Му Ханьфэн скрежетал зубами.
Он и представить не мог, что этот маленький омега так мастерски умеет притворяться.
Великий киноимператор Му был настолько самоуверен, что ему даже в голову не приходило, будто всё во сне могло оказаться лишь плодом его собственных фантазий — напротив, он твёрдо уверовал, что именно это и было истинным лицом Тун Чэ.
Впрочем, он вовсе не спешил разоблачать обманщика. К тому же, когда дело касалось притворства, кто мог превзойти обладателя трёх главных наград кинофестивалей?
Сколько бы мыслей ни роилось в его голове, на лице Му Ханьфэна по-прежнему красовалось его неизменное ледяное выражение. Его резкие, чётко очерченные черты лица казались почти свирепыми, а неторопливо сорвавшееся с губ замечание прозвучало столь же холодно, словно было закалено во льду:
— Здравствуйте, мы впервые встречаемся.
Одно «наслышан о вас» и одно «впервые встречаемся» — всего восемью иероглифами эти двое молчаливо стёрли любые следы их недавнего мимолётного столкновения.
Ми Бэйбэй тихонько зашепталась с Нин Жань:
— Учитель Му такой невероятно холодный и неприступный! Теперь, когда видишь его вживую так близко, кажется, что его аура еще сильнее, чем через экран!
Нин Жань улыбнулась, ничего не отвечая, однако её взгляд то и дело, едва заметно, скользил между Му Ханьфэном и Тун Чэ.
Если присмотреться внимательнее, можно было заметить, что в её глазах таился весьма многозначительный оттенок.
Среди шести присутствующих Нин Жань была, пожалуй, ближе всех знакома с Му Ханьфэном: в конце концов, они оба крутились в мире большого кино, один — киноимператор, другая — кинокоролева, их статусы были равны, к тому же раньше они уже играли в паре в качестве главных соперников на экране.
Уже тогда Нин Жань казалось, что Му Ханьфэн — человек со сложным, глубоким внутренним миром, к которому трудно подступиться.
Возможно, из-за этого знакомства, а возможно, благодаря присущей альфам интуиции, сейчас Нин Жань остро почувствовала: Му Ханьфэн относится к сидящему перед ним маленькому омеге как-то иначе.
Бросив ту фразу Тун Чэ, Му Ханьфэн тут же отвёл взгляд и больше на него не смотрел, переключившись на остальных четверых, и коротко бросил:
— Здравствуйте.
Ми Бэйбэй, казалось, немного его побаивалась, а Сяо Яо и Инь Лань были с ним незнакомы, поэтому все трое лишь вежливо поздоровались в ответ. Лишь Нин Жань добавила с улыбкой:
— Какая же буря принесла к нам нашего великого киноимператора Му?
Му Ханьфэн приподнял бровь и ответил любезностью на любезность:
— Разве великая кинокоролева Нин не здесь же?
Нин Жань, как и Му Ханьфэн, впервые участвовала в развлекательном шоу.
— Разве великого киноимператора Му можно сравнить со мной? — Нин Жань не скрывая обняла Ми Бэйбэй за талию и рассмеялась. — Я-то пришла сюда напоказ выставлять свою любовь.
Личико Ми Бэйбэй мгновенно вспыхло, но она послушно позволила Нин Жань обнять себя и даже не пыталась сопротивляться.
Му Ханьфэн издал неопределенное «о» и вдруг парировал:
— Тогда с чего вы взяли, что я — нет?
Тон, с которым он произнес эти слова, оставался неизменно холодным, так что какое-то время никто не мог взять в толк, к чему это он.
Атмосфера на пару секунд замерла. Тун Чэ с опозданием дошло, что только что сказал Му Ханьфэн. Он посмотрел на лукавую Нин Жань, затем на Му Ханьфэна, который с самым невозмутимым видом опустил глаза и принялся разливать чай, и кончики его ушей снова покраснели.
Тун Чэ мысленно молча договорил фразу Му Ханьфэна: тогда с чего вы взяли, что я пришел сюда не для того, чтобы напоказ выставлять свою любовь?
Выставлять напоказ любовь...
Выставлять, любовь, напоказ!
С кем, неужели с ним самим?!
Тун Чэ едва не сгорел от собственных мыслей и лихорадочно принялся повторять про себя успокаивающую мантру, как вдруг увидел, что съемочная группа во главе с целым арсеналом записывающей аппаратуры шумной толпой двинулась его спасать.
Тун Чэ тихонько выдохнул и быстро взял себя в руки, вернув на лицо невозмутимое выражение.
В душе он всё еще отчаянно смущался и совершенно не смел посмотреть на Му Ханьфэна, а потому, естественно, не знал, что Му Ханьфэн всё это время наблюдал за ним боковым зрение.
Это тебе не во сне вовсю наглаживать чужие кубики пресса, — легко цыкнул про себя Му Ханьфэн, не ожидав, что в реальности тот окажется таким недотрогой.
Впрочем, глядя на то, как кончики ушей омеги, белые и нежные, словно у кролика, снова окрасились румянцем, Му Ханьфэн о чём-то задумался, и его взгляд слегка потемнел. Словно пытаясь скрыть своё смущение, он опустил глаза и сделал глоток из чашки.
— Все в сборе, — подал голос невысокий плотный мужчина, стоявший в самомпереди и привлекший к себе всеобщее внимание. — Сначала представлюсь: меня зовут Ван Ци, я главный режиссер шоу N-ная степень любви. Ещё раз приветствую всех прибывших!
С этими словами он первым захлопал в ладоши.
Толпа сотрудников позади дружно поддержала его аплодисментами.
— Не будем затягивать, — продолжил Ван Ци. — Сейчас по времени Янчэня ровно восемь часов вечера, 20 ноября. Я объявляю: второй сезон N-ной степени любви официально начинается!
В общей сложности три маленькие портативные камеры и одна большая панорамная камера синхронно включились, направив объективы на шестерых участников.
Каждая маленькая камера снимала двоих человек, выхватив крупным планом каждого по очереди, после чего Ван Ци продолжил:
— А теперь давайте все вместе отправимся на нашу первую остановку — курорт Юньшань в Янчэне.
Тун Чэ еще до приезда знал, куда они отправятся. Курорт Юньшань находился на окраине Янчэня, совсем недалеко — от центра города на машине можно было добраться примерно за час. Жители Янчэня любили в свободное время, особенно летом, ездить туда на короткий отдых.
Хотя Тун Чэ был коренным жителем Янчэня, он не бывал там ни разу.
В детстве его некому было туда отвезти, а когда вырос — сам закрутился в делах и времени не оставалось.
Поэтому, узнав, что первым местом выбрали именно этот курорт, Тун Чэ искренне обрадовался и тайком перелопатил немало информации о нем в интернете.
Помощник режиссера проводил всю компанию на выход к ожидавшему их небольшому туристическому автобусу.
Размахивая маленьким рупором, помощник командовал:
— Уважаемые гости, разбиваемся на пары и занимаем первые три ряда слева!
Сяо Яо и Инь Лань шли впереди всех и сели на первый ряд.
Нин Жань и Ми Бэйбэй заняли второй ряд, причем Нин Жань специально усадила Ми Бэйбэй на внутреннее место у окна.
Лишь третий ряд остался свободным для Тун Чэ и Му Ханьфэна.
Тун Чэ посмотрел на Му Ханьфэна, который всю дорогу держался от него на расстоянии вытянутой руки, и неуверенно спросил:
— Учитель… учитель Му, вы хотите сесть у прохода или у окна?
Му Ханьфэн не ответил. Он словно витал в облаках и даже не услышал слов Тун Чэ.
Тун Чэ окинул взглядом расстояние между ними, затем посмотрел на отстраненное лицо Му Ханьфэна, немного повысил голос и повторил вопрос:
— Учитель Му, если вы привыкли сидеть один, я пойду… пойду скажу режиссеру…
При этом он уже собирался развернуться и направиться к Ван Ци.
На этот раз Му Ханьфэн наконец очнулся от задумчивости. Инстинктивно протянув руку, он перехватил Тун Чэ за запястье:
— Не нужно, я сяду у прохода.
Тун Чэ замер, глупо моргнул, послушно залез внутрь и сел, однако по-прежнему не решался садиться слишком близко к Му Ханьфэну, стараясь максимально жаться к оконному стеклу.
Му Ханьфэн заметил это, его губы шевельнулись, но в конце концов он ничего не сказал.
По правде говоря, если не считать съемок, это был его первый столь близкий контакт с омегой.
Одно дело — вовсю отрываться во сне, но в реальности, пока как следует не очертишь чужие личные границы, Му Ханьфэн считал соблюдение определенной дистанции обязательным правилом приличия и воспитания для любого альфы.
Тун Чэ понятия не имел, о чём думает Му Ханьфэн. Опустив глаза на собственное запястье, он вспомнил то мимолетное прикосновение.
Это касание было на самом деле коротким — пожалуй, даже меньше двух секунд, — и в нем не было ни капли двусмысленности или близости. И тем не менее, это ничуть не помешало Тун Чэ ощутить прохладу пальцев Му Ханьфэна.
Странное дело: температура пальцев Му Ханьфэна, казалось, ничем не отличалась от его характера и была лишена всякого тепла, однако Тун Чэ почему-то показалось, что тот участок запястья, которого коснулся Му Ханьфэн, невыносимо обжёг.
— До курорта Юньшань мы доберемся примерно за час, — когда все расселись по местам и автобус тронулся с места, главный режиссер Ван Ци встал в проходе в самомпереди и пошел по накатанной колее. — Пока мы едем, я вкратце расскажу вам о наших примерных планах на предстоящий месяц.
Услышав, что речь зашла о деле, Тун Чэ тут же выпрямился и даже извлек из кармана телефон, открывая блокнот.
Вид у него при этом был точь-в-точь как у прилежного первоклассника на первом в жизни уроке.
Тун Чэ уже приготовился внимательно слушать слова Ван Ци, как вдруг боковым зрение заметил, что уголки губ Му Ханьфэна чуть приподнялись — будто он улыбался! Тун Чэ опешил и машинально повернул голову: однако Му Ханьфэн смотрел прямо перед собой, даже не глядя на него, а уголки его рта снова были плотно сжаты в привычную прямую линию.
— Наверное, мне показалось, — пробормотал Тун Чэ, протирая глаза и ворча про себя. — Я же говорил, с чего бы учителю Му улыбаться…
— Что ты сказал? — прямо над ухом раздался холодный голос, заставивший Тун Чэ подпрыгнуть от неожиданности.
Подняв голову, он пару секунд тупо смотрел на соседа и лишь теперь заметил, что Му Ханьфэн взирает прямо на него.
Му Ханьфэн был в очках в тонкой оправе — на съемочных площадках фильмов он их никогда не носил, и Тун Чэ никак не мог понять, страдаєт ли тот легкой близорукостью или же носит их чисто ради того, чтобы смягчить свой резкий нрав.
В конце концов, даже сквозь линзы очков Тун Чэ по-прежнему не слишком осмеливался смотреть ему в глаза.
Глазные впадины Му Ханьфэна были глубокими, а взгляд — темным и бездонным, словно омут. Казалось, стоило лишь взглянуть в него, как тебя тут же невольно затянет внутрь.
— Долго еще пялиться собираешься? — губы Му Ханьфэна шевельнулись, и последовал еще один вопрос: — Записывать не будешь?
Тун Чэ резко опомнился. Бормоча себе под нос «записываю, записываю», он в панике отвернулся.
Сжав в руке телефон и низко опустив голову, он с каждой секундой всё сильнее заливался краской, до смерти стыдясь самого себя и мечтая провалиться сквозь землю прямо в экран.
Надо же умудриться засмотреться на учителя Му до такой степени, что потерять счет времени!
Какой позор!
Поглощенный собственным стыдом, Тун Чэ совершенно упустил из виду, как у Му Ханьфэна дернулся кадык, а уголки губ изогнулись в улыбке еще шире, чем мгновение назад.
А установленная неподалеку камера преданно запечатлела всю эту сцену целиком.
Ван Ци тем временем продолжал свой инструктаж. Тун Чэ шлепнул себя по щекам, силой возвращая мысли к рабочему процессу.
Хотя официально объявлялось о съемках продолжительностью ровно 30 дней, если вычесть сегодняшний день и финальный день закрытия шоу, на долю реальных съемок приходилось как раз 28 дней — ровно четыре недели.
Каждую неделю определялась новая тема, участники меняли место дислокации.
На отснятый материал уходило три дня монтажа на один выпуск, в неделю выходило по два выпуска — первая и вторая части. Воскресенье объявлялось выходным от съемок днем, временем для свободного времяпрепровождения.
В остальное время, за исключением сна и каких-то особых нужд, камеры следовали за участниками неотступно.
— Время уже позднее, — произнес Ван Ци. — Чтобы все вы смогли выспаться, давайте используем дорогу как раз для того, чтобы выполнить два задания. Первое — проверка личных вещей на предмет запрещенных предметов. Второе — распределение комнат, чтобы по прибытии мы сразу могли заселиться.
Тун Чэ усердно конспектировал, как вдруг услышал, что Ван Ци называет его имя:
— Взять хотя бы этого маленького принца Чэ! Телефон, который ты держишь в руках прямо сейчас, — это строго запрещенный предмет!
Тун Чэ от неожиданности вздрогнул — точь-в-точь ученик, пойманный за руку школьным завучем, — и с испугу инстинктивно швырнул телефон вперед.
Лишь забросив его, Тун Чэ сообразил: чёрт побери, они же в автобусе, впереди никаких парт нет!
Бедный гаджет совершил свободное падение и со скользящим звуком улетел под ноги Ми Бэйбэй в передний ряд.
Весь автобус грохнул со смеху.
Нин Чань повернулась к нему с шутливой усмешкой:
— Малыш Чэ, какую же глубокую душевную травму тебе оставила школа!
Тун Чэ смущенно почесал в затылке и попытался оправдаться:
— И правда глубокую… Режиссер Ван, вы лицом жутко похожи на моего завуча в старшей школе…
После этих слов все заулыбались еще громче, сочтя этого маленького омегу просто кладом: с виду такой прохладный и неприступный, а выдает шутку за шуткой!
Ван Ци тоже развеселился. Наблюдая, как Ми Бэйбэй наклонилась и подняла для Тун Чэ телефон, собираясь вернуть его владельцу, режиссер нарочито суровым тоном завуча приказал:
— Ни в коем случае не отдавай ему! Конфисковать!
Ми Бэйбэй перевела взгляд с него на Тун Чэ и в конце концов и впрямь спасовала перед грозным авторитетом «товарища завуча Вана», протянув телефон самому Ван Ци.
Тун Чэ прикусил нижнюю губу с видом крайнего обиженного сироты, и объектив камеры тут же взял его физиономию крупным планом.
Конечно же, вдоволь пошутив, Ван Ци всё же вернул телефон законному хозяину, однако уже строгим голосом добавил:
— Телефон и впрямь под запретом, но ситуация у нас особая, поэтому мы будем забирать их каждое утро перед началом съемок и возвращать перед сном. Достаточно гуманно?
Все закивали в знак одобрения.
Следом Ван Ци велел помощнику приступить к быстрой проверке багажа.
Тун Чэ внезапно о чём-то вспомнил, испуганно замер, но тут же взял себя в руки.
Сначала он украдкой глянул вперед, убедившись, что все всё еще увлечены багажом Сяо Яо и Инь Лань на первом ряду.
Затем бросил косой взгляд на направленную на них камеру: судя по всему, объектив в этот момент смотрел прямо на их с Му Ханьфэном лица и ни за что не захватил бы то, что творится внизу…
Больше не колеблясь, Тун Чэ замер с прямой спиной и взглядом, устремленным вперед, но при этом медленно опустил руку вниз, тайком приоткрыв молнию на чемодане ровно настолько, чтобы просунуть палец. Выхватив оттуда небольшой синий тканевый мешочек, он тут же швырнул его под собственное сиденье, планируя после проверки, пока никто не видит, водворить его обратно.
Всё было проделано в одно мгновение, и Тун Чэ облегченно выдохнул.
Фух, пронесло, никто ничего не заметил.
Только он об этом подумал, как автоматически скосил глаза вправо и заметил странную позу Му Ханьфэна —
Тот слегка развернулся корпусом внутрь, выпрямив спину, а одна его нога оказалась почти вплотную прижата к чемодану Тун Чэ.
Тун Чэ опешил, сообразив: Му Ханьфэн ведь раскусил все его тайные маневры с самого начала! Мало того что раскусил, так еще, похоже, и прикрывал его?!
Не успел Тун Чэ поразмыслить над этим глубже, как Му Ханьфэн вернулся в прежнюю позу, снова восстановив между ними дистанцию.
Помощник уже добрался до проверки второго ряда. Не будучи до конца уверенным, действительно ли Му Ханьфэн только что прикрывал его, Тун Чэ после долгих колебаний все же наклонился к самому уху соседа и серьезно прошептал:
— Учитель Му, спасибо вам за то, что выручили.
Дыхание маленького омеги было теплым, а голос из-за пониженного тона звучал на удивление мягко. У Му Ханьфэна нервно сглотнулся кадык, и в нем вдруг взыграл озорной огонек:
— Тогда признавайся, что там спрятано? Расскажешь — сохраню твой секрет, а иначе…
Он не договорил фразу, лишь выразительно скосив глаза в сторону помощника.
Смысл был более чем очевиден — иначе я тебя сдам.
Тун Чэ растерялся:
— Я… понимаете… учитель Му…
Промямлив что-то невнятное пару секунд, он так и не смог выдавить из себя ни слова.
Видя, что помощник как раз закончил со вторым рядом и вот-вот доберется до них, Тун Чэ отчаянно закусил губу и уже собрался во всем сознаться, как Му Ханьфэн перебил его:
— Ладно тебе, я же шучу.
Тун Чэ открыл рот и остолбенел…
Помощник уже подошел вплотную. Сначала он проверил вещи Му Ханьфэна, затем — чемодан Тун Чэ, не обнаружив ни у кого никаких запрещенных предметов.
— Ого, в этом сезоне все просто молодцы! — помощник с преувеличенным восторгом захлопал в ладоши. — Шестеро человек — и ни единого запрещенного предмета! Достойнейшая похвала!
— Раз мы такие молодцы, — сладко произнесла Ми Бэйбэй, — съемочная группа побалует нас каким-нибудь призом?
Инь Лань с первого ряда свистнул:
— Насчет приза — это дело! Выкладывайте!
— Приз в студию! Давай приз!
Все дружно подхватили крики.
Тун Чэ в общем хоре не участвовал. Украдкой бросив еще один взгляд на Му Ханьфэна, вспомнив, как тот только что прикрывал его, а следом — его фразу про шутку, Тун Чэ вдруг подумал, что учитель Му, пожалуй, вовсе не такой холодный, каким кажется на первый взгляд.
http://bllate.org/book/31546/3849855
Готово:
