега.
Это украшение, в точности до мелочей повторяющее ту самую сцену, Шэн Шилань велел изготовить в срочном порядке сразу после вечера того зимнего дня.
Подобных вещиц в этом доме было еще множество: стеклянные ветряные колокольчики, издающие мелодичный звон при малейшем движении, причудливые глиняные куклы, мультяшные портреты, нарисованные кричаще яркими красками... Следы чужой жизни и взросления распространились по каждому уголку этого поместья.
Появление Шэн Цзиня стало для окружавших его людей подобно неудержимой буре: он безрассудно пронесся вихрем, и чем ближе ты к нему подходил, тем острее ощущал, что само движение жизни может быть столь резким и подлинным, отчего множество мрачных, окутанных пылью вещей вдруг оживали.
Шэн Шилань отвел взгляд и подвел итог текущему разговору своим неизменно холодным голосом.
Остальные дела я помогу тебе уладить, а внутри страны тебе станет помогать Фан Чэн, так что, думаю, мне не о чем беспокоиться.— Большое спасибо.
Молодой человек слегка посерьёзнел и лениво взмахнул рукой, а затем достал из внутреннего кармана пачку сигарет. Заметив в следующее мгновение редкое для собеседника явление — нескрываемое раздражение на лице, он с неожиданным удивлением приподнял бровь и убрал пачку обратно:
— Раньше ты не курил, ну ладно, теперь даже запах переносить не можешь?
Его взгляд блуждал пару секунд, после чего он задал вопрос, прозвучавший как утверждение:
— Твой младший брат?
Шэн Шилань ничего не ответил.
На это тот человек с глубоким чувством усмехнулся:
— Ладно уж.
Когда разговор в кабинете подошёл к концу, Шэн Цзинь как раз вышел из лифта. Он увидел, как к нему направляется незнакомец — рослый, с явно мягкими чертами лица, но при этом излучающий какую-то непостижимую, мрачную ауру. Взглянув на Шэн Цзиня, тот одарил его полуусмешкой.
— Это тот паренёк?
— Сун Цзи.
Голос был всё таким же ровным, но в нём сквозило едва уловимое предостережение.
Человек, названный Сун Цзи, в ответ развёл руками. Улыбка на его лице стала шире, а манера держаться — несколько официальнее:
— Редко увижу, чтобы ты так кого-то защищал.
Шэн Цзинь не понял смысла их слов, но вежливо поприветствовал гостя:
— Здравствуйте.
— Привет.
Собеседник слегка наклонил корпус в ответ, а затем чуть повернулся и едва заметно взмахнул рукой в сторону выхода:
— Я пойду, до встречи.
Когда фигура Сун Цзи скрылась за поворотом, стоявший рядом Хэ Цзю пояснил:
— Этот господин носит фамилию Сун. Он друг молодого господина, с которым тот знаком с детства, совсем как барышня Цинь Чжи. Правда, господин Сун пару лет назад вернулся на родину, и теперь его здесь редко увидишь.
— Не обращай на него внимания.
Шэн Шилань нахмурился и жестом велел Шэн Цзиню подойти ближе.
Хэ Цзю воспользовался моментом, чтобы завершить тему, но, подумав, добавил:
— Сяо Цзи, наверное, тоже завёл друзей в школе? В следующий раз попробуй пригласить их к нам в гости.
Услышав это, Шэн Цзинь перевёл взгляд на стоявшего рядом Шэн Шиланя. Тот легко кивнул, показывая, что не против:
— Если хочешь — зови кого угодно.
Тогда Шэн Цзинь немного подумал и с улыбкой сказал:
— Хорошо, тогда в следующий раз я попытаюсь пригласить Адель.
Они с Адель подружились после той самой беседы, которая завершилась взаимным чувством вины. За годы общения она стала лучшим другом Шэн Цзиня в Блимонте.
Вспоминая позже тот разговор, Адель, разобравшись во всех деталях, даже жаловалась Шэн Цзиню:
— Ты тогда сказал, что у тебя нет дня рождения, и я из-за этого долгое время вовсю заблуждалась насчёт твоих родных. Каждый раз, когда видела их, смотрела волком. Вот теперь отлично: твои близкие, пожалуй, думают, что я невоспитанная девчонка.
Шэн Цзиню оставалось лишь извиниться и преподнести ей откупной подарок.
Однако отклонение от темы не заставило Шэн Цзиня забыть, зачем он сюда поднялся. Получив через руки Шэн Шиланя альбомы с фотографиями, он устроился на диване в кабинете и принялся бережно их листать.
Когда он досмотрел последние снимки, выражение его лица постепенно сменилось с изначального предвкушения на разочарование. Наконец, он с лёгкой досадой поднял голову и посмотрел на человека, сидевшего напротив:
— Почему на всех этих фотографиях у тебя абсолютно одинаковое выражение лица?
В альбомах были собраны снимки Шэн Шиланя из разных периодов жизни, однако, как бы ни менялся задний план, главный герой упорно хранил непроницаемое выражение. Эмоции на его лице казались едва заметными, а в глазах таилась отрешённость и холодность, совсем не по возрасту.
В раннем детстве дела, пожалуй, обстояли ещё куда ни шло, но с годами это стремление отгородиться от всего мира проявлялось в нём всё сильнее и сильнее.
Совсем не похожий на Шэн Цзиня стиль.
То, о чём Цинь Чжи говорила «очень похожи», скорее относилось не к внешнему сходству, а к тому, что у обоих в этом возрасте, когда они не улыбались, в уголках глаз читалась совершенно одинаковая дикость. Разница заключалась лишь в том, что Шэн Шилань научился сдерживать себя ещё в очень раннем возрасте, в то время как Шэн Цзинь выглядел гораздо более дерзким.
Шэн Цзинь не дождался ответа на свой вопрос, но и зацикливаться на этом не стал. Вместо этого он наугад указал на окно и с неподдельным воодушевлением предложил:
— Сегодня задул осенний ветер! Когда я шёл сюда через оранжерею и пробирался мимо задней горы, то видел, как раскачиваются деревья. Шэн Шилань, давай вместе запустим воздушного змея, хочешь?
Первый воздушный змей, полученный в подарок на десятый день рождения, снова отыскался среди вещей Шэн Цзиня. Перья большой белой птицы с распростёртыми крыльями были отлично вычищены — за ними каждый год ухаживал специально нанятый человек, поэтому игрушка выглядела как новенькая.
Шэн Цзинь стоял среди волнующихся от сильного ветра трав и выпустил из рук змея.
Белая птица вслед за порывом ветра ворвалась в лазурную высь. Неутихающий ветер натянул леску тугой струной, но осенний воздух всё же не шёл ни в какое сравнение с мягким весенним: слишком резкие порывы едва позволяли Шэн Цзиню удерживать нить.
Чрезмерное натяжение заставило его сделать несколько поспешных шагов вперёд, и с его губ невольно сорвалось:
— Шэн…
Шэн Цзинь успел произнести лишь один слог, как чужие руки уже обхватили его сзади. Прохладные ладони легли поверх его рук, и Шэн Шилань, отступив с ним на пару шагов назад, легко дёрнул за леску. Беспорядочно метавшийся змей тут же вернулся на нужную траекторию.
— А…
Шэн Цзинь приоткрыл рот. Он смотрел на удаляющегося змея, и прошлые воспоминания наложились на теперешнюю реальность. Какое-то незнакомое чувство вмиг пронзило его до глубины души, заставив на мгновение забыть обо всём.
http://bllate.org/book/31613/3857386
Готово:
