— Держи, муж, попробуй, вкусное ли я молоко купил?
Он протянул стакан, но из-за сильного опьянения не рассчитал расстояние, и стеклянный стакан прямо уперся Чэнь Ся в грудь.
Стакан был холодным, а тело Чэнь Ся после душа — горячим. Жадно ища прохладу, он инстинктивно подался грудью вперед, но Лу Боюнь тут же убрал стакан.
— Ой, странно…
Он переложил стакан в другую руку, прижал ладонь к грудным мышцам Чэнь Ся и, наклонившись, всмотрелся:
— Почему твое тело снова стало теплым? Помнится, до этого оно было…
…совершенно ледяным.
В тумане опьянения в нем внезапно вспыхнуло невероятное любопытство. Бормоча что-то себе под нос, он принялся шарить руками по упругим мышцам груди, изо всех сил хлопая черными ресницами и опуская голову — наивно полагая, что так сможет разглядеть изменения температуры мужа и разгадать эту сложную загадку.
Спадающие черные пряди волос касались груди Чэнь Ся, вызывая щекотку, словно тысячи муравьев расползались из этого места.
Дыхание Чэнь Ся замерло, все мышцы напряглись.
Он заставил себя отвести взгляд от жены, но безуспешно — его взор словно прилип к открывшемуся кусочку белоснежной с розоватым отливом кожи на затылке склонившегося Лу Боюня.
Как же это выглядело аппетитно!
Тонкие руки жены тоже были мягкими и безупречно белыми — совсем не похожими на его собственный смугловатый оттенок кожи. Касаться его было так приятно.Как крайне опасный монстр, которого даже собратья не смели лишний раз трогать, не говоря уже о том, чтобы позволить какому-то человеку гладить себя, он испытывал поистине дивное чувство.
От ласк его тело пронизывала приятная истомная дрожь, а сочившаяся из него иссиня-чёрная жидкость расплывалась во все стороны. Неугомонные щупальца одно за другим вылезали наружу, раскрывая усеянные острыми зубами пасти и тянусь к Лу Боюню.
Вопрос: что делать, если жена, будучи вдрызг пьяной, лапает меня везде?
Ответ: выпить стакан ледяного молока, чтобы остыть.
Чэнь Ся внезапно глубоко вздохнул, в его алых глазах мелькнула искра рассудка, и все щупальца разом замерли — до Лу Боюня оставался буквально сантиметр.
— Жена, а молоко... мне всё ещё попробовать? — откашлявшись, спросил он, а едва не вышедшие из-под контроля тёмно-зелёные щупальца с неохотой втянулись обратно в чёрную жижу.
— ??? — любопытный малыш, зарывшийся носом ему в грудь в ходе своих исследований, опешил и мгновенно вскинул голову. — Ой, чуть про дело не забыла!
Он тупо приоткрыл рот, даже не осознав, что озвучил свои мысли вслух, отступил на шаг и уселся на обеденный стол. Одной рукой он упирался сзади, поддерживая своё покачивающееся тело, а в другой держал стеклянный стакан, слегка покачивая им перед глазами Чэнь Ся:
— Муж~ хочешь попробовать молочка, которое я купила~?Он сладко сощурил глаза, его взгляд был одновременно лукавым и слегка затуманенным, а язык заплетался, так что вопрос вышел невнятным.
Чэнь Ся расслышал лишь несколько ключевых слов.
Муж, %￥# пей мое *& моё * молоко...
Чэнь Ся бросил взгляд на полуприкрытые воротом одежды Лу Боюня и слегка выступающие рельефные мышцы груди, невольно сглотнув слюну.
Он вдруг подумал, что решение выпить молока, чтобы успокоиться, было ошибочным. Что же делать, теперь он возбудился ещё сильнее?
Чэнь Ся перевёл взгляд обратно. Протянутый перед ним стеклянный стакан белел молоком, пальцы, державшие его, были изящными и тонкими, суставы отливали красивым розоватым оттенком, а на фаланге указательного пальца висело несколько прозрачных капель воды.
Так и хотелось их слизать.
Он так засмотрелся на человека, что тот остался недоволен. Свисавшая у края стола нога качнулась вверх, тапочка соскользнула, обнажая такие же покрасневшие кончики пальцев стопы.
Он лениво подцепил носком и подтолкнул ногу Чэнь Ся, подгоняя его.
Чэнь Ся опомнился, из его тела потекло ещё больше чёрной жидкости, он возбудился настолько, что едва удерживал человеческий облик, и торопливо взял стеклянный стакан.
— Буль-буль... —
Раздались жадные звуки глотков. Закинув голову назад, Чэнь Ся двигал вверх-вниз выступающим кадыком и выпил всё молоко за один присест.
Лу Боюнь: Мм???
И вот так выпил?
Всё оказалось совсем не так, как он ожидал, и он даже растерянно замер.
— ... — Ощущавший себя более хладнокровным мужчина слизал молочные капли с губ, помолчал мгновение и повернул голову к супругу: — Очень вкусно.
Он похвалил его предельно искренне, ведь это дал ему Лу Боюнь. Он даже не взглянул на стакан ни разу, снова уставившись на руки Лу Боюня.
Тот опустил руки по бокам, и те несколько капель слились в одну, которая теперь медленно стекала по его кончику пальца.
В чёрной луже на полу торчало несколько щупалец, и глаза на каждом из них тоже уставились на его кончик пальца.
Они проследили, как та капля сорвалась вниз, одно из щупалец тут же разинуло пасть и поймало её, а остальные замерли на секунду, после чего внезапно пришли в ярость и набросились на это наглое щупальце, посмевшее воспользоваться близостью с женой.
Кучка чернильно-зелёных тварей сплелась в единый клубок, не представляя собой ровно никакой красоты. Чэнь Ся отвёл взгляд, во рту у него всё ещё оставался привкус капель с пальцев жены, и он с некоторым сожалением подумал о том, как было бы здорово, если бы холодильник прибыл пораньше.
На самом деле ему хотелось сохранить и молоко, и сэндвич.
Всё это были вещи, так или иначе связанные с супругом. Владелец соседнего магазина говорил, что предметы, связанные с конкретным человеком, хранят в себе память о нём.
— ...Вот и отлично, — Лу Боюнь поморгал пару секунд, прежде чем лукаво сощурить глаза. От него пахло алкоголем, и поскольку этот запах ему не нравился, он выпрямился: — Я пойду приму ванну.Он сидел за обеденным столом, а Чэнь Ся стоял прямо перед ним, неподвижный, точно стена. Пока муж не сдвинется с места, самому Лу Боюню было не выбраться.
Он слегка пнул супруга ногой, намекая, чтобы тот уступил дорогу.
Чэнь Ся и сам не понимал, почему торчит здесь истуканом, просто не хотелось отпускать жену. Казалось бы, он только что выпил молока, но чувство голода никуда не делось, да такое сильное, что хотелось прямо сейчас прижать жену к столу и позволить всем своим щупальцам раскрыть рты и облизать его с ног до головы.
— Я тоже пойду, — выпалил он, не успев подумать.
Лу Боюнь замер:
— ???
Больной, что ли? Ты же только что из душа!
Чэнь Ся спохватился, нахмурился, но, хоть и неохотно, послушно отступил на шаг и замолчал.
Лу Боюнь слез со стола, с улыбкой похлопал его по плечу и направился к лестнице. Но не успел он отойти далеко, как позади раздался глухой стук — что-то тяжелое рухнуло на пол.
— ??? — он в изумлении обернулся и обнаружил, что мужчина, только что стоявший как ни в чем не бывало, лежит на полу. Лицо его покраснело, глаза были крепко зажмурены, а дыхание, казалось, остановилось.
— Милый?
В замешательстве он присел рядом и, сложив два пальца, прижал их к шее мужа.
Пульса не было.
— Ох, беда!
Лу Боюнь мгновенно протрезвел.
Он вдруг вспомнил, что в тот стакан молока мимоходом подмешал яд.
Девятая глава: Погодите, почему он не умер?!
Это был яд — остатки с того раза, когда он убил своего тринадцатого мужа. Сегодня, разбирая чемодан, он случайно наткнулся на этот пузырек.
Если вылить эту дрянь в молоко, никто ничего не заподозрит. После отравления кожа покойника приобретает ярко-красный оттенок, а изо рта пахнет горьким миндалем.
Допустим, полмиллиграмма яда убивают лабораторную мышь весом в килограмм за одну минуту. Вопрос: сколько времени потребуется, чтобы убить взрослого мужчину ростом 190 сантиметров, весом 89 килограммов и с обхватом груди 107 сантиметров, если использовать пять тысяч миллиграммов яда?
Ответ очевиден: при такой дозировке смерть наступает мгновенно.
— ...Всего-то остатки были, я и высыпал всё без остатка.
Теплый свет ламп под потолком слегка дрогнул. Лу Боюнь сидел рядом с Чэнь Ся, не зная, что сказать.
Он посмотрел на мужчину, который секунду назад нахваливал молоко, а теперь превратился в холодный труп, и его сознание на мгновение погрузилось в пустоту.
В доме было по-домашнему уютно, а купленные им цветы источали приятный аромат, но сейчас он не чувствовал никакого тепла. Только холод, поднимающийся от ступней, словно ледяная вода, захлестывающая с головой.
Он почему-то вспомнил то утро, когда упал в объятия Чэнь Ся. Было так же холодно, и если бы не труп перед глазами, ему могло бы показаться, что муж снова держит его в своих руках.
Худощавое тело Лу Боюня содрогнулось. Опущенная рука случайно коснулась плеча Чэнь Ся — и, в отличие от той теплой груди, которую он ощущал, когда был пьян, кожа под его пальцами уже стала ледяной.
Разве у недавно умершего тело остывает так быстро?
Если бы он не знал, что у его мужа и при жизни температура тела была низкой, он бы решил, что Чэнь Ся был мертв уже давно.
— Эх... — он тихо вздохнул, наклонился и ткнул пальцем в грудь Чэнь Ся, пробормотав: — Кто же просил тебя быть таким подозрительным? А у меня еще остались дела, которые нужно завершить...
Его чистый, мягкий голос звучал даже приятнее, чем та притворная сладость, которую он обычно изображал, а взгляд, устремленный вниз, был полон раскаяния.
Впрочем, стоило ему подняться на ноги, как это выражение тут же исчезло. Черные глаза снова стали холодными, а на губах заиграла сияющая улыбка:
— Чэнь Шицзю, спасибо тебе за это время~
Он, как ни в чем не бывало, перешагнул через тело, достал из шкафа пеньковую веревку и, ловко повернув труп на бок, связал ему руки и туловище.
Так будет удобнее перевозить.
Завязав крепкий узел на пояснице Чэнь Ся, Лу Боюнь отряхнул руки от пыли и, сохраняя полное спокойствие, подошел к панорамному окну, чтобы позвонить.
— Ну как? — стоило трубке соединиться, как У Цзиньюй задал вопрос.
— Готов. Цзинь Юй, приходи ко мне, прихвати с собой Чжаочжао.
У Цзиньюй был мастером маскировки. В их маленькой тройке именно он обычно собирал информацию: мог легко перевоплотиться в кого угодно, имитируя голос и повадки.
Нужно, чтобы он пришел и под видом Чэнь Ся вышел вместе с ним на улицу. Они разыграют сцену отъезда навестить родственников, пройдутся перед камерами наблюдения и окнами соседей, чтобы многие видели, как они уезжают.
А потом Чи Чжао проберется через задний двор и вывезет тело. Он — знаменитый на весь мир вор, крал шедевры живописи, драгоценности и даже мумии, так что вынести труп для него не составит труда.
Втроем они отправятся к вулкану в соседнем городе, чтобы избавиться от тела, а затем, переодевшись, полетят на самолете прочь из Яньчэна, обратно в город Упин, где они выросли.
Пусть то место было во всех отношениях захолустьем, но оно было им самым родным, тем самым началом всего, и как убежище подходило идеально.
http://bllate.org/book/31565/3852298
Готово:
